Глава 10

─ Солнышко, ты уверена, что справишься с этим?

Новости о моих достижениях почему-то не радуют маму.

Ужинаем вдвоём впервые за много дней, но такое ощущение, что беспокоит её лишь поел ли Аристарх на работе или опять остался голодным, а то, как сильно мне хочется услышать, что я молодец, ей не интересно.

─ Я этого хочу. Психолог сказала, что я всё делаю правильно, ─ стараюсь не выглядеть обиженной, только плохо выходит притворятся, будто всё хорошо.

─ Не злись, я просто переживаю. Новая школа, этот переезд… Мне хочется быть уверенной, что ты себя не загружаешь.

Нет, ей хочется точно знать, что я не поеду кукушечкой.

─ Именно это мне и нужно, ─ спорю, готовая сорваться, и приходится сжать вилку, чтобы ничего лишнего не ляпнуть. ─ Мам, мы это уже сотню раз обсуждали. Думаешь, в сто первый раз до меня дойдёт?

Аппетит пропадает, а градус напряжения между нами нарастает. Так не должно быть, но стена между нами всё толще и толще, и мы как будто прошли тот этап, когда ещё можно было её разбить, ну или хотя бы прорубить дверь. Опоздали.

─ Мими, ─ зовёт моим старым прозвищем, и я вздрагиваю, хотя Царёв меня тоже так звал, но это почему-то не коснулось моих старых ран, а сейчас опять задело. ─ Прости…

Мама спохватывается, протягивая ко мне руки, но делает только хуже, и я оказываюсь на ногах раньше, чем вообще об этом подумала.

─ Это ты прости.

Ухожу в комнату, ненавидя себя за этот срыв, только поделать ничего не могу. Физически я здорова, но внутренним шрамам нужно много времени, чтобы затянуться, а я не знаю, как себе ещё помочь, не превратившись в неблагодарную дрянь…

Пытаюсь отвлечься.

Вникаю в продумывание новой программы, и ненадолго получается не думать о проблемах. Переписываюсь с нашим старым тренером, советуясь с ней по поводу подходящей хореографии, а потом долго подбираю музыку.

Когда собирается приличный плейлист, а в голове выстроен чёткий план выступления, понимаю, что стоит остановиться, да и спина отваливается от напряжения. А после, будто читая мои мысли, пишет Джокер, отвлекая, и в первый миг меня накрывает привычным ступором – мне до сих пор сложно поверить в то, что он по доброй воле пишет какой-то девчонке.

«Видела, какая сегодня луна?»

Выглядываю в окно, а в небе и правда огромный светящийся шар висит, так что никаких фонарей не надо, и мне приятна мысль, что мы смотрим на это вместе, пусть и из разных окон.

«В полнолуния маньяки активизируются», ─ ну вот опять во мне прорезается эта черта.

«Многих знаешь?»

Мне не хочется отвечать правдиво, но правда она такая, всё равно всплывёт, как её не прячь, только дело даже не в этом. Просто Джокер будто даже не старается вызывать на откровенность – я сама готова выложить ему всё, а ведь даже не знаю, кто он. Опасная игра.

«Можешь считать, что да».

Он ничего не пишет, но я начинаю привыкать, что мои сообщения остаются без ответа. Для него я – всего лишь безликая тень на том конце связи, так что не думаю обижаться. Вместо этого пишу сама.

«Ты придумал текст к той мелодии?»

Мне интересно, превратится это в полноценную песню или так и останется музыкой, хотя, в любом варианте всё будет звучать круто.

«Придумал, ─ приходит почти сразу, будто он ждал, что я спрошу именно это. ─ Но это немного не в моём стиле».

Ну да, он обычно пишет более мрачные песни, но услышать что-то лирическое в его исполнении мне очень хочется.

«Стесняешься?»

«А ты провокаторша, Кис-Кис».

Посмеиваюсь, пытаясь представить его выражение лица, и как назло в голову лезет наглое лицо Царёва. Вот же мерзкий жук, даже дома не даёт мне покоя…

Мотаю головой, чтобы избавиться от его образа, и снова вижу сообщение Джокера.

«Я наверняка об этом пожалею, но лови. Надеюсь, это не всплывёт где-нибудь случайно».

Сначала не понимаю, о чём речь, а затем он присылает новый аудиофайл.

«Обещаю, что так не поступлю».

Он снова исчезает из сети, видимо, не собираясь выслушивать мои восторги по поводу песни, и я с трепетом нажимаю на кнопку, пропадая в каком-то другом мире, где есть только его убаюкивающий голос под аккомпанемент гитары, на этот раз акустической.

Я тебя будто знаю…

Призраком прошлого бродишь по комнате.

Я безнадёжен.

Вспомнить пытаюсь, но ты словно в темноте.

Мне не поверят,

Если скажу, что влюбился без памяти.

Но я бессилен.

Образ горит в сердце старыми шрамами.

Рваными ранами, лентами алыми,

Шёпотом ветра: «Моя неслучайная…»

Слова впечатываются в сердце даже несмотря на тот факт, что я опять засыпаю. Но это, наверное, что-то да значит, ведь я прежде не ощущала себя настолько спокойно и безопасно всего лишь из-за песни.

Удивительно.

Всё-таки магия в простых вещах…

Впрочем, это чувство недолго остаётся со мной.

Резкий шум заставляет глаза распахнуться и не сразу понять, что происходит. Свет выключен, но силуэт человека, влезающего в окно, я могу различить, пока сердце то замирает от страха, то снова барабанит о рёбра, как безумное.

Пристально смотрю на взломщика, и рука сама тянется к лампе на тумбочке.

Фигура замирает, а потом покачивается, держась за подоконник, и что-то начинает мне подсказывать, что человек, забравшийся сюда каким-то чудом, не совсем трезв.

Как это вообще понимать?

Проходит пара секунд, прежде чем мой испуг превращается в раздражение от того, что тип так и стоит, любуясь видами на двор, а меня вдруг начинают мучать смутные подозрения.

Да ладно…

Осторожно спускаюсь с кровати, чтобы не спугнуть вероятного маньяка, подхожу к нему со спины и резко хватаю за плечо, разворачивая к себе лицом, а после встречаюсь с двумя осоловелыми, блестящими глазами Царёва.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

─ Это что за фигня?! ─ громко шепчу, зная, что мама может в любой момент пройти по коридору. ─ Ты что здесь забыл, идиота кусок?

Вместо ответа пьяно хрюкает, шатаясь, как на ветру, и точно не соображает, что находится не у себя дома. Это меня окончательно дезориентирует, правда, не так сильно, как поведение блондина, заметившего мою кровать.

─ Постелька, ─ видит цель и мчится прямо по курсу, пытаясь ещё и петь, жутко при этом фальшивя. ─ Разбежавшись, прыгну со скалы…

И действительно летит на постель, расправив руки, как крылья, а я едва успеваю шарахнуться в сторону.

─ Эй, Царёв, ─ подойдя, тыкаю его пальцем в бок, и он хихикает.

─ Щекотно. ─ Нет, серьёзно, хихикает, как девчонка, сворачиваясь клубочком, чтобы его больше не трогали, а я просто в ужасе сажусь рядом и не знаю, что должна делать.

Звать на помощь? Самой пытаться его разбудить? Так это бесполезно – он такой пьяный, что даже мои цветы в шоке от аромата. Вот как это могло произойти, а? Мне точно конец, если кто-то застанет здесь парня!

Как быть?

Спать, несмотря на весь этот цирк, хочется всё сильнее, а мою кровать оккупировало тело. Мама недалеко, и в теории, при самом худшем раскладе она может войти и увидеть картину маслом, но у неё обычно нет привычки врываться ко мне. Или я не настолько везучая?

С тихим вздохом встаю и закрываю дверь на замок, а после аккуратно укладываюсь на краю рядом с засопевшим гоблином – спасибо, место позволяет. Потом приходит мысль, что ему может стать плохо среди ночи, шагаю в ванную за тазиком, с трудом поворачиваю Царёва на бок, и только потом позволяю себе закрыть глаза, снова проваливаясь в сон.

Снится, что кто-то на меня смотрит.

Какое-то чудовище пожирает взглядом явно готовясь употребить меня в пищу, и я дёргаюсь, резко просыпаясь, чтобы наткнуться на два разноцветных глаза, хорошо различимых в свете луны.

Царёв нависает надо мной, опираясь на руки. Его тело так близко, что я снова могу почувствовать исходящий от него жар, только в глазах его что-то тёмное, от чего хочется сжаться.

─ Ян?

Его пальцы на моём горле.

Легко сжимают, а потом пробегаются ниже, пока я, кажется, умираю.

Обводит подушечками собственные следы, разглядывая их, и моё тело напрягается. Кровь приливает к щекам, теплом расползаясь всё ниже, а дикий взгляд будто прослеживает это движение, останавливаясь на моей вздымающейся груди.

Но вот он снова смотрит на отметины, и неожиданно спрашивает:

─ Это сделал дракон?

Ну ёж твою кость…

Так, с психами надо просто соглашаться, но этот, видно, совсем плох.

─ Да. Дракон. ─ Белобрысый такой, со склонностью к алкоголизму.

Раздумывает о чём-то, продолжая трогать меня, а я просто вспоминаю, что надо дышать. Его запах застревает в лёгких, мешая связно думать, но тут Царёв окончательно теряет мозги, потому что его губы оказываются на моей шее.

Прижимаются едва-едва, и меня подбрасывает на месте. Чужое тело не даёт двинуться только я и не пытаюсь. Замираю. Переживаю этот миг, как переживают стихийное бедствие, пусть ничего особенного и не случилось, вот только мне кажется, я сейчас испытала такое сильное потрясение, что в себя приду ещё нескоро.

─ Не злись на него, принцесса, ─ наконец, оставляет в покое, а у меня пропадает голос.

─ Почему?

─ Он хотел оставить сокровище себе.

─ Но я не сокровище.

─ Ему виднее, ─ кивает ещё главное.

Смотрим друг в другу в глаза, и мне хочется засмеяться, ведь всё это так нелепо. Но Царёв вообще не выглядит так, будто шутит – он слишком серьёзен, и сыграть такое точно невозможно, даже если ты столько выпил.

─ Спи, принцесса. Дракон тебя не тронет, ─ говорит напоследок, укладываясь рядом.

Другого выбора у меня нет.

Освобождает место, внимательно наблюдая, как я ложусь под одеяло, и как будто мало мне было потрясений, обнимает, притискивая к себе, утыкаясь носом в шею.

Это такая шутка от мироздания?

Горячее, как печка тело вжимается в моё, не давая пошевелиться, но что ещё страннее, через какое-то время я снова спокойно засыпаю, хотя просто обязана содрогаться от отвращения…

А утром мы оказываемся лицом к лицу – я с Царёвым, он с пока ещё не дошедшей до похмельного мозга реальностью, и нет такого слова, которое описало бы мои чувства в тот момент.

─ Я, конечно, польщён, но как ты сюда попала? ─ спрашивает, рассматривая моё лицо, как сложный предмет искусства, и это слишком дурацкий вопрос, чтобы не придушить этого гоблина подушкой.