Глава 11

Миша привозит меня в кафе, где я назначила встречу Люде. Это ирландский паб. Лучший в городе. Здесь есть чудесная веранда с видом на тихую улочку с высокими деревьями и цветочными клумбами. Я нашла это место по отзывам в интернете. Спросила у Люды, не против ли она, и она подтвердила, что заведение отличное. Сказала, там очень вкусное светлое пиво.

Я прихожу первой, сажусь за столик под тентом на улице. Погода тёплая, дует приятный южный ветер. Ко мне подходит официант, и я заказываю два светлых пива и закуски: креветки в кляре, гренки с чесночным соусом и начос с сыром.

Вижу, как Люда идёт по улице, и машу ей, улыбнувшись. Она замечает меня.

– Привет! – Я встаю из-за стола, чтобы поприветствовать её, когда она подходит, и Люда первая обнимает меня.

– Привет, Верочка! – Она садится за столик.

– Спасибо, что согласилась встретиться. Я заказала нам пиво и закуски.

– Светлое?

– Да, как ты советовала.

Она улыбается. Сначала кладёт свою маленькую сумочку на колени, потом решает повесить её на круглую спинку стула, но ремешок скатывается, и сумка падает. Люда поднимает её и перекидывает ремешок через плечо.

– Неудобно же, вот, можешь положить сюда, – я показываю на полочку на стене над столиком.

– Да, точно.

Она убирает сумку на полочку. Я вижу, что Люда нервничает. Никак не может усесться, не знает, куда себя деть. Поэтому я и позвала её в паб. Тут неформальная обстановка и можно выпить. Я надеюсь, она расслабится.

Официант приносит нам заказ. Мы с Людой чокаемся бокалами и выпиваем.

– И правда, вкусное пиво, – говорю я.

– Угу. – Люда убирает бокал, и у неё на лице остаются усы от пивной пены.

Она смотрит на меня и смеётся.

– У тебя усы, – говорю ей улыбнувшись.

– У тебя тоже.

Я стираю пену с лица и тоже смеюсь.

Отпиваю ещё, на этот раз аккуратнее, и приступаю к закускам.

Мы с Людой быстро едим и пьём, уж больно вкусно – отзывы не обманули.

Потом Люда расслаблено откидывается на спинку стула и говорит мне:

– Мне не хватало наших посиделок.

– Я надеюсь, что вспомню их. Мне комфортно в твоей компании. Часто мы так встречались?

– Раз в месяц-два. Не всегда в пабе. Мы гуляли. Ходили в парки, в музеи. Ты совсем ничего не вспомнила? – Она смотрит на меня с сочувствием.

– Пока лежала в больнице, мельком вспомнила Альберта, но с тех пор ничего. Все образы какие-то размытые. Событий совсем не помню. Есть вероятность, что я так и не вспомню ничего.

– Вспомнишь, обязательно.

– А ты можешь показать мне ещё фотографии? Есть же что-то, чего я не видела? Это должно помочь.

Люда кивает и достаёт телефон. Я листаю фотографии. Там всё вперемешку. И готовка Люды, и её семья: мама с братом. И её фотографии с моря. Мне всё интересно, поэтому я не хочу их пролистывать, а Люда не против поделиться.

В это время к нам подходит официант, и мы повторяем заказ. Нам приносят новую порцию пива и закусок. Я чувствую, как хмелею, и по Люде видно, что она стала более расслабленной и весёлой.

Мы продолжаем смотреть фотографии и доходим и до наших общих снимков. Люда показывает мне серию фотографий из парка аттракционов.

– Ой, вот этот кадр очень знакомый, – говорю ей. – У меня на телефоне есть похожая фотография. Это я на колесе обозрения, да?

– Да. А вот, ещё такие фотки есть. – Люда пролистывает дальше к снимкам десятилетней давности, и там наше общее селфи тоже в кабинке аттракциона. Мы строим забавные гримасы. Я надула щёки и собрала зрачки в кучу, а Люда показывает язык.

– Какие мы тут молоденькие.

– Да… Мы часто ходили кататься на аттракционах и в студенчестве, и после, а потом ты с Владкой туда ходила.

– С какой Владкой?

Я смотрю на Люду с улыбкой, а подруга тут же меняется в лице. Она смотрит на меня так, будто я палач и собираюсь казнить её. Она округляет глаза и вжимает голову в плечи.

– Мне пора!

Люда вскакивает так резко, что её стул падает. Она хватает с полочки свою сумку, но её руки так трясутся, что она роняет её.

Я встаю и поднимаю сумку.

– Людочка, что с тобой? – Взволнованно смотрю на неё, у меня сердце сжимается от её испуганного вида.

– Я… Я… Мне плохо. – Она начинает тяжело дышать и хватается за сердце.

Я подхватываю подругу за плечи, когда она без сил оседает на пол. Её лицо становится белым, как лист бумаги, на лбу и вокруг рта выступает пот. Люди на нас оглядываются. Один из официантов подбегает к нам.

– Вызовите скорую, скорее! – говорю ему и придерживаю Люду.

Непонятно откуда рядом оказывается Миша, он подхватывает Люду на руки и несёт её на диван в другой стороне веранды.

– Что с ней? Я из машины увидел, что что-то не так.

Я мотаю головой.

Люда остаётся в сознании, только очень бледная. Её трясёт. У неё на глазах выступают слёзы. Она начинает плакать.

– Люда, что такое?

Она поднимается и садится на диване. Часто дышит, а слёзы не прекращают литься.

– Я схожу за водой, – говорит Миша.

Я киваю, и он уходит в здание паба.

Люда смотрит на меня и говорит дрожащим голосом:

– Умоляю, не говори при муже это имя! Ни при ком не говори. Прошу!

– Какое имя? Владка? Почему? Кто это?

– Альберт знает, что ты поехала на встречу со мной? – дрожащими губами спрашивает она.

– Знает.

Люда закрывает лицо руками и начинает плакать ещё сильнее.

– Почему не говорить? Что это значит?

– Потому что Альберт поймёт, что это я сказала. Умоляю, дай мне слово, что ты не скажешь при нём это имя. По крайней мере сейчас, после нашей встречи. Что не скажешь, что это я тебе рассказала. Умоляю, поклянись мне!

– Хорошо, клянусь, – я отвечаю ей, и сама еле стою на ногах от волнения. Сердце отчаянно рвётся из груди. – Но ты ничего и не рассказала. Хотя бы скажи, кто это.

– Не могу. – Люда поднимается и мотает головой. – Прости. Нам лучше не общаться.

– Но почему, Люд? Я не расскажу никому. Я поклялась!

– Я не могу больше так рисковать. И не спрашивай ни у кого об этом. – Люда говорит, задыхаясь от слёз. – Не упоминай то, что сегодня случилось. И не спрашивай про это имя ни у кого, если не хочешь, чтобы этот человек пропал, как Зина!

У меня дыхание перехватывает от её слов.

– Как это понимать?

Люда не отвечает и идёт к выходу, держась за сердце. В этот момент возвращается Миша со стаканом воды. Он протягивает его Люде. Она с обречённым видом забирает воду из его рук и поворачивается ко мне:

– На два слова.

Миша понимающе уходит в сторону. Люда выпивает воду жадными глотками, как алкоголик с похмелья, и говорит мне уже более ровным голосом:

– Скажи водителю, что у меня брат тяжело болеет, и я из-за него плакала. Это правда, вообще-то, так что я даже не наговариваю. Не надо никому знать.

– Люд, прошу, ты моя единственная надежда узнать правду! Я ничего не могу вспомнить.

– Прости. – Она отрицательно качает головой, ставит стакан на пустой столик и уходит.

Люда быстро скрывается за поворотом. Ко мне подходит Миша.

– Что случилось?

– Ей стало плохо с сердцем.

– Почему?

– Переживает из-за брата, он болеет. Она поехала к нему.

– Понятно, – нахмурившись отвечает он. – Может, ей нужно было дождаться скорую?

– Я не знаю. Она ушла.

Я чувствую себя выбитой из колеи. Что это вообще было? Люда так испугалась, будто над ней нависла смерть с косой. Ничего не понимаю.

Я отправляю Люде смс: “напиши мне, пожалуйста, когда будешь дома, чтобы я знала, что ты в порядке. Я больше не потревожу тебя”.

Через секунд десять мне приходит ответ: “хорошо, мне лучше”.

– Ей получше, – говорю Мише.

– Едем домой?

Я киваю.

Мы идём к машине, и я пытаюсь осознать произошедшее.