Глава 29

Меньше всего мне хотелось вливаться в ряды дёрганных гувернанток, отчаянно сражающихся за внимание наследного принца. До следующего визита драконов в летнюю резиденцию, у меня было достаточно времени, чтобы хорошо подумать, рассмотреть сложившуюся ситуацию со всех сторон и определиться со своим дальнейшим поведением.

Прежде всего, по здравому размышлению, я пришла к выводу, что мне не стоит мучиться в догадках, что имел в виду Вольдемар в том или ином случае при общении со мной. Я решила, поскольку некоторые поступки отца моего воспитанника меня беспокоят, а также волнуют его слова и непонятные предложения, то будет лучше просто всячески избегать встреч с ним. Тем более, Валентина с Амалией готовы были самозабвенно помогать мне в этом, даже не догадываясь, что тем самым оказывают услугу.

К тому же, если быть честной с самой собой, наследный принц, с его пристальным, изучающим взглядом, всегда серьёзный, неулыбчивый и слишком взрослый, немного пугал меня. Он просто своим присутствием вызывал невольный трепет перед ним, а бывали моменты, что и страх, когда сердился, пусть и не на меня, а на кого-то из окружающих.

Даже мысленно, я не могла представить Вольдемара своим «милым возлюбленным». В институте, мы с девочками называли так своих будущих кавалеров. Помню, как по ночам, в спальне выпускниц, мы жарко шептались, представляя наших будущих избранников, грезя о них, особенно, в последний месяц перед балом.

Я, например, всегда представляла младшего принца Зория, описывая девочкам молодого человека своей мечты: ласковый, заботливый, галантный, при этом, высокий, сильный, красивый. Младший принц был моим непревзойдённым идеалом «милого возлюбленного». Кроме того, ещё во время учёбы в институте, незаметно для себя, я стала считать Зория своей единственной защитой и опорой в жизни. Он, по сути, заменил мне отца и семью, навещая по родительским дням, принося гостинцы, и, вообще, ненавязчиво опекая меня несколько последних лет. А после того, как младший принц устроил меня на хорошую работу и выплатил весь долг за обучение, моё чувство искренней благодарности к нему только усилилось.

А сколько мы с девочками, смущаясь и хихикая, шептались об интимных отношениях девушки и её «милого возлюбленного»! На уроках нам об этой стороне жизни говорили крайне редко и туманными намёками. Ничего конкретного, конечно, не преподавали, делая упор лишь на изучении правил поведения благородной девицы в самых разных ситуациях, в присутствии молодого дракона, дракона — господина, его семьи, молодых людей из знатных семей, своего мужа и прочих, прочих, прочих. В общем, мы учились делать самые разные реверансы, терять сознание в неловкие моменты и скромно опускать глаза, а не целоваться.

Но! Только Боги ведают, откуда старшеклассницы иногда добывали фривольные любовные романы и душещипательные стихи о губительной страсти. Как и где мы их прятали от учителей и классных дам — это отдельные детективные истории. А по ночам и в свободное время, со всеми предосторожностями, переписывали любовные истории и трогательные рифмы от руки, запоем, по многу раз, тайно читали, переживая о героях, как о себе. Это было наше тайное окно в мир взрослой любви и отношений между мужчиной и женщиной.

Весь этот год, я часто воспоминала о наших поцелуях с Зорием на балконе и том, как он кормил меня мороженным во время выпускного бала. Прошёл целый год, а от этих мыслей меня до сих пор бросает в жар. Чтение романов и стихов, оказывается, давало только тень понимания того, что в самом деле происходит между двумя при поцелуе.

Правда, касания Вольдемара губами к моей раскрытой ладони тоже заставили гореть мои щёки. Да ещё как! Это же неправильно? Я не должна так реагировать на другого мужчину, ведь давно влюблена в младшего принца! Он несколько лет принимал участие в моей судьбе, и то, что полностью оплатил моё обучение — это выглядело так, будто, он уже взял меня в свои содержанки, признал своей женщиной. Надеюсь так и есть…

Или Зорий всё же бросил меня?

Не хочется в это верить, тем более, был тот милый подарок на мой день рождения… Интересно, а этом году тоже будет какой-нибудь сюрприз?

Я пока не чувствовала себя свободной от обязательств перед младшим принцем. Возможно, что он действительно потерял интерес ко мне, но мне всё же нужно переговорить об этом с самим драконом, чтобы убедиться и всё прояснить между нами. Зорий не знает, что в первый день этой осени я стану совершеннолетней. Подтверждение моего настоящего возраста осталось лишь в храмовых книгах моего родного городка. Возможно, стоит сказать ему об этом или написать?

У меня было достаточно времени, чтобы спокойно подумать обо всём, забыть свои обиды. Я ждала очередного визита младшего принца домой, мечтала о нашей с ним встрече и… о новых поцелуях.

Что бы там Лола не говорила, а я считаю, что Зорий имеет полное право на мои поцелуи, а я — право их принимать и наслаждаться этим. Только вот, что странно… Почему прикосновения губ Вольдемара к моей ладони тоже будили подобные приятные и волнующие ощущения? Почему теперь ночные сны о ласковом младшем принце перемежались видениями, как суровый принц Вольдемар ест малину из моей ладони, а потом целует меня… в губы.

Я просыпалась после таких снов в растрёпанных чувствах. Неужели я развратная женщина? Блудница? О Боги! Я так сильно стыдилась этих сновидений, даже перед самой собой, что, в конце концов, возненавидела наследного принца, как основную причину моего тайного позора.

Хоть бы мне никогда его больше не видеть!

Мне удавалось избегать отца Артура целый месяц!

В выходные дни, когда в летнюю резиденцию прилетали драконы правящей семьи: Арнольд, Вольдемар и их отец, я с самого утра отдавала Артура Валентине и Амалии. Сама присматривала за тем, как девушки играют с маленьким принцем издалека и быстро сбегала, едва Вольдемар присоединялся к их компании.

На время пребывания наследного принца, я надёжно пряталась под крылом у Доры Никаноровны, помогая ей то на кухне, то в прачечной, в общем, там, куда дракон точно не сунется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я всё ждала Зория, но его не было, хотя прислуга говорила, что обычно он всегда прилетал домой летом, погостить и навестить родных. Мне невольно вспоминалось моё прошлогоднее ожидание появления младшего принца в институте. Постепенно вернулось чувство обиды на него… Где же мой принц, когда я его так жду?

Шли дни… Начался последний месяц лета.

В очередной выходной, когда прилетели драконы, я работала в кладовой. Считала и складывала на отдельную полку чистые простыни и наволочки для завтрашней смены постельного на нашем, рабочем этаже. Господское бельё горничные меняли на утро после использования, а нам — один раз в десять дней.

Когда негромко хлопнула входная дверь и в замочной скважине с тихим скрипом повернулся ключ, я совсем ничего не заподозрила.

— Дора Никаноровна, простыни я уже! Вон они! Отобраны и сложены в большой полосатый мешок! Сейчас, наволочки заканчиваю отсчитывать. Минут через пятнадцать всё запакую и, потом, смогу помочь раздавать по комнатам, — затараторила я, не оборачиваясь.

Внезапно, на мои плечи легли большие мужские ладони, а шеи за ухом, сначала, коснулось горячее дыхание, а через мгновение кто-то жадно присосался к ней. Тяжёлые руки быстро скользнули по моим плечам вниз, нагло обхватили груди, через неплотную ткань летнего платья большие и указательные пальцы сразу нащупали и чуть сжали соски.

Всё это было так неожиданно… Я молча открывала и закрывала рот, как рыба, потрясённая бесстыдством и внезапностью нападения.

Да, мой рот был свободен, и я могла бы закричать, но почему-то молчала. Нет, не потому, что получала удовольствие! Я узнала наследного принца, особый запах этого дракона, перстень-печать на безымянном пальце его левой руки.

Если бы это был кто-то из слуг я бы уже такой шум подняла! Но дракон из правящей семьи, сам наследный принц… Он имел полную власть над судьбой любой институтки.

Поэтому, мою шею яростно, жадно целовали, длинные пальцы нещадно мяли груди, больно сдавливая соски, а я молчала!

Получала удовольствие? Ха! В моей голове ураганом метались мысли, я искала правильное решение, хоть какой-то выход из ситуации — и не находила…

Знаю, что, если закричу — все быстро сбегутся… То есть, может и не все, но многие. В этом месте по коридору всегда пробегает куча народу. Только это значит, что через несколько минут о случившемся будут проинформированы, теперь уж точно, абсолютно все в летней резиденции.

И тогда, разрешить ситуацию тихо-мирно, без ущерба для моей репутации, будет очень трудно. Ведь всегда считают виноватой женщину, да и с наследным принцем по-другому нежелательно.

— Прошу Вас, Ваше Высочество! Не надо! — я умоляла шепотом.

Но Вольдемар, будто, не слышал. Он медленно прокладывал дорожку болезненных поцелуев от уха, по шее, к вырезу платья.

Я увидела лицо дракона. Его глаза были прикрыты от удовольствия, из-под век чуть виднелись острые кончики вертикальных зрачков.

Крючки спереди на моём летнем платье легко поддались ловким пальцам принца, он уверенно потянул ткань с плеч, и я, не успела оглянуться, как осталась обнажённой до пояса. Неистовые горячие губы и руки с бешенным рвением мучили открывшуюся кожу на моём теле, стискивая, натирая, всасывая, при этом, мой рот и мои руки оставались совершенно свободными. Я могла кричать и драться! Однако, всё, на что меня хватило, это схватится за волосы принца и тихонько тянуть, пытаясь оторвать его голову от себя, тихо и жалобно повторяя:

— Не надо, не надо, не надо, пожалуйста…

Внезапно, я с ужасом почувствовала, как рука принца уже задирает подол. При этом дракон, наступая на меня, медленно, но уверенно клонил моё тело к огромному полосатому мешку с простынями, явно собираясь уложить на него. Я прогнулась, держась вертикально из последних сил, по-прежнему не решаясь закричать. Теперь, когда я была наполовину голой, это казалось недопустимым.

Я не хотела, чтобы всё это со мной происходило!

Однако, Дора Никаноровна и кастелянша, внезапно вошедшие в кладовую, восприняли мои слабые попытки сопротивления иначе.

— Что здесь происходит?! Александра! Не ожидала от тебя! — в полутёмной кладовой старшая экономка, будучи в годах, не разглядела, что меня тискает дракон.

— Ваше Высочество… она же несовершеннолетняя… — растерянно пробормотала кастелянша, которая была моложе Доры Никаноровны и имела хорошее зрение.

Дверь в кладовую осталась широко распахнутой, за спинами женщин быстро собиралась толпа любопытных слуг.

— Как Вы вошли? Я же запер дверь! — раздражённо бросил принц, поворачиваясь и закрывая спиной мою голую грудь.

Я, дрожа, стала быстро натягивать верх платья.

— У меня есть свой ключ от всех помещений, — растерянно ответила Дора Никаноровна.

— Что здесь происходит? Почему все собрались в одном месте? Никого невозможно дозваться! — требовательный голос матери принцев заставил меня ещё быстрее приводить в порядок свою одежду.

Не успела.

— Вольдемар!?

Принц раздражённо вышел из кладовой, сделав всего пару шагов и оставив меня в уже натянутом на плечи, но ещё расстёгнутом платье. Я торопливо соединяла крючки, но красные следы от всасывающих поцелуев наследного принца в зоне декольте и на шее заметили все присутствующие. Это уже потом, в зеркале, я посмотрела, что это они там, на мне, так внимательно разглядывали. Хорошо, хоть грудь, большей частью, успела прикрыть…

Дальнейшие события были похожи на самый страшный кошмар! Я от волнения и шока не совсем ясно воспринимала происходящее, что-то даже совсем выпало из памяти.

Меня больно схватили за локоть и куда-то потащили. Вскоре, поняла, что стою в центре, одна, на большой открытой площадке перед парадный входом. А вокруг собрались все обитатели летней резиденции. На крыльце стоит семья правящего дракона: Лола, Вольдемар, Арнольд, их мать и отец, правящий дракон.

Попытка близости с несовершеннолетней, которая стала достоянием общественности, настолько серьёзное происшествие, что спонтанный суд над нами начался немедленно. Даже для наследного принца — это был непростительный поступок! Но судили не его — меня!

Я стояла среди толпы, сгорбившись, обхватив себя руками. Для меня лица окружающих сливались в одно — насмешливое, страшное, обвиняющее, ненавидящее, плюющееся оскорблениями.

Громче всех кричала Лола, называя меня мерзкой соблазнительницей. Звонким пронзительным голосом она поведала окружающим о моём вопиюще безнравственном поведении ещё год назад, когда я, никого не смущаясь, неприлично целовалась на балу в присутствии огромного количества гостей. Мать Лолы припомнила мне, и открытые ноги, и обтягивающие чёрные рейтузы, и юбку едва прикрывающую попу, в которых я встретила всю семью правящих драконов на Новый год в саду, где меня мог увидеть любой, кто находился на территории дворца. Выступили и Валентина с Амалией. Они сокрушались, что я не позволяла им заниматься с маленьким принцем, потому, что, несмотря на свой юный возраст, рассчитывала добраться до Его Высочества через ребёнка.

Неожиданно, я вдруг оказалась коварной и расчётливой малолетней интриганкой, которая готова на всё, чтобы стать содержанкой наследного принца.

Точку поставила кастелянша:

— Когда мы с Дорой Никаноровной вошли, Его Высочество пытался оттолкнуть Александру, отнять от неё голову, но она своими цепкими ручками ухватилась за волосы принца, и так сильно прижимала к себе! Бесстыжая! Как можно такую грязную девку допускать к ребёнку? — голос кастелянши сорвался от праведного возмущения.

Никто не поинтересовался, что наследный принц делал в бельевой кладовой. Никто не озвучил нашу разницу в возрасте. Меня сразу очернили, а его представили, как жертву моего коварства.

Я стояла, сгорая от стыда, продолжая гадать сколько человек успело увидеть мою обнажённую грудь в кладовой. Слёзы сами лились от несправедливых обвинений.

Принц Вольдемар молчал, хмуро поглядывая на окружающих.

Его полностью оправдали, а меня… выгнали с позором.

В тот же день, к вечеру, я вернулась в столицу, во дворец. А уже через неделю, тоскливо глядя в окно, ехала в дорожной карете по направлению к своему родному городку. Вещей у меня по-прежнему было немного, но денег за год работы гувернанткой я скопила достаточно, чтобы не чувствовать себя нищей.

Я быстро поняла, что оставаться в столице для меня не было никакого смысла. Новость о потерявшей всякий стыд малолетней гувернантке разлетелась по знатным домам со скоростью пожара. Достойной работы здесь мне теперь было не найти.