Глава 4

Поездка к горе.

Через день во дворе формировали обоз. Из города, каждый на своей телеге, подъехали восемь мужчин, нанятых для горных работ. Обязательным условием было полное подчинение лэре Ранс, и без неё они могли даже не возвращаться обратно. Все так или иначе когда-то служили в крепостях, и отношение к лэрам любого пола было вбито в них крепко. Лэр всегда знает, что делать, и как лучше! Помимо нанятых рабочих от гарнизона отправлялись Удалой и Пегий.

В общем, всё складывалось хорошо, пока она не увидела оборотней. Их набирался тоже десяток, но все они были молоды. А предводителем у них был знакомый ей медведь с заколкой на чёлке. Не то, чтобы она расстроилась, но отчётливо осознала, что ей придётся набраться терпения и быть у них вместо воспитателя.

Оборотни расположились в углу, чтобы никому не мешать, смотрели на людей и их суету с любопытством. Скорее всего, молодняк впервые был в гарнизоне.

Вера стояла в стороне, наблюдая за сборами и предвидя сложности с оборотнями. Госпожа Ната, расцветшая за последнее время, как и другие, командовала, как удобнее распределить продукты, кто повезёт большие котелки, кто возьмёт себе палатки, как лучше укрыть одеяла, чтобы не отсырели. Лэра увлеклась суетой и не сразу приметила двигающегося к ней немного странной походкой знакомого оборотня-медведя.

Он, как и прежде, был одет во множество одёжек, если не больше. Вот только его походка изменилась. Он чуть шире расставлял ноги, руки у него тоже были слегка отставлены по бокам. Парень немного сутулился, но при этом, склонив голову набок, как-то неприятно щурился и ухмылялся. При его довольно милой внешности всё эти изменения при движении и в мимике были чужеродны и вызывали удивление. Вера растерялась: ведь она запомнила его беспокойным, но забавным дурашкой, а тут к ней приближался поганец, если не сказать резче.

Он подошёл к ней достаточно близко, чуть склонившись, демонстративно потянул носом:

— Сладко пахнешь, — почти пропел он и стал похож на прежнего, но тут же ухмыльнулся и продолжил: — Между ножек у тебя, небось, медок. Мой язык в твоём распоряжении, нектарчик! — и хотел лизнуть её в щёку.

По замыслу Альрика, лизнуть он её должен был длинно, с протяжкой, так чтобы она сомлела и упала прямо ему в руки. Он такое подсмотрел у одного волка и очень ему это понравилось. Но всё тело неожиданно прошило таким… такой… в общем, так прошило чем-то, что глаза, казалось, вылезут от напряжения. Он даже не мог моргнуть, так его пробило! А девица отскочила на шаг, поминая каких-то рогатых чертополохов. Во рту стало крайне неприятно, клыки зазвенели и будто сделались хрупкими. Непроизвольно, чуть подрагивая, он решил отойти от сладенькой, чтобы разобраться в себе, но установившаяся тишина насторожила его.

— Эк его распушило, — произнёс кто-то из людей.

Альрику стало интересно, на кого ещё любовь снизошла помимо него. Он неловко оглянулся, повёл неважно фокусирующимся взглядом по замершим людям, по выскочившим на крыльцо и прикрывающим рот ладошками женщинам. Они все встревоженно смотрели на него.

Альрик приосанился, но всё же он как-то чувствовал себя паршиво. Тяжёлая у него любовь получается со сладенькой, зато страстная! Его приятели смотрели на него с восторгом и ужасом. На душе потеплело. Пусть завидуют. Он и так последнее время желанный гость везде, а теперь, если бы не поездка, так на клочки бы разодрали его, приглашая к себе.

А Вера отходила от придурка, пряча руку с кольцом назад. Шандарахнула она его почти на полную мощь. У парня даже сосуды в глазах полопались, а уж ожоги, наверное, страшные. Её трясло от того, что она его снова чуть не убила. К ней подскочила госпожа Ната, и под локоток отвела внутрь замка.

— Ничего, ничего, что возьмёшь с дурачка, — женщина усадила девушку на скамью, сунула в руки ковш с водой.

— Попейте, водичка всё смоет, — и, зачерпнув в ладонь воды, умыла Вере лицо.

— Мы, женщины — народ непростой; не лезут к нам — плохо, лезут — тоже плохо! Мужчинам, поди догадайся, как к нам подступиться.

Вера отпихнула руку госпожи Наты.

— Да я испугалась, что убила его! Кольцо-то взяло, да и сработало почти на полную!

— Тю-ю, — сложила трубочкой губы женщина, — да что станется с таким бугаём! Есть о чём переживать?

— У здоровяков часто бывает, что сердце слабое, — упёрлась Вера.

— Может, у людей такое и случается, но у этих со здоровьем всё в порядке. Вон он, ходит причёской хвастается.

— Где? — Вера подошла к окну.

Альрик аккуратно трогал руками вздыбившиеся волосы и пытался понять, какого объёма у него теперь голова. Потом ему стало интересно, как он будет выглядеть медведем, и обернулся в зверя. Свои поначалу шарахнулись в сторону, а вот люди начали то ли хрюкать, то ли кашлять. Он недовольно посмотрел на них, но те вежливо отворачивались. Это ему было понятно. Брат говорил, что на уважаемых самцов люди не кашляют, неприлично это.

Но тут вдруг свои начали похрюкивать и тыкать пальцами ему на грудь. К своему ужасу он увидел у себя прямо на самом видном месте проплешину. Вот это позор! Он закрутился, пытаясь ещё выискать подобные неприятности, но слава предкам, вроде бы ничего. Пришлось вернуться в облик человека.

Вера смотрела во все глаза на гигантский меховой шарик, который забавно крутился и осматривал себя. Даже злиться на него не хотелось. Так напугал её!

Вдруг обстановка во дворе переменилась. Молодняк оборотней расступился и вперёд выскочил здоровенный волчара. Он, ещё не завершив прыжок, ударил лапой по морде медведя. Тот обиженно взревел, но не бросился в ответ, а отступил. Волк ещё раз заехал ему по уху и обернулся человеком.

Представший молодой мужчина сильно отличался от своих соплеменников. Он не был лохмат, наоборот, с висков был гладко выбрит, и череп его украшали странные татуировки. Оставленные посередине чёрные волосы были забраны в короткий хвостик. Одет он был в тёмную рубашку и тонко выделанную шкуру. Штаны были пошиты из плотной ткани, но украшены многочисленными полосками кожи, а может, они были кожаные и лишь украшены тканью. Главным в его одежде было то, что она не собрана, где придётся, а пошита именно для него.

Во дворе все сразу стали заниматься своими делами, а навстречу гостю вышел лэр-в Линей. Вера сейчас многое отдала бы, чтобы послушать разговор между нахмурившимися мужчинами, но она ясно поняла, что незнакомец не будет при ней говорить.

— Это Ронг, — тихо прошептала госпожа Ната, как будто он мог их услышать. Да и услышал бы, так что такого? — Говорят, он очень жесток и не терпит не подчинения.

— А лэр-в Линей его хвалил, — так же тихо возразила Вера.

— Для нас хорошо, что он всех своих держит в узде, но свои его боятся и ненавидят.

— Лэр-в говорил, что его брат был жесток, а этот просто суровый.

Женщина пожала плечами:

— Смотрите, как молодняк перепугался! Они в ужасе от него. А медведь этот, я слышала, он его младший брат.

Госпожа Ната тяжело вздохнула. Пушистика ей было жалко. Она осторожно посмотрела на Веру, засуетилась возле одного из шкафов на кухне и быстро выскочила с корзинкой в руке во двор. В то время, как Альрик ещё раз пару раз получил от альфы по уху и уже в человечьем обличье и узнал о себе, что он посмешище, помощница управляющей оббежала двор и караулила симпапулечку на выходе в стороне.

Она не ошиблась: от поездки пушистый лапочка был отстранён и попался ей прямо в руки. К её вниманию он отнёсся насторожено, но доверчиво принял вручённую ему корзинку. Не удержался, перекусил немного, заедая обиду, а потом заметил, что от женщины очень даже неплохо пахнет. Она не молода, но всё равно такая вкусная и притягательная! Закрыв глаза, он очень осторожненько лизнул её в щёку и услышал… ну, пусть не стон, но приятный вдох. Очень доброжелательный и зовущий вдох! Сердце сделало кульбит, но он, как любой опытный самец, не должен торопиться. Альрик повёл носом возле уха женщины, переместился к шее. Да, очень сладенькая! Приятная дрожь пробежалась по телу.

— Ну, что же ты робеешь? — тихо спросила она и положила его руку себе на грудь.

Уже потом, вечером в берлоге, Альрик будет думать, что брат назвал его посмешищем из зависти. Ведь у него теперь есть две самки. Одна сладкая и податливая, а вторая ярая и интересная. Жаль, что с молоденькой он до дела пока не дошёл, но тут оказались свои тонкости, и Натушка обещала его всему научить. Вот бы в город ещё пробраться, показаться тамошним девкам "пушистиком"! Нате он медведем особенно понравился, и он от души красовался перед ней, пока она его гладила. А уж сколько ласковых слов его мишка выслушал, никто не поверит!

Но все эти сюрпризы судьбы для Альрика будут чуть позже, а пока он в отчаянии выходил со двора, лэр-в гневно высказывал альфе претензии:

— Считаю сделку нечестной! Оборотней слишком много, а толка от них никакого. Один не успел войти во двор — и уже от него неприятности.

— Я его убрал. Остальные так себя не поведут.

— А как они себя поведут? Они будут подчиняться лэре?

— Они будут подчиняться своему старшему.

— Ронг, выделите нам пару взрослых самцов, и этого будет достаточно.

— Никто не бросит сейчас семью и не пойдёт незнамо куда, даже ради нового ножа. Зима была тяжёлая, всем надо восстанавливать силы, а у нас ещё дежурства у разрывов!

— А если будет угроза в пути со стороны ваших отбившихся соплеменников? Что сможет сделать ваш молодняк?

— Я слышал, ваша лэра — огневик.

— Вы же видели, она ещё слишком молода…

— Я видел, как она моему брату шкуру попортила.

— Он к ней первый полез!

— А я вам не претензию предъявляю, а указываю на вашу силу. Я, в отличие от этих сопляков, прекрасно знаю, на что способны лэры.

— Э-э, тут понимаете ли, какое дело, — замялся лэр-в, — Верочка — чудесная девушка, но она не боевик.

Ронг усмехнулся:

— Я видел сам, как она его ударила.

— Это артефакт.

— Какая разница! Главное, что она может наносить такие удары.

— В следующий раз этот артефакт сможет сработать только через месяц. Ну, то есть, я ей, конечно, его сейчас заряжу, но он бьёт столь сильно только раз в месяц.

Взгляд у Ронга был тяжёлым. Ему нужна была эта поездка, необходимо было новое оружие, он хотел посмотреть, ради чего лэр-в старается и тащит своих людей в дальний путь. Но все взрослые самцы сейчас были заняты делом. Все надеялись, что молодняк пробежится, пообщается с людьми, да принесёт в семью хотя бы один нож как у лиса. Ну, а не принесёт — не беда, зато прогуляются, поохотятся вдали.

— Что же вы самочку из дому выпроваживаете? — недобро посмотрел альфа на лэр-ва.

— Если бы я мог, то она всегда оставалась бы под моим приглядом. Но она служащая, как и все мы. Она выполняет свой долг. С ней едут двое опытных воинов, наняты ещё люди. Вы говорили, что отделившиеся от вас семьи живут разрозненно, и они не осмелятся напасть. Если они это сделают, я всех сотру в порошок, не взирая ни на что! И всё же, если бы её сопровождали ваши, мне было бы спокойнее.

Ронг молчал. Он думал со стороны понаблюдать за братом, как тот справится с возложенной на него ответственностью, ведь последнее время он затих, перестал безобразничать — а тут вдруг вновь отчебучил! Понятно, что молодой ещё, да зверя не так давно обрёл, но, похоже, фантазия у сопляка на выдумки неиссякаема. Только раньше его с тонких верхушек деревьев снимали, где он, одурев от страха, раскачивался своей медвежьей задницей, да в снег с высоты прыгал, думая, что тот мягкий, когда зверь контроль брал, а теперь к девчонке полез. Гнев поднимался волной, подзуживаемый раздражением, и вроде бы всё обошлось, но взгляд непроизвольно шарит по пустому крыльцу, куда ушла молоденькая лэра.

— Я сам поведу молодняк с вами, — неожиданно сказал он лэр-ву.

— Ты?! То есть — вы? Но… впрочем, я рад, мне было бы спокойней…

— Только я присоединюсь к вам через два-три дня.

— Так, может, и эти позже прибегут? Первая половина пути идёт от селения к селению…

— Да, так лучше, — согласился Ронг.

Ещё немного переговорив, альфа забрал своих и ушёл.

Вскоре выдвинулся в путь подготовленный караван.

Как только ушли оборотни, Вера снова вышла во двор и подошла к наблюдающей за всеми госпожой Линей. Управляющая, явно обдумывая какую-то мысль, всё же оторвалась и пояснила лэре некоторые тонкости похода:

— Все подписали контракт, что всё найденное им не принадлежит. Вообще-то и нам тоже, ведь владелец всех земель Ронг, но он под рукой нашего короля… Сложно всё, ежели по закону.

— Так что же, по правилам, если я найду что-то ценное, это надо отсылать его величеству?

— Я думаю так: Ронг дал разрешение на поиски и добычу, обговорил плату, значит, его можно обойти. Вы, Верочка, находясь здесь, работаете на короля, следовательно, вам достаточно всё привезти сюда. Кстати, ваше жалование придёт ещё не скоро, да к тому же оно уполовинено на время ссылки, но я имею право выплатить вам процент за ваши проданные изделия. И за всё ценное, что привезёте, вы вправе получить отдельную плату.

— Хорошо бы, — улыбнулась Вера, — у меня совсем денег не осталось.

Женщина хотела было уже провести девушку к себе, чтобы выплатить ей хоть что-то, но стесняясь, спросила:

— Верочка, вы давеча придумали такую штуку, что летала. Это было интересно.

Лэра махнула рукой:

— Ерунда получилась, вы же видели!

— А что, если нам взять много почтовых шаров? Как вы думаете, они доставят человека на место, как письмо?

Вера с удивлением посмотрела на госпожу Линей, потом перевела взгляд на телегу, к которой были прикреплены надутые шары. Это было сравнительно новое изобретение, не всегда удобное, но надёжное. Раньше только в одном месте можно было заполнить особым газом эти шары, но сейчас эту услугу предоставляли в некоторых гоблинских конторах. Там можно было купить надутый шар или принести свой шар, по каким-то причинам повреждённый и сдутый.

Ценность имел не только газ, но и сам шарик, испещрённый рунами. Владельцу шара оставалось только написать адрес или в крайнем случае с помощью лэров дать другой ориентир — и почтовый шарик в любую погоду без отдыха будет мчаться к адресату. Каждый город обязан ставить метку для почтового шара на самом высоком здании. На домах такие метки раньше ставили по желанию, но теперь тоже обязали, так что сбоев в работе почты почти нет.

Вера смотрела на парящие в воздухе привязанные шары и глаза её загорались. Как же она сама не додумалась до воздушного шара? Ведь разглядывала в подробностях все руны, начерченные на почтовых шариках, ища в них заложенную энергию, и даже в голову не пришло использовать их по-другому!

— Госпожа Аза, вы гений! А у нас есть ещё шары?

— У меня в кладовке пять штук осталось, — расстроилась женщина. Раньше ей казалось, что их у неё чрезмерно много, но кто же знал, что понадобится ещё больше.

— Так, этого мало, но мы сейчас поступим по-другому!

Вера сосредоточилась, настроение было какое-то шальное, весёлое и казалось, что сейчас всё получится. Она затеяла копирование. На какое-то время она, сосредоточившись, замерла; образ шара сложился до мелочей и она, затаив дыхание, прошептала:

— Позовите командующего, пусть поделится силой.

— Сейчас, Верочка.

Через пару мгновений лэр-в коснулся её, и через него она скопировала три шара. Больше не решилась, так как в кладовке она видела подходящую ткань не слишком большого размера. Она была уверена, что вытянет её при копировании.

Перед госпожой Линей, её мужем и девушкой проявились три сдутых почтовых шара.

— Ой, ну надо же, газ не удалось повторить, — расстроилась Вера, поднимая тряпочки.

— М-да, жаль, а что вы задумали девочки? — с любопытством спросил лэр-в.

— Понимаете, госпожа Аза придумала отличную штуку!

— Кхм, кхм, — перебил вставший рядом помощник лэр-ва, командир Макет.

— Что случилось, дружище?

Командир, ничего не говоря, показал глазами на юбку госпожи Линей. Лэр-в опустил глаза и недоуменно округлил их:

— Аза?!

Тут уж и Вера с женщиной уставились на лёгкую коротенькую нижнюю юбочку и ещё более тонкие облегающие штанишки. От верхней длинной юбки в пол осталась только маленькая полоска наверху, больше похожая на волан, идущий от пояса.

Женщина, вскрикнув, метнулась в замок. Вера соображала чуть дольше, но, подхватив лежащие на земле новенькие почтовые шары, бросилась за госпожой Азой. Её она догнала уже у самых покоев.

— Госпожа Линей, я всё исправлю! — запыхавшись, кричала она, протиснувшись в закрывающуюся перед носом дверь.

— Сейчас, — уверяла она, — вы даже разницы не заметите! Всё верну, как было!

Аза плюхнулась на кровать, закрыв лицо руками.

— Звёзды, какой позор!

— Никто не заметил! Простите меня! — каялась Вера.

— Макет видел!

— Госпожа Аза, ну и ладно, чего о нём думать. Его проблемы!

— Какие проблемы?

— Ну как же, ножки-то у вас симпатичные! — лукаво улыбнулась Вера. — Пускай помечтает!

Женщина ненадолго замерла, а потом рассмеялась, вытягивая ноги вперёд:

— Знаете, Верочка, я уж и забыла, каково это, когда не стыдно покрасоваться!

— А вам очень идут брюки, — заметила девушка.

— Да? Я уж давно их не носила. Я же из ремесленного сословия, а там женщины предпочитают блузы с юбками. Не такие длинные, как у меня, но здесь многое одевают ради тепла.

— Вы не ремесленник, вы — управляющая замком, так что вам уместен свой собственный стиль в одежде, — уверенно заявила Вера.

— Да, надо бы обновить свой гардероб.

— Аза, Азочка, — ворвался в комнату лэр-в, — Аза, — растерялся он, увидев улыбающуюся жену.

— Я пойду, — выскочила за дверь Вера.

Потом она всё исправила, а затею с шарами пришлось оставить. Ближайшая гоблинская контора, в которой можно было бы зарядить шары, находилась в столице.

Оставшееся время до отправки в горы, Вера посвятила изучению присланных её отцом записей. Он подобрал разный материал, который мог бы пригодиться в её работе. Чем больше она читала, чем сильнее сомневалась в затеянном ею мероприятии. Одно дело стоять рядом с кузнецом и следуя его советам, подколдовывать, а потом уже совершенствовать готовое изделие по чёткой схеме, с которой ознакомил отец. Совсем другое, когда нужно организовать добычу, а на руках только инструкции и графики плавления. Тут надо разбираться в сути процесса, а не читать по пунктам, что делать и ориентироваться на цвет магии.

Вера несколько раз уточняла, присоединится ли к их обозу кузнец? Он не хотел уезжать из города, но железо, добываемое им в пригороде, его не устраивало, тем более, когда стало с чем сравнивать.

— Верочка, я захвачу его вместе с вами, — успокаивал лэру командующий, видя её беспокойство. — Даже если у вас не получится ничего добыть, будет большая польза от ваших поисковых способностей. Никто не исследовал горы, тем более в той стороне, куда вы пойдёте.

Девушка слушала, кивала, но продолжала волноваться. Без неё ушли нанятые люди копать глину и делать кирпичи. Лэр-в уже просушил привезённые брёвна и их подготавливают для строительства домов у постов. Вера оставила подробнейший чертёж, но всё же волновалась, как без неё справятся.

В последние дни вдруг вспомнилось, что она может сварить зелье для укрепления прочности верёвки, которая ей обязательно пригодится в горах. Потом оказалось, что она забыла приготовить пропитку для брёвен, дальше пришлось пересмотреть вещи, которые собралась взять с собой. Неожиданно лэр-в обрадовал, что нашёл отличный камень для строительства, и его много. Вера расстроилась: столько дел, хоть всё отменяй!

Но железо тоже нужно! Да ладно бы только оно, закончились все добавки для него, что отец прислал, а без них не получить качественной стали, как ни работай с огнём! Кое-что она попробует сама выделить из руды, но, скорее всего, придётся заказывать их в столичных кузницах или у артефакторов. Однако железо лучше добыть самой, а то тяжёлую посылку год будут доставлять до Варсы, да ещё стоимость доставки получится в несколько раз выше самого продукта. Вера нервничала, то убеждая себя, что у неё всё получится, то с ужасом понимала, что напрасно всех взбаламутила. Конец смятению положил день отъезда. Аза загрузила лодку всем необходимым для девушки, и командующий повёз лэру, вместе с прибывшим в гарнизон кузнецом, догонять обоз.

Кузнец хмурился, переживал об оставленной крохотной дочурке. Лэр-в насплетничал о кузнеце, что среди крепких сыновей Артюшенька — его отрада и любимица. Вера по-новому взглянула на здоровенного мужчину. Всё же это так мило, когда такие крепыши души не чают в доченьках.

Командующий гнал лодку, подняв её на высоту и ловя попутные ветра так, что паруса трещали. Обоз мог уйти намного дальше, чем планировали, а ему обязательно надо успеть вернуться сегодня же. Но он напрасно волновался. Дороги ещё не просохли и телеги часто застревали в грязи, бывало, что-нибудь ломалось, и тогда надолго останавливались. Не все управляли собственным транспортом, у половины он был арендован, и то ли изначально был развалюхой, то ли арендатор был неумелым возничим, но поломки часто преследовали караван.

Оборотни присоединились в конце третьего дня и их раздражали люди, ползущие со скоростью улиток. Люди ругались между собой из-за задержек, молодняк оборотней своим поведением раздувал искры недоброжелательства, а альфа изредка порыкивал, не давая своим излишне зубоскалить.

— Вон, вон они! — закричала Вера, указывая на вереницу телег.

— Ну-ка, сядьте по местам! Нечего мне лодку раскачивать! — шуганул лэр-в метнувшихся к одному борту измаявшихся кузнеца и лэру.

Вера была счастлива: она себе уже весь зад отсидела. Первый час летели спокойно, второй уже надоело сидеть, третий изнывала, четвёртый — смотрела вниз и думала, а не побежать ли ей своими ножками. Казалось, что она сможет бежать бесконечно, лишь бы не сидеть зажатой среди баулов. Пятый час она ела, перекусывала, что-то снова пихала в рот, пока челюсть не устала работать. На шестой лэр-в-обманщик сказал, что можно уже высматривать караван и только к концу седьмого часа полёта она увидела телеги!..

Едва дождалась приземления. Хотелось размяться, сбегать в кустики, узнать новости. Она думала, что выпорхнет бабочкой из лодки, но вывалилась кулем на руки Удалому.

— Ох, — кряхтела она, — чуть живая. Помогите командующему, он вообще всю дорогу стоял. Мы вылетели с рассветом.

Пегий бережно поддержал закостеневшего лэр-ва. Люди подходили к лодке посмотреть, что в неё загружено. Оборотни стояли в стороне. Все они были в звериной форме, но Вера решила, что всё равно надо как-то поздороваться. Она помахала им рукой и кивнула лично вожаку. Тот как будто бы склонил голову, но, может, ей показалось. А Вера вдруг подумала совершенно о другом: что она будет стесняться ходить в туалет. Бегают тут зверюшки всякие!

Первая суета и расспросы закончились, началась разгрузка лодки. Удалой подсказывал, кому можно сгрузить побольше, а кому лучше не добавлять груза. Вера хмурилась. На обратном пути им придётся везти тяжёлое железо, а тут есть телеги, что лишний баул не выдерживают! Она сразу же пошла посмотреть, в чём дело. Где-то сразу удалось помочь, а одна телега годилась разве что в музей, как памятник своей же древности.

— Чудо, что не развалилась, — возмущалась она, — тут даже чинить нечего, легче новую сделать!

— Как новую, когда за эту залог оставил, — бормотал мужик, а другие только качали головами. Есть у них в городе такой хитроумец, что всякую ненадобную вещь втридорога умеет всучить. Все знают об этом, но иногда так складываются обстоятельства, что всё равно люди к нему идут.

— Послушайте, обратный путь она не выдержит, — сочувственно произнесла Вера. — Всё, что я могу для вас сделать, это поставить на неё руны сохранности, а вы перебирайтесь со своим барахлом хотя бы к Пегому.

— Но как же я…

— Инструмент у вас есть?

Понурый мужчина кивнул.

— Ну вот и ладно, — попыталась ободрить его лэра, — будете хорошо работать, я помогу вам новую телегу сделать. Разберёмся!

— Так что же, оставлять?

— Если оставите сейчас, то есть шанс, что дотащите её обратно хозяину, а если поедете вперёд, то точно развалится.

— А если вы её ещё разик рунами покроете?

Вера внимательнее посмотрела на мужчину и довольно резко спросила:

— Вы так богаты, что готовы оплатить работу лэры?

— Так как же… вы же сейчас начертили…

— Да, бывает, пожалею кого-нибудь, но лентяев не люблю, — и, повернувшись, пошла дальше.

Отойдя на достаточное расстояние, Пегий тихо попросил за неудачника:

— Вы не серчайте на него, он неплохой мужик, трудолюбивый, только глуповат немножко. Жёнка пилит его, что не умеет он выгоду вовремя ухватить, вот он старается, да всё ему же во вред выходит.

— Раз тебе его жалко, возьми над ним шефство.

— Что взять у него? Не слыхал, чтобы у Тютюни было что-то такое, — растерялся мужчина.

Вера остановилась.

— Раз жалеешь Тютюню, то направляй его сам в делах, а у меня и без него хлопот полно. Не могу я ему быть мамкой! Жадной глупости нет оправдания. Вот так будешь лежать где-нибудь раненым, а он встанет рядом в раздумьях, снять с тебя оружие, сапоги, или выгоднее до бабки-знахарки тащить, надеясь на благодарность.

— Не такой он, — растерялся воин.

— Буду рада, если ошиблась, — пожала плечами рассердившаяся Вера, ещё раз бросив взгляд на беспомощно стоящего возле телеги мужика. Может, зря она так резко с ним, но очень ей не понравилось, как он быстро сообразил, что можно ею способностями пользоваться. Вроде дурак, что позволил облапошить себя с телегой, ан нет, выгоду возле лэры почувствовал остро. Вера так себя накрутила, что ей жалко стало своего отданного места на телеге. У Удалого всё занято баулами, теперь и у Пегого не приткнёшься в уголочке, остаётся только верхом на Буцефале целыми днями трястись.

Телегу Тютюни оставили в стороне от дороги, а сам он перебрался к Пегому. Вера видела, что воин поначалу помогал переносить груз к себе, а потом отчего-то рассердился и заставил Тютюню бегать живее. Девушка могла только догадываться, что мужичок жалуется на неё, что заставила его бросить прогнившую телегу.

С лер-вом прощаться было грустно, но задерживаться никому не стоило. Вскоре он взлетел и отправился в обратный путь, а караван продолжил неспешно ползти вперёд. Иногда Вера ехала первой, иногда пристраивалась рядом с Удалым и слушала его россказни. Ближе к вечеру достигли последнего населённого пункта.

Три крепких дома были огорожены общим высоким забором. Места почти десятку телег там не было, и Вера решила, что все они будут ночевать снаружи. Без разницы, когда начинать ночёвки под открытым небом, сегодня или завтра. Правда, ей-то как раз место нашлось в доме на перине, но она мужественно отказалась. Как ни крути, в случае чего она — основная боевая единица всех доверенных ей людей. Непривычно так о себе думать, но даже её крохи силы будут много значить среди неодарённых магией путников.

Хозяева щедро поделились со всеми едой, а оборотни отблагодарили их десятком пойманных кроликов и несколькими птицами, хотя у общего стола ели только хлеб и запивали горячей кисленькой водичкой. Вера, ища свой способ поблагодарить за гостеприимство, поспрашивала, как живут хозяева, и с удовольствием согласилась обновить поставленную каким-то магом защиту. От разбойных людей или оборотней она была слаба, а вот от дикого зверя — вполне рабочая система.

Радуясь возможности пройтись, она отправилась по контуру, который защищал значительных размеров огород, распаханное поле, пастбище. За ней следовал Удалой, а потом, присоединился белый волк. Только он вблизи оказался не совсем белым. Кончики шерстинок были тёмные и создавали странный эффект. То волк белый, а если со стороны посмотреть, так вроде серый, а то и чёрный, если стоит неподвижно.

Вере было неловко, что он сопровождает её, но в то же время близко не подходит. Бежит в стороне, словно собака при хозяине!

— Тоже решили прогуляться? — отважилась она крикнуть ему.

Волк замер, переступил с лапы на лапу и обернулся человеком. Он смотрел на девушку, не отрываясь, а она подумала: и чего обратилась к нему? Шла бы и шла, ведь делом занята! Но теперь деваться некуда, и она остановилась, держа на лице лёгкую доброжелательную улыбку.

— Почуял запах волков, ушедших жить отдельно от нас. Решил посмотреть, как близко они к вашим поселенцам подходили, — ответил мужчина.

Вера перед ним робела, но и отпустить его внимание от себя не могла. Глупо, страшновато, но в дороге она поняла, что есть "все", и эти "все" — разные: друзья, приятели-неприятели, сослуживцы или мимо проходящие, родные…

И есть этот оборотень, стоящий совершенно в стороне от любой группы знакомых. Совсем не красавец, на лице есть неприглядные шрамы, прибавляющие возраст, да ещё татуировки — сомнительное украшение, но Вера всё время неосознанно искала его взглядом. Он привлекает её, он ей интересен, но как враг или друг, она не знает.

Хотя с чего бы им быть врагами? И она была очень рада, что волк её вопрос не проигнорировал, хотя она ожидала от него нечто подобное. Он ни с кем не общался в дороге, даже его молодняк шарахался от него как от чумного.

А вот Удалого напрягало соседство альфы. Слишком силён тот, и если ему в голову что-то взбредёт, то никто не сможет его остановить. А ещё все тишком гадали, почему альфа сам отправился с молодняком? Лэре бы держаться от оборотня подальше, но когда воин увидел, что альфа обернулся человеком, чтобы ответить девушке, то понял: поздно. Зато теперь стало понятно, что тут делает альфа. Хорошо это или плохо, не ему решать, и Удалой чуть отступил от пары.

Волк, услышав обращённые к нему слова, вздрогнул и повторил их про себя несколько раз, как будто перетирая на языке что-то вкусное. Потом очнулся, ведь молчать невежливо, и дал волю человеческой половине. Не давая себе отчёта в том, насколько важно ему не обидеть эту девушку, он ей ответил.

Обычно Ронг не приближается к людям без необходимости, чтобы не раздражать обоняние, здесь же он подходил к ней шаг за шагом — и не ощущал никаких резких запахов. Воин, сопровождавший девушку, чуть отстал от неё, но и он ощущался так, как будто только что искупался в реке. Это был маленький секрет Веры. Она подколдовывала над теми, с кем приходилось близко общаться. Условия их жизни таковы, что часто принимать душ не будешь, да и переодеваться особо не во что, но нюхать чужой пот ей не хотелось, вот она и наловчилась уничтожать неприятные запахи.

Ронг пошёл рядом с Верой, украдкой поглядывая на неё. Он всю дорогу пытался казаться независимым, но в то же время очень переживал, почему она так часто настороженно смотрит на него. Бросит взгляд и нахмурится, потом снова выловит его среди других и отвернётся, недовольно закусив губу. Ему-то, конечно, нет до неё никакого дела, но в то же время он видел только её.

Ронг отправился в этот поход по разным весомым причинам, но почему-то они сыграли свою роль только в тот момент, когда он заметил её во дворе замка. Всего лишь совпадение, он и не задумывается обо всём этом, просто идёт сейчас рядом с ней, подстраиваясь под её шаг и ничего, кроме неё, не замечает.

Она движется легко, иногда останавливается, чертит в воздухе какие-то знаки, потом выдыхает и делает следующий шаг. Иногда, чуть раскрыв глаза в удивлении, словно бы спохватывается и возвращается, повторяет: "Так-так-так" или "Ну, надо же!" и продолжает идти дальше. Её волосы забраны в пучок, который уже давно разлохматился и придавал её образу очаровательную мягкость. Шею украшает серебристая лента, подчёркивая тонкость и нежность. Видно, что ей жарко, верхние пуговицы блузы расстёгнуты, но лёгкую куртку она не снимает, хотя видно, что очень хочется. Ему тоже захотелось, чтобы она сняла куртку, которая прикрывает её фигуру. Блуза тонкая, он без труда поймёт…

— Вам нехорошо? — девушка упёрлась в него рукой, останавливая его наклон к ней.

"Стыдобища какая!" — пронеслась кошмарная мысль, что он, как щенок, потянулся к самочке, позабыв обо всём.

— Простите, показалось, — отскочив на метр от напрягшейся девушки, он принял невозмутимый вид, хотя сам сгорал от стыда. Как дурак, гордился собой, что держит себя под контролем, даже когда рядом самки всеми знаками показывают, что готовы к спариванию, а тут не заметил, как полез к ней. Внутри взорвался протест: "Подумаешь, не убыло бы от неё, если бы поводил носом рядом, чуть лизнул…"

Он посмотрел на её сосредоточенное лицо, и понял, что она сейчас ищет повод отстраниться от него. Это было обидно. Впрочем, он привык, что те, кто ему симпатичен, сторонятся его; а кто раздражает, наоборот, лезут в приятели, в советчики, в подруги.

— Я, наверное, отвлекаю вас, — вежливо произнесла лэра, и уже набрала воздуха, чтобы добавить что-то, как получила в ответ твёрдое:

— Нет.

Вере и правда не понравилось, что мужчина слишком сильно к ней приблизился. Это было недопустимо, но его реакция немного успокоила её, и она повела себя мягче, чем хотела.

— Ваши… э, отщепенцы, как давно здесь были и общались ли они с людьми? — то, что почувствовал альфа, она не могла проигнорировать.

— Больше двух недель тому назад. К дому они подходили, а вот общались или нет, вы можете узнать у своих.

— Узнаю. А вы мне скажите, они опасны?

— У них свои законы, где всё зависит от самого сильного. Не думаю, что людям что-то грозит, разве что неуважение.

— А вы?

— Что я?

— Вы уважаете людей?

— Кого-то уважаю, кого-то нет, — буркнул Ронг, и разговор прекратился.

Вере надо было следить за контуром, а оборотень продолжал молча идти рядом. Когда они завершали круг, он отошёл в сторону, перекинулся в зверя и побежал по своим делам.

Девушка оглянулась на Удалого, тот провожал взглядом удаляющегося волка.

— Доброжелательным его не назовёшь, — посетовала лэра, но только ради того, чтобы скрыть некоторую неловкость. Зачем он шёл рядом с ней? Она подумала, что он хочет обсудить предстоящую работу, но разговора у них не получилось.

— Он не умеет быть доброжелательным, — неожиданно сказал Удалой.

— Да, наверное, — тихо согласилась Вера.

Обновив защиту, она переговорила с хозяевами домов об отщепенцах. Оказалось, что у них налажен обмен продуктами и, хотя они не рады таким соседям, но сосуществуют вместе, сглаживая уступчивостью спорные моменты.

— Всё правильно, — одобрила лэра, — вам иначе нельзя. Но помните, что вы всегда можете попросить помощи в крепости, если оборотни обнаглеют. Вы не одни тут, поэтому сильно не прогибайтесь под них.

— Эх, лэра, да разве они выпустят кого отсюда, если что случится?

Вера задумалась, а потом подошла к телеге, к борту которой были привязаны почтовые шары, и отдала один из них наиболее симпатичному мужчине.

— У лэр-ва в Южной Варсе есть летающая лодка, он сможет прибыть сюда раньше кого-либо в случае беды. Берегите шар, а лучше будет, если вы ещё парочку таких купите. Пусть ваши соседи знают, что связь с гарнизонами вы поддерживаете.

— Спасибо, лэра Ранс, уважили, — поклонились ей хозяева.

Все уже обустроили себе спальные места на телегах, когда к трём домишкам подъехал торговец. Вера слышала, что есть несколько отважных людей, которые почти круглый год разъезжают по всему северу, меняя одно барахло на другое, продавая и покупая что-то у местных жителей. Дорогих вещей при них никогда не было, но иногда что-то нужное у них можно было приобрести.

Приезд торговца вызвал оживление не только у жителей трёх домов, но и у Вериных спутников. Правда, те, поковырявшись немного в товаре, брезгливо отошли в сторону, но торговец не унывал, и кое-что обменял у хозяев, а потом ловко подманил одного оборотня, затем другого — и вот уже они с восторгом смотрят на выложенные перед ними вещи. Люди смотрели на молодых перевёртышей снисходительно. Те, возбуждённо переговариваясь между собой, доставали из сумок трофеи. Вера приметила зубы тварей изнанки, кости, какие-то верёвочки. По большому счёту вся эта мерзость имела хорошую цену, но у артефакторов, а не у бродячего торговца.

Вся торговля оборвалась с появлением вожака. Он, даже не притормозив возле фургончика, грозно рявкнул:

— Руки оборву! — и молодняк как ветром сдуло в сторону.

Он даже не оглянулся, есть ли строптивцы или, может, его не поняли. Дошёл до небольшого холмика, куда ещё попадали последние лучики Вариетаса и, приняв звериную форму, улёгся на траву. Вера посмотрела на сбившихся в две кучки оборотней. Она не хотела вмешиваться, но ей стало обидно за Ронга. Его ребята бросали в его сторону ненавидящие взгляды и тихо переговаривались между собой. Пока они не приняли звериную форму, девушка поднялась с нагретого местечка и отправилась к ним.

— Напрасно вы на своего главу сердитесь, — мягко произнесла она заинтересовавшимся ею парням.

Как только они услышали, о чём она говорит, так снова насупились и непроизвольно бросили по злому взгляду на лежащего сфинксом альфу. Он в ответ сверлил их взглядом с высоты. Вера стояла спиной к Ронгу и заходящему светилу, чтобы лучше видеть сидящих на траве ребят.

— Он уберёг вас от глупых трат. Вот ты, — девушка, не зная, как кого зовут, указала рукой на чернявенького, — за свои верёвочки мог бы купить почти весь товар в этом фургоне, а хотел поменять на мужской носовой платок.

Оборотни, не веря, посмотрели на неё.

— Как весь?

— Почему мужской? Он же маленький? Я сестрёнке хотел!

— Что значит "носовой"? Никогда не видел, чтобы мужчины на носу платки носили! — посыпались на лэру вопросы.

— Отвечаю по порядку. Только хочу заметить вам, что вам либо нужно встать, раз я стою; либо устроить мне место, чтобы я могла сесть.

Оборотни смутились. Кроме небольших сумок, других вещей у них не было, и организовать сидячее место лэре они не могли. Переглядываясь друг с дружкой, ребята поднялись. Воины насторожились, так как Веру среди рослых парней стало не видно.

— Эти верёвочки — высушенные жилы гидры?

— Да, отцу один из ваших дал, когда они монстру завалили. Год уже дома валяются.

— Воин знал, что давал, — поучительно произнесла девушка. — Зельевары и артефакторы эти жилы перемалывают в порошок, вываривают его и дают очень старым людям, у которых ломит кости. Гидры не часто вылезают при прорывах, поэтому зелье получается очень дорогое. В столице вы обменяли бы эти жилы на отличное оружие, но здесь другие цены, и лучше было бы поменять на пару мешков муки или на комплект отличной одежды. Теперь вы понимаете, от чего предостерёг вас вожак?

— Кажется, да.

— Что касается носового платка. Люди в доме не могут сморкаться на вычищенный пол, поэтому пользуются маленькими платочками. Мужчины в кармане носят платки побольше, женщины — поменьше, а для детей делают платочки из самых мягоньких тканей, часто из старых тряпочек. Вам пытались всучить пользованный мужской платок.

— Фу, в него сморкались, а он мне его нахваливал! — оборотень сорвался с места, желая наказать торговца.

— Ну, что за глупость! — раздражённо воскликнула девушка. — Теперь я понимаю, почему Ронг вам не объяснил, а только приказал.

Оборотни затихли и напряжённо смотрели на лэру.

— С вами должны заниматься дома родители, объяснять, что к чему! Что это за детская реакция?

— Лэра, но тот человек хотел нас обмануть!

Вера тяжело вздохнула:

— Послушайте, я видела, что вы, бывает, дерётесь. Более ловкий и сильный побеждает, другой не таит злобу, а учится, чтобы в другой раз победить. Так?

— Ну?

— Умение покупать и продавать похоже на умение вести бой. Этот торговец — умелый боец в своём деле. Надо не обижаться, не лезть с кулаками, а учиться торговому бою. Иначе всю жизнь будете как несмышлёныши.

— Но как тут учиться?

— Общаться, спрашивать у разных людей про стоимость любого товара. Твой отец, принимая жилы гидры, мог бы поинтересоваться, почему именно их ему дали.

— Батя обиделся, — буркнул парень, — он почти один завалил ту тварь, был ранен, а ему эту дрянь дали! Сами-то всю тушу утащили к себе!

— Не дрянь! Мясо гидры ядовито, причём настолько, что его нельзя оставлять на месте, а лучше сжечь. Если на перегнившем мясе вырастут ягодные кустарники, то ягоды будут ядовиты. Твоему отцу отдали самое ценное, что есть у гидры, только могли бы побольше дать.

— Так дома валяется…

— Теперь вы знаете стоимость жил и кому можно их продавать. Думаю, что знахарки смогут сварить нужное зелье, но им не по силам дать хорошую цену, а вот если договориться с богатыми людьми в возрасте, у кого есть проблемы с костями, то можно неплохо заработать.

— Лэра, а у меня есть зубы гнааров, они дорого стоят? — влез другой оборотень, оттирая плечом чернявого.

— Все трофеи, принесённые из боёв, имеют неплохую ценность, но только у людей, связанных с лекарским искусством или артефакторов. Один зуб гнаара равен стоимости одной средней жемчужинки. Это опять-таки цена в столице. На одну жемчужинку можно выменять довольно красивый женский платок, но из простой ткани. Впрочем, я могу купить у тебя эти зубы.

— А вам они зачем?

— Это хорошо, что вы спрашиваете, — улыбнулась Вера, — я начерчу на них руны, и мои спутники будут защищены от всех кусачих насекомых. Зубы гнаара для этого идеально подходят.

— Значит, я получу от вас за каждый зуб по жемчужине?

— Вот ещё! — фыркнула девушка. — Хочешь настоящую цену — поезжай в столицу! За одиннадцать зубов я вам дам… Кстати, может вам тоже нужен отпугиватель насекомых?

Ребята замялись.

— Ну, что же вы молчите, разве блохи не беспокоят?

— Есть немного, — признался один и сразу получил с разных сторон тычки в бок.

— Сколько у вас всего зубов? — уточнила Вера у парня.

— Тридцать штук.

— Я начерчу вам руны на всех ваших зубах, а в оплату возьму одиннадцать. Годится?

Оборотень растеряно оглянулся в поисках поддержки.

— Ну же, соображайте быстрее. Считайте, это ваш первый торговый поединок.

— А платочка у вас нет? Я тоже хотел мелкой купить, — попросил парень.

Вера улыбнулась.

— Вы молодец! Никогда не следует сразу же соглашаться, надо тянуть в свою пользу как можно больше. Но вы в заведомо проигрышном положении, так как здесь и сейчас ваш товар могу купить только я. Если бы рядом был хотя бы резчик по дереву, то вы могли бы ещё ему предложить два-три зуба. Иногда из зубов гнаара делают неплохие резцы, но не все это умеют. Соглашайтесь на моё предложение, а платочек я вам и так подарю.

Парень посмотрел на своих товарищей и неуверенно кивнул, соглашаясь. Вера забрала у него мешочек с зубами.

— Завтра вечером верну уже с рунами.

— Лэра, я ведь могу дороже продать зубы, раз на них будут ваши руны?

— Всё правильно, — подтвердила Вера, — это будут уже не просто зубы, а амулеты. Смотрите не прогадайте, когда будете продавать их или выменивать. Моя работа недешёвая.

— А как долго будут работать сделанные вами амулеты? — немного стесняясь, спросил парень и сразу же пояснил свой интерес. — Мой дядька как-то покупал камень для очага, так он только полгода отработал.

— Все амулеты надо подзаряжать. Приносите мне этот камень или любому другому лэру на подзарядку. Я подзаряжу за крупного гуся, а что возьмут другие лэры — не знаю. А за трёх гусей начерчу на камне знаки, и он сам будет подзаряжаться, правда долго, около месяца. То же самое будет с зубами гнаара. Я сделаю их сразу самостоятельно подзаряжающимися. Это будет честно. Зимой они напитаются, а весной, летом и осенью, можно будет спокойно пользоваться ими. Я покажу вам значок, который отвечает за такую самозарядку, чтобы вас потом никто не обманул.

— Спасибо, лэра.

— Ну что, больше не сердитесь на своего главу?

— Нет, лэра. Он был прав.

— Вот и хорошо. А вы приглядывайтесь к нашей жизни, смотрите на других, сколько они платят, как торгуются. Видели, сколько здешние хозяева мешков с орехами отдали за рулон сероватой ткани?

— Да.

— В той же Варсе они бы за столько орехов три рулона небелёного полотна взяли бы.

— Значит, и их обдурил торговец?

— Он живёт этим, — пожала плечами девушка, — к тому же, хозяева сами виноваты, что осенью не приехали на ярмарку и не продали всё сами. Сейчас у них много дел в огороде, в поле, им некогда самим до города добираться, вот и вынуждены переплачивать. Уверена, они всё понимают, но деваться им некуда.

— Спасибо, лэра, что всё пояснили, — поблагодарил чернявенький, с завистью поглядывая на приятеля, совершившего сделку с зубами.

— Пожалуйста, и не торопитесь в следующий раз гневаться на своего главу.

Вера отошла от ребят, порылась у себя в сумках и нашла красивый расшитый платок. Она купила его на последнем курсе академии. Вышивка на нём была богатая, но девушка так ни разу и не надела его. Такая красота — и пропадает, зря! Мама, к сожалению, платки не любит. А для какой-нибудь оборотницы это станет ценным подарком. Девушка поманила к себе парня.

— На, держи! Только советую подарить не девчонке, а невесте или маме. Он мне очень понравился, когда я его увидела. Купила, но у меня же форма, так что мне вроде и ни к чему он. Я его с собой взяла на всякий случай, так и подумала, что подарю кому-нибудь, чтобы носили его с радостью.

Парень был счастлив и не знал, что сказать. Он оторвал взгляд от лица девушки и посмотрел за её спину, от увиденного он весь сжался. На него шёл Ронг.

Когда девушка только подошла к щенкам, альфа едва удержал себя на месте. Привычное раздражение на своих, на людей, на свою роль при этом походе не желало оставлять его, а тут ещё она!

Что ей не сидится на месте? Почему она позволяет молодняку стоять столь близко к себе? О чём с ними можно разговаривать так долго? Если она хочет что-то узнать, могла бы спросить у него! Разве он не показал, что готов общаться?

Глухое раздражение нарастало и становилось всё сложнее контролировать своего зверя от наведения порядка по его понятиям. И этот факт тоже злил. Если он не может себя обуздать, то чем он отличается от отделившихся семей? Но здравые мысли разлетелись, как только девушка поманила за собой сына Крона. У этого щенка были шансы стать одним из сильнейших волков, когда подрастёт, но вряд ли он сейчас выживет!

Вожак бросился к щенкам, чтобы навести порядок, но стремительное наступление задержали беспорядочно стоящие телеги и настороженные люди. Усилием воли он подавил в себе бесконтрольный гнев и, сменив звериную ипостась на человеческую, прошёл мимо людей и нанёс удар по вытаращившему на него глаза сопляку.

Засранец должен понимать, за что получает по морде! Мощный удар свалил парня с ног. Альфа дал подняться наглецу — и снова ударил в челюсть. Нестерпимо хотелось убить зарвавшегося волчишку на месте, но она смотрела такими глазами! Стоило увидеть её испуг — и злость в душе мгновенно опала. Стало гадко от того, что случилось, а потом — больно.

Телесные раны уже давно не пугали его. Они не болят столь изнывающе долго, как душа. Хуже этого нет, потому что потом наваливается тоска и одиночество. Но обычно всё приходит одно за другим, а тут достаточно было бросить взгляд на неё — и внутри всё перевернулось. Да ещё этот щенок, не морду свою защищает, а прижимает к груди вручённый ею платок! Внутри не только всё перевернулось, а прошило острой обидой и завистью.

Ронг развернулся и ушёл, не обращая ни на кого внимания.

"Подумаешь! — уговаривал он себя. — Плевать на неё! И чего он взбеленился? Что в ней такого? Да ничего особенного! Ишь, улыбается им, разговаривает с ними!"

Он удалялся от стоянки уверенным шагом, со злостью топча заканчивающие своё цветение первоцветы. Те осмелились вырасти у него на пути, да ещё некоторые пахнут так, что нюх забивают!

"И ведь подплыла к ним, задницей виляя! А как она прядь волос она за ухо заправила? Наверняка, чтобы все оценили её аккуратное ушко. Ну как же, вдруг кто-то не заметил!"

Из груди вырвался звериный рык. Никакая злость не помогала заглушить неожиданную обиду.

"А вот молодняк она ловко сбивает с толку".

Он резко остановился от осенившей его мысли. Оглянулся назад и заспешил обратно.

"Точно, приваживает к себе сопляков, а они же за ласковое слово таких дел могут наворотить! Хорошо, что он сам отправился присматривать за ними! Люди очень хитры и коварны, особенно эта лэра!"

Злость потекла в нужном направлении, и больше не хотелось бежать, куда светило зовёт. Теперь стало очевидно, что следует внимательнее наблюдать за самкой! Это его долг!

А Вера, шокированная развернувшимся перед ней действом, в это время сидела на телеге и пила горячий отвар, переданный ей Удалым. Пегий первым заметил двигающегося по направлению к лэре альфу оборотней, когда она с ними разговаривала. Он мгновенно оценил ситуацию и быстро оттащил её от развернувшейся неприятной сцены. Она едва успела заметить, что именно обеспокоило стоящего напротив неё парня, как он получил мощный удар по лицу, сбивший его с ног. Вера тут же хотела вмешаться, но её уже обхватил Пегий и буквально унёс в сторону, а вожак ещё раз ударил молодого оборотня. Она стала дёргаться, пытаясь выбраться из захвата Пегого, но тут Удалой зашептал ей в ухо:

— Не вмешивайтесь, лэра.

— Он же убьёт его! — простонала она в ответ, пытаясь выскользнуть из захвата.

— Не убьёт. Хотел бы убить, зверем в горло вцепился бы.

Ронг уже уходил. Весь ужас длился несколько секунд. Как только всё закончилось, она обмякла.

— Как же это? За что он его? Зверь! — Вера дёрнулась помочь парню.

— Вы платочек-то зачем молодому подарили? — тихо спросил Удалой.

— Я давно хотело кому-нибудь подарить. Чтобы носили и берегли.

Мужчина хмыкнул:

— Вот за платочек парень и получил.

— Но я же…

— Лэра, вожак знает, чего ожидать от своих, вот и пытается избежать сложных ситуаций. Он ясно показал, чтобы никто не смел к вам подходить.

— Но как же общаться? Нам же вместе работать?

— Лэра Ранс, вы для молодняка не лэра, а девушка. Чуете разницу? Вашу доброжелательность они толкуют по-своему. И каждый раз, когда вы будете сюсюкать с ними, Ронг будет бить их, приводя в чувство.

Вера с недоверием посмотрела на мужчину.

— Это жестоко, — прошептала она.

— Э, лэра, когда мы приходим служить в крепость, нам точно так же вбивают науку по отношению к юным лэрам.

Девушка опустила глаза и стала сосредоточенно пить кислую водичку.

Удалой был прав.

Просто она напрямую с этим никогда не сталкивалась, но краем уха слышала, что новобранцам палками и кулаками помогают уважать молоденьких магов. Это потом уже они видят и осознают, какую роль играет даже совсем зелёный выпускник академии, а пока не поняли — кулак им под ребро.

Она сникла. Хотела как лучше, а получилось ужасно. Вера терялась в своих размышлениях.

Прав ли Ронг, прав ли Удалой, права ли она?

Бросая жалостливые взгляды на пострадавшего, она всё же решила: не надо было дарить платок, а в остальном она поступила правильно!

Только стоило разобраться с тем, что произошло, как выросла новая проблема. Как вести себя в дальнейшем? Не доверять словам Удалого она не могла. Никто из мужчин вообще не пошевелился, когда альфа избивал… учил, — поправила она себя, — парня. Тот же кузнец лишь насмешливо щурился, наблюдая неприглядную картину.

Вера так и заснула, ничего не решив для себя. А утром увидела, как тот парень, которому она подарила платок, сидит с важным видом и показывает другим её подарок. Никому в руки не даёт, бережно складывает и прячет себе за пазуху. А она уже напридумывала себе, что он её проклинает! Может, и правда мужчины на мир смотрят немного по-другому? Вера успокоилась и решила делать вид, что ничего не произошло, но впредь быть осторожнее.

Все довольно быстро собрались ехать дальше. День, судя по приметам, обещал быть солнечным, дорога хорошо подсыхала, и ехать стало заметно легче. Торговец немного задержался в гостях и далее планировал держать путь к следующему гарнизону. Вера успела посмотреть его товар, пока запрягали лошадей, поболтала с ним о торговле. Послушала какие, где живут люди, как он общается с оборотнями. Вчерашняя обида за сорванную торговлю у хитреца растаяла под давлением вежливости и доброжелательности лэры.

В дороге она сразу взялась за работу. Надо уместить несколько рун на небольшом, неровном зубе, при этом желательно использовать точечный способ, чтобы хватило сил зарядить все амулеты самой. Вера надеялась до остановки успеть всё продумать, а на привале нанести рисунок на зуб. Потом во время пути она потихоньку скопирует рисунок на остальные зубы. Такая неспешная мелкая работа ей нравилась. Обдумывая руны, девушка забыла смотреть по сторонам и когда все остановились, она вздрогнула от неожиданности.

Дорогу перегородили несколько крупных волков и два медведя. В этот момент Вера явственно увидела разницу между матёрыми хищниками, просто взрослыми сильными самцами и крупным молодняком. Ронг был взрослым и сильным, его подопечные в скором времени грозились вырасти в крепких самцов, но дорогу перегородили бывалые, опытные и грозные звери.

На какой-то миг все замерли. Потом вперёд вышел скалящийся Ронг со своими, подъехала Вера с Пегим и Удалым, подтянулся кузнец. Все остальные продолжали сидеть на своих местах, но готовились к схватке.

Вера с двумя воинами сразу оценила, что их караван слишком близко подошёл к оборотням. Любому лэру требуется безопасное пространство, и чем оно меньше, тем больше рискуют защитники мага. Но в данной ситуации следовало избежать боя, и она, приняв решение, встала рядом с Ронгом. Он, почувствовав её, глухо зарычал.

"Ну уж нет, — зло подумала она, — теперь мой черёд наводить порядок".

Была бы она одна, то отступила бы, но вера людей в лэров не только придавала ей сил, но обязывала оправдать это безоглядное доверие. Буцефала она поручила первому возничему, а сама не просто стояла рядом с альфой, но даже выдвинулась чуть вперёд.

Она старшая в этом походе и настала пора не только первой принимать еду и любую заботу о себе, но и защищать своих.

— Назовитесь! — гордо вздёрнув подбородок, твёрдо произнесла она.

Молчание затягивалось и Вера, отставив руки чуть в стороны, зажгла на ладонях огни. Она смотрела с вызовом на преграждающим им путь оборотней и, выждав немного, угрожающе приподняла ладони, будто готовясь к атаке. Хотелось бы внушить им панику или ужас, но приходилось на себя накладывать спокойствие без остановки.

Медведь, стоящий напротив перед остальными, обернулся человеком и, смотря на неё исподлобья, ответил:

— Это наша земля. Уходите.

— Все северные земли принадлежат Дивному королевству, — отчеканила Вера.

— Это наши земли, — с прорывающимся рычанием повторил огромный, заросший бородой по самые глаза, мужик.

— Согласно договору оборотнический народ входит в состав Дивного королевства и на месте подчиняется своему вожаку.

— Ну, так я вожак, — недобро ухмыльнулся мужчина.

— Дивным королевством признан только один вожак — и это Ронг.

Мужчина смотрел на лэру, на огонь в её руках, но отступать не спешил.

— У вас там Ронг главный, а здесь — я.

— Если вас признает его величество Долар Авелин, то я вас выслушаю и учту возможные требования, а сейчас я расцениваю ваши действия как разбой. С дороги!

Медведь окутался дымкой, а Вера, поняв, что сейчас он нападёт, задействовала горячий ветер и сдула им свои огоньки с ладошек прямо на него. Особого вреда разбитый на сонм искр огонёк ему не причинил, но оборотень чуть отступил и вернул себе облик человека.

Его спутники тревожно поглядывали на него. Девушка ловила их настроение по верхам, но этого пока было достаточно, чтобы ориентироваться в происходящем. Оборотни не желали сейчас связываться с людьми. На что они надеялись, преграждая путь, неизвестно, но, наверное, не ожидали, что люди выступят единым фронтом с Ронгом. Одно дело — конфликт между своими; совсем другое, когда втянута третья сила. Вера же сейчас не просто какая-то лэра, она официальный представитель военной силы людей. Мало того, что она сейчас попортит всем шкуры, так за ней придут другие маги!

Мысли у оборотней поворачивались медленно, и Вера почувствовала, что надо дожать их. Она начала выстужать воздух возле лица главного оборотня. Проделывала она всё быстро. Мужчина моментально почувствовал холод и сразу стал виден исходящий от него пар изо рта, потом заиндевела его борода, ресницы. У наблюдающих за ним соратников в глазах мелькнул испуг. Если бы они были более внимательны, то приметили бы, что весь мороз сосредоточен только у нижней части лица их вожака, и поняли бы, что лэре не хватает силы на большее, но демонстрация возможностей прошла успешно. Она показала, что владеет огнём, холодом и звёзды знают, чем ещё.

Вера пыталась придумать, чем бы поразить недоброжелателей, и немного показушным жестом рассыпала над Ронгом абсолютно бесполезные сейчас, но зато заметные любому глазу, целительские искры, при помощи которых проводят диагностику. Окутанный ими, он стал казаться немного больше и производил впечатление волшебного зверя.

Противники начали отступать, пятясь задом, потом сошли с дороги и неторопливо потрусили восвояси. Они не сдались, не передумали, они просто на время отступили. Это было видно по взгляду их вожака, ощущалось по их настрою.

Вера продолжала стоять, не зная, закончилось ли всё или ожидать ещё чего-то.

Первым выдохнули Пегий с Удалым. Они, давая возможность лэре стоять открытой, были готовы в долю секунды защитить её ценой собственной жизни. Позади на телегу забрался кузнец. Он бы тоже не остался в стороне и приготовился метать тяжёлый инструмент в головы оборотней, прежде чем начать махать молотом.

Эмоции и действия людей девушке были понятны, а вот свои оборотни странно косились то на неё, то на альфу. Одно в них прочитывалось ясно: они готовы были биться насмерть. Того, кто преградил им дорогу, они не любили намного больше, чем своего альфу.

Ронг продолжал следить за скрывшимися бывшими соплеменниками в обличье волка и всё ещё издавал глухое, утробное рычание. Вере стало неуютно рядом с ним, да и страшновато.

Это не просто крупный волк, это огромная зверюга. Обычных волков такого размера не бывает, и он всё ещё находился рядом, причём в агрессивном состоянии.

Удалой чуть коснулся плеча лэры и потянул её в сторону. Она хотела бы поддаться ему, но от пережитого стресса тело плохо слушалось её. Ноги будто приросли к земле. Всё что она могла сейчас самостоятельно сделать — это только упасть. Мужчина понял её проблему, подхватил на руки, но не смог сделать и шага, зверь развернулся и зарычал на него. Удалой замер, а второй Верин воин прикрыл их обоих собою.

— Не дури, — тихо произнёс Пегий, — не видишь, плохо ей.

Волк перестал рычать, но взглядом не отпускал.

— Она же не боевой маг, — с укором добавил мужчина.

Зверь потерял очертания, и нахмурившийся Ронг сделал шаг, желая забрать лэру в свои руки, но её воин снова преградил путь.

— Это наша лэра и мы о ней позаботимся, — твёрдо сказал он.

Свирепо раздувая ноздри, Ронг отступил и, дав команду своим держаться ближе друг к другу, возглавил караван.

В тот момент, когда Шторн со своим семейством преградил дорогу, он понял, что сделает всё возможное, чтобы забрать его с собой в мир духов. Тогда есть надежда, что люди сумеют защитить оставшийся молодняк, если, конечно, пожалеют их. Но надежда исчезла, как только к нему приблизилась девчонка. Он-то как раз уповал именно на её жалость, после того, как его растерзают, а эта глупышка вылезла под удар, встав рядом с ним!

Он не мог оторвать своё внимание от медведя, а она ещё и шагнула вперёд. Он готов был сам разорвать её на маленькие кусочки — или это его разрывало на клочки от злости на её дурость?

Когда она громко приказала назваться Шторну, то он чуть не умер от унижения.

Он ненавидел себя, когда его бете приходилось защищать его в стае, но он понимал, что скоро всё поменяется. Ему надо было хотя бы немного продержаться, дождаться, пока наберёт нужную массу, опыт, и больше никто не посмел бы скалить на него зубы. Но Мал никогда не сражался за него напрямую, а эта мало того что вылезла, так ещё чуть ли не задвинула его за свою спину!

Большего позора представить невозможно, и Шторн выжидал его реакцию в ответ на её поступок. И кто бы знал, чего ему стоило, остаться на месте и дать ей говорить, вручая все их жизни в её руки.

Шанс расплатиться только своею шкурой растаял бесследно. Он слушал, что она говорила, краем глаза видел, как она демонстрировала свои возможности, и следил за медведем, чтобы успеть прикрыть бесстрашную и глупую самочку.

Она держалась потрясающе храбро, поступала умно, давя словами, демонстрацией боевой магии, но до чего же она глупа при всём при этом!

Почему она не стоит за спинами своих людей? Ему говорили, что магов ставят в центр, а не на остриё предстоящей схватки!

И всё же он видел, что она поколебала уверенность Шторна. Тот знает силу человеческих лэров, но, видимо, недооценил девушку, иначе не полез бы открыто. У него простая философия: самки слабее самцов, а значит, обязаны подчиняться более сильным, заслуживая, выпрашивая ласку и хорошее к себе отношение.

Было видно, Шторн ожидал, что Ронг сам порвёт самочку за то, что вылезла вперёд него и начала командовать! Но отец жизнь положил за то, чтобы девочек, женщин в семье, в стае, уважали, любили, защищали. Они — главная ценность любого мужчины. Зачем самочкам сила, когда есть самцы?!

Он не сдвинулся ни на поллапы — и тем обескуражил медведя, да и своих. Полная и безоговорочная поддержка человеческой лэры.

И пусть его закусают блохи, если она не была достойна этого в тот момент!

Многие оборотни его осудят, что он позволил ей рисковать или главенствовать, это уж кому что ближе, но тем он и отличается от других, что умеет оценивать ситуацию с разных сторон. Благодаря ей не пролилась кровь и за это надо уметь сказать спасибо, а не коситься на неё!

А со своим страхом за неё он потом разберётся. Надо же, никогда не думал, что его сердце может опутать липкий ужас при угрозе человеческой самочке! Не подозревал в себе такой чувствительности, ведь внутри всё сжалось, видя, насколько дорого ей далось демонстрируемое бесстрашие! Даже за Альрика не так боялся, когда его озорной и любознательный зверь заставлял находить на свой хвост разные приключения.

Это хорошо, что о ней позаботятся свои. Ему сейчас тяжело, он не понимает себя, не хочет беспокоиться о ней, не желает думать о ней и надо бы раздуть в себе пожар подозрительности. Уверить себя в её коварстве и расчётливости… но больше так не получается. Занозой сидит страх за неё, что Шторн не простит ей давешнего отступления. Он не забудет того, что она самка, перед которой он спасовал.

Ронг шёл впереди обоза и постепенно его мысли упорядочились. Девушку надо защищать! Её воины не сумеют услышать, как подкрадывается оборотень, значит, он должен быть всё время рядом. Он или его молодняк, всегда будут находиться поблизости от неё! Правильное решение! Он всегда должен знать, что она делает, с кем общается, на кого смотрит, кому что дарит, чем интересуется, что ей нравится…

От верно принятого решения на душе стало спокойно. Он дал знак бегущим рядом волкам, чтобы они следовали рядом с ней.

"Защищать!" — дал он им чёткую команду, а потом уже добавит подробностей и немного нравоучений.