Глава 43

Я шла, с трудом переставляя ноги и жалея, что у меня нет, хотя бы маленьких, крыльев, которые помогли бы мне если не улететь отсюда, то хотя бы увереннее держаться в вертикальном положении.

Упорно двигалась к выходу. В голове было пусто: никаких рассуждений или анализа ситуации, только жгло отчаянное желание уйти из этого страшного места, где меня сначала пытались утопить, потом — сжечь. А сейчас мне казалось, что два огромных ящера в любой момент могли попросту раздавить меня в пылу драки.

Через несколько шагов, буквально, наткнулась на растерянную Дору. Круглыми от ужаса или шока глазами она смотрела, переводя взгляд, то на меня, то на рычащий клубок двух драконов, катающийся по каменным плитам пещеры. Побелевшие пальцы женщины крепко сжимали аккуратно сложенное пушистое белое полотенце, сверху на котором служанка кое-как пристроила многочисленные баночки и коробочки — видимо, всё, что она собрала мне для купания.

— Как же это? Что же это? — Дора с определённым усилием сосредоточила своё внимание на мне.

Её широкие тёмные брови сложились выразительным жалобным домиком. Пытаясь понять, о чём меня спрашивают, я повернула голову в ту сторону, куда за секунду до этого смотрела служанка. Там были обгорелые лоскуты среди копоти. Это какое-то невероятное везение, что я не осталась лежать на каменных плитах горсткой пепла, как вся моя одежда на лавке!

Я запоздало ужаснулась, до мелкой дрожи, вспоминая: только-только я откашляла воду и смогла вдохнуть, как, тут же, на долгий миг оказалась в клубах огня со всех сторон, моё дыхание снова перехватило, но теперь — от невыносимого жара.

Я обратила внимание на полотенце, что было в руках Доры, и, молча, медленно потянула его на себя. Баночки, коробочки и брусочки с грохотом посыпались на пол. Что-то разбилось, что-то рассыпалось. Полотенце развернулось почти до пола.

— Ой… — прошептала я дрожащими губами и начала неловко кутаться в полотенце.

Я ощущала непрекращающуюся мелкую дрожь в теле и странный холод, несмотря на очень тёплый воздух в купальне.

— Сара… Она выбежала из купальни такая взволнованная. Я дверь в кладовую открытой оставила, поэтому и заметила её. А потом, смотрю, господин Арнольд в купальню заходит! Я голубую глину для обёртывания искала, никак не могла вспомнить, где она стоит. Как увидела, что брат хозяина к вам зашёл, так схватила то, что уже приготовила, и поспешила к вам. Только, вдруг, передо мной наш господин в купальню забежал. Прямо перед моим носом дверью как грохнул! Это Сара что-то устроила, да!? — то ли спрашивала, то ли утверждала Дора в конце своего рассказа.

Заботливая служанка, будто, и не заметила упавшие предметы, она старательно помогала мне завернуться в полотенце. Иногда, недалеко от нас с лязгом ударял о камни чей-то драконий хвост, мы вздрагивали и отступали к выходу.

— Думаю, это она…

— Что?

— Толкнула меня в бассейн.

— Ох! — рот Доры стал похож на бублик.

Я, наконец, с помощью служанки, закрепила полотенце и упрямо пошла к двери. Мне по-прежнему сильно хотелось поскорее выйти из этой проклятой купальни. Дора преданно семенила за мной. С моих скрученных на затылке, но порядком растрепавшихся, волос, по спине тонкими ручейками стекала вода. Было неприятно ощущать эту влагу. Но это было не единственным противным ощущением. Моё тело спереди и по бокам, из-за драконьего пламени, в котором я побывала, было слишком сухим. Там, где огонь Зория коснулся меня, кожу немного жгло и тянуло, будто она сгорела на солнце, как бывало в институте, когда летом приходилось долго полоть наш огород на заднем дворе по самому солнцепёку.

— Я не умею плавать. Начала тонуть, — рассказывала я Доре.

Говорила отрывисто, чуть хрипловатым голосом, видимо, поцарапала горло, откашливая воду.

— Ох, Боги! Какой ужас!

Сочувствие Доры оказалось мне настолько необходимым, что я жаловалась, не умолкая.

— Арнольд спас. Наверное, чтобы успеть, он обернулся драконом. Пещера же длинная! От дверей до бассейна приличное расстояние. Потом, когда со мной вверх взлетел, он не смог удержаться на крыльях и обернулся человеком. Мы упали. Он… на меня… сверху. Лежим голые, мокрые. Холодно. Потом — огонь. Жарко, очень. Потом — драка. Сейчас мне снова холодно… Зорий, наверное, что-то не то подумал. Но у меня сейчас совершенно нет сил с ним разбираться и что-то ему объяснять или доказывать.

Мы давно вышли из купальни. По пути, Дора нырнула в боковую дверь, за которой оказалась та самая кладовая и вынесла ещё два полотенца. Она набросила их на меня, чтобы согреть, приобняла и мы поспешили наверх, на женскую половину, в мои покои.

Там, с помощью Доры, я насухо вытерлась у растопленного камина и тепло оделась. Даже меховую жилетку накинула, хотя воздух в комнате был уже хорошо прогрет. Просто, меня всё ещё морозило. Наверное, нервное.

Мы с Дорой расположились у камина: я села в кресло-качалку, а она стала рядом. Служанка распустила мои волосы и начала их аккуратно расчёсывать, заодно просушивая и успокаивая.

Вдруг, обе створки входной двери с грохотом распахнулись, и в комнату ворвался Зорий.

На него было страшно смотреть. На лице — ссадины, царапины, синяки, один глаз подбит… Я думала, у драконов регенерация… Сквозь разодранную одежду виднелись кровавые раны на теле.

Но пугало не только это. Меня потряс его бешенный, злющий взгляд. За годы знакомства я никогда такого не видела! В два широких шага дракон подлетел к креслу, схватил меня за плечо, больно зацепив волосы, и вздёрнул на ноги.

— Ай! — хрипло вскрикнула я, будто, ворона каркнула.

— Господин! — тоненько взвизгнула Дора.

Но Зорий даже не посмотрел на служанку. Он поволок меня за собой с такой скоростью, что я бежала рядом с ним. Передвигалась очень неудобно, чуть боком, не успевая, путаясь в длинном подоле, который никак не получалось подобрать, и почти падая… Там, где сильные пальцы принца вцепились в моё тело было очень больно. Голову я держала неловко, склонив к плечу, из-за зажатых вместе с предплечьем прядей волос.

Пока мы так двигались по ровному, мне удавалось держаться на ногах. Но, когда принц понёсся вниз, по лестнице, я уже не успевала за ним, к тому же, мои ноги окончательно запутались в длинной юбке. Я упала, точнее, повисла. Принц, не останавливаясь, схватил меня за спинку меховой жилетки и понёс дальше, как паршивого котёнка. По крайней мере, звуки я издавала, как ни стыдно в этом признаваться, похожие на хриплое мяуканье. Это потому, что вырез жилетки спереди впился мне в горло, перекрывая воздух и возможность нормально говорить или кричать. Я схватилась за мех жилетки у шеи пальцами, оттягивая её от горла и помогая себе дышать. Безвольные ноги волочились по ковру, больно бились о ступени. Я пыталась отталкиваться носками, чтобы уменьшить свой вес и давление жилетки на горло. Иногда получалось, но плохо и неловко.

Со стороны всё это, наверняка, выглядело ужасно позорно. Но я была в таком шоке, что подумала я об этом только тогда, когда краем глаза, по пути, увидела Сару. Точнее, довольную ехидную улыбку на её прекрасном лице. И такие же улыбки на любопытных лицах ещё каких-то девушек.

Впрочем, мне было не до них. В груди вспыхнула паника — показалось, что Зорий снова тащит меня в купальню. Я даже не сразу сообразила, что он повёл меня совсем в другую сторону дома.

Очень скоро, перед моими глазами, которые, вынужденно, в основном смотрели только в пол, цветные ковры на белой мраморной лестнице сменились голыми чёрными каменными ступенями. Я молчу, не дёргаюсь, не сопротивляюсь. Зорий спускается всё ниже, куда-то в подземелье или в подвалы. Становится всё темнее и холоднее.

Наконец, дракон остановился. Что-то громко загремело, звякнуло. Принц с силой зашвырнул меня вперёд, и я, больно ударившись, покатилась, несколько раз перевернувшись, по каменному полу. Волосы закрыли лицо плотной завесой. Снова раздался лязг железа. Я, приподнявшись на локте и убрав волосы с лица, увидела, как дракон опускает к полу и закрепляет тяжёлую железную решетку.

Боги, что это сейчас происходит?! Я ошарашено огляделась. Я оказалась в просторной подземной темнице, без окон. Три её неровные стены были каменными, а вместо четвёртой — железная решётка с очень толстыми прямыми прутьями.

Зорий, нахмурившись, некоторое время пристально смотрел на меня сквозь прутья.

— Подумай хорошенько над своим поведением, Александра! — глухо сказал он. — Здесь, в Андарии, ты не сможешь вести себя так, как тебе вздумается. Это чревато серьёзным наказанием.

У меня не было слов. Ещё вчера я ложилась спать дома, в свою постель.

А сегодня…

Похитили, толкали, топили, сжигали, хватали… Объявили второй женой…

И после всего, тот, кто назвался мужем, обещал полёт на спине и любовь, такой милый и, как бы, любящий, Зорий позорно и больно проволок меня по всему дому в это страшное место и говорит, чтобы именно я… Я!!! Подумала!!!

Разве это я должна подумать над своим поведением? А? И он грозит мне наказанием? Нет! Уже наказывает?!

Зорий резко развернулся и ушёл, тяжело ступая и рвано дыша.

Меня окутала тишина и темнота. Стало совсем не по себе. С трудом сдерживаюсь, чтобы не разреветься. Поднялась и, пошатываясь, подошла к решётке. Попыталась поднять её, но она была слишком тяжела. Попробовала потрясти за прутья — решётка даже не дрогнула.

На противоположной стене у открытой арки входа на стене тускло чадила лампа на специальной полке. Её света не хватало даже, чтобы разглядеть все уголки темницы, в котором я оказалась. Мне чудилось, что там, в тёмных углах бегают крысы и копошатся черви.

Села на пол прямо у решётки, предпочитая смотреть на слабый ровный огонёк в лампе.

Не знаю, сколько так просидела. Уже не возмущаюсь, что наказана без вины. Сейчас я на всё готова, чтобы Зорий меня выпустил отсюда. Согласна и прощение просить, и оправдываться… Только не у кого, и не перед кем.

— Госпожа… — услышала я шёпот Доры.

Поднялась на колени, прижавшись лицом к решётке, в каменном проходе наверху, на ступеньках, я сначала увидела только её ноги и подол коричневой юбки, потом, по мере того, как она медленно спускалась, и всю женщину.

— Дора? Ты пришла!

— Госпожа, я принесла вам немного поесть, свечу и плед. Только Вы спрячьтесь со всем этим где-нибудь поглубже, за камнями. Потом, как-нибудь, когда здесь никого не будет, я потихоньку заберу.

Я с благодарностью приняла всё, что эта добрая женщина просунула мне сквозь прутья.

— Я побегу, пока меня здесь никто не заметил.

— Постой! Дора, я не понимаю… Что там происходит?

— Сара… Эта стерва разносит сплетни между слугами, что принц Арнольд и Вы, вторая жена нашего господина, занимались любовью в купальне. А наш хозяин вернулся из дворца и застал вас за этим и пришёл в ярость, — быстро пробормотала Дора и, вздохнув, добавила. — Отчасти так и было. Только Вы не занимались ничем таким… А господин в ярости…

Это я уже и сама поняла. Но разве он ещё не разобрался, что произошло в самом деле? Почему я так долго нахожусь в этом ужасном месте?

— А что принц Арнольд? — спросила Дору, вновь приостанавливая её бегство.

— За подобное преступление у нас, в Андарии, единственное наказание для обоих прелюбодеев — смертная казнь. Сара болтает, что господин Зорий так сильно подрался с родным братом, что нанёс ему серьёзные раны. Даже драконья регенерация с такими не сразу справляется. А ещё хозяин чуть не вышвырнул господина Арнольда из дома. Его советники отговорили. Госпожа, нам всем заметно, что принц Зорий едва сдерживает свою ярость, чтобы не убить своего брата. Принц Арнольд улетит домой, как только сможет встать на крыло. А Вас хозяин решил оставить в этом подземелье до тех пор, пока брат не покинет страну.

— Я не понимаю! Почему Арнольд не сказал брату, что просто спас меня, когда я тонула?

— Я не знаю, госпожа… Но он не сказал. Наоборот… Он ведёт себя так, что можно подумать, будто всё, о чём сплетничает Сара — правда.

— Ну, он говорит, что случайно оказался вместе с тобой в купальне, просто пришёл туда, чтобы искупаться и расслабиться после трудного дня во дворце.

— Так и было.

— Да, но он не говорит, что Вы тонули, а просит у брата прощения за то, что Вы оказались в его объятьях. А ещё… Господин Арнольд сказал, что когда будет улетать, он хочет забрать Вас с собой… Сказал, что после того, что у Вас с ним было, он готов…

— Что?! К чему готов? — я уже ничего не понимала.

— Госпожа, я ходила к господину, упала ему в ноги и рассказала всё, как было в самом деле. Только получилось, что моё слово, слово Вашей служанки, против слов принца Арнольда и первой жены Сары. Господин Зорий спросил меня: видела ли я сама, своими глазами, как Сара толкала Вас и как Вы тонули, а принц Арнольд Вас спас. Мне пришлось признаться, что сама я этого не видела, потому что, как раз была в кладовой, но Вы мне всё рассказали… После этого господин не стал меня больше слушать. Простите, госпожа… — заплакала Дора.

Служанка ушла. Я ещё некоторое время ещё переваривала информацию. Арнольд настолько ненавидит и презирает меня, институтку, что готов оклеветать перед Зорием даже ценой своих хороших отношений с братом? Ужас!

Потом, зажгла свечу, обошла своё узилище. Крыс и червей, к счастью, не обнаружила. Выбрала более-менее подходящее место, расстелила плед и легла. Утро вечера мудренее. Нужно поспать. Есть не хотелось. Видимо, из-за прогулок с мокрой головой я всё-таки подхватила насморк, потому, что мой нос был заложен и не дышал. Хорошо ещё, что, несмотря на всё случившееся, все чувства всё же были немного притуплены. Наверное, к месту сработало успокоительное от Сары. Я свернулась клубочком, поплотнее закутавшись в плед, и, порадовавшись тому, что удачно оказалась в меховой жилетке, задула свечу и задремала.

Разбудил меня грохот железной решётки.

Лампа на стене у входа, видимо, совсем догорела, потому, что вокруг была кромешная тьма.

Я слышала звуки, шорохи, приближающееся тяжёлое дыхание. Надо мной кто-то склонился, я слышала тяжёлое дыхание, даже через забитый нос, обоняние уловило сильный запах хмельного.

Я закричала и попыталась отпрянуть. Но кто-то сначала закрыл мне рот очень долгим поцелуем, после которого я еле отдышалась. Потом, пока я отчаянно хватала ртом воздух, некто невидимый, огромный и сильный вытряхнул меня из пледа, и начал драть прямо на мне одежду и стаскивать её с меня.

Я отчаянно сопротивлялась, кусалась, царапалась, кричала и плакала, но очень быстро ощутила, что осталась совсем нагой. Шершавые, наглые и бесстыжие, руки жестоко и бесцеремонно шарили по моему беспомощному открытому телу, грубо хватаясь за самые интимные и нежные места, больно сминая кожу. Я даже сама себя стеснялась едва-едва трогать там, где кто-то сейчас шарил всей ладонью, всовывал пальцы. А потом… пришла адская разрывающая боль от насильственного вторжения в моё тело чего-то огромного… Я дико закричала, срывая голос, и на пике отчаяния позвала:

— Зорииий, спаси меня! Зооорииий!!!

Издевательство надо мной резко прекратилось, но я продолжала чувствовать боль во всём теле, особенно сильную — между ног. Жалко и беспорядочно размахивала в темноте руками, продолжая защищаться, хоть нападение прекратилось.

В какой-то момент поняла, что меня плотно, как младенца, заворачивают в плед и куда-то несут. Я снова пришла в ужас! Застыла на руках у мучителя, оставаясь неподвижной и не смея даже стонать и плакать, пока мы поднимались наверх, будто это меня может спасти.

Где-то впереди горели лампы. Из мрака постепенно вырисовывалось лицо того, кто напал на меня, а теперь нёс куда-то. У меня же даже голоса совсем не было, чтобы позвать на помощь.

Я так боялась смотреть… И всё же приоткрыла заплаканные глаза.

Зорий…