Глава 37

- Так, ты не волнуйся, я тебе сейчас все расскажу! Это было такое шоу! Настоящий боевик! А твой-то, твой, человек-паук настоящий!

Регинка, моя соседка и бывшая одноклассница по совместительству, уселась на моей больничной кровати, как будто это и не больница вовсе была, выхватила из того мешка с гостинцами, что принесла мне, пакет с чипсами, беспардонно открыла его и начала запихивать в себя хрустящие пластиночки.

Никогда бы раньше не подумала, что буду так рада и ее присутствию, и ее этому неугомонному аппетиту. И ее бесконечной болтовне ни о чем, которая словно напоминает мне, что я жива, что все хорошо и жизнь продолжается.

После того, что случилось, меня продержали несколько суток под снотворным и лошадиными дозами обезболивающего, а теперь вот, даже разрешили посетителей принимать. Я с ними согласилась только при одном условии. Никого из БПУ сюда не пускать. Никого! Вообще. Доктора, слава богу, меня послушали и, не смотря ни чьи регалии, оградили пациентку от нежелательных посещений. Только те, кто не смог сюда пробиться – в буквальном смысле слова завалили мою палату цветами, бедной Регине пришлось чуть ли не пролететь от двери до моей кровати, осторожно и чуть не до подбородка поднимая колени, чтобы не наступить на бесчисленные вазы с белыми и красными розами.

- Короче, подруга, - прожевав очередную дозу картофельного счастья, и стряхнув на пол крошки, продолжила Регинка, - представь себе. Вечер. Сижу я, сериал смотрю. Ну, ты помнишь, мой любимый, про тетку, которой все в любви не везет, а тут как начнется шоу за окном! Главное, ты подумай, я так и не узнала, что сказал Георгий Машке! Ладно, это неважно, утром, короче, в повторе посмотрела, ждать только пришлось. Этот урод, прикинь, сказал, что у него ребенок внебрачный есть…

Следующие минут двадцать Регинка от событий под моим окном пустилась в пересказ своего любимого сериала. Я слушала, но думала о своем. Плюс-минус, удобно устроившись на подушках, вспоминала разговор с мамой, которая приходила меня навещать незадолго до Регинкиного появления.

После всего случившегося, с детками моими, слава богу, все в порядке. Мамочка забрала их к себе на то время, пока я в больнице. Очнувшись, первое, что я сделала – запретила Белявскому или кому-то из его окружения приближаться к своей семье. Романтическую дымку вместе с моей влюбленностью как ветром сдуло, после того, что он заставил нас пережить.

- Катюша, ты не волнуйся, не переживай, с Сашенькой и Лилечкой все хорошо, они у меня. В школе пока взяли выходные. Я с ними круглые сутки.

- Мамулечка, а кто с ними сейчас? – спросила я родительницу в лоб, уже подозревая, что ее ответ мне очень сильно не понравится. А, поскольку, она молчала, я тут же сделала свои выводы. – Мама!

- А? Да что такое-то дочь? Я вообще не понимаю, зачем ты так с ним! Ведь хороший же мужчина, подполковник, смелый, надежный… Ведь, именно он вас спас.

- Мама, - возразила я, закипая, - если бы не он, мои дети не попали бы в такую ситуацию!

- Ты смотришь на все очень однобоко, - проворчала мамулька.

- Мама! Я же просила тебя, чтобы духу его не было рядом с моими детьми! – сказала ей слишком резко и сразу поморщилась от боли. – Ни его, ни его друзей!

- Катя! – неожиданно, мама даже ногой топнула. В случае всегда сдержанной Русланы Георгиевны, это было выражением предельного возмущения.  – Ты не понимаешь, о чем говоришь!  Он хороший человек. Это у тебя стресс еще не прошел.

После резкого начала, она вдруг потупила глазки.

- И вообще, ты бы видела его. Он с ума сходит, что все так получилось. На нем же лица нет! Похудел. Не ест совсем ничего. Приезжает детей проведать, с Сашкой сидит, Лильке книжки на ночь читает…

- Что??? Мама!!! Ты его еще и домой пускаешь?!!

На этой «чудесной» ноте мы и прекратили наши препирательства. Я так сильно разволновалась, что мамочке пришлось вызвать в палату моего лечащего врача. А он, естественно, только взглянув на то, что под бинтами проступила кровь – тут же выставил мамулю за дверь.

Я пыталась ей потом позвонить, но она даже трубку не взяла! Вот так, меня взяли и отлучили от моих же детей! И теперь мне только остается надеяться на то, что мне в ближайшие дни разрешат выписаться, тогда уж я заберу детей к себе, и он к ним на пушечный выстрел не подойдет!

- Ладно, что это я?! – опомнилась Регинка. – Начала же, про боевик под окном рассказывать! Ты тоже хороша, - грозно посмотрела на меня бывшая одноклассница, - могла бы и остановить.

- Тебя остановишь, - фыркнула ей в ответ.

И это была настоящая правда. Регинка если уж начнет о чем-то взахлеб рассказывать, теряется в своих мыслях, после чего скорейшего возвращения на землю от нее ждать не приходится, пока все не выскажет, к тому, с чего вообще начала, не приступит.

- Значит так, - отложив уже пустой пакет из-под чипсов, заявила посетительница, - смотрю, значит, в окно. Тихо так было. Чисто. И, вдруг, представь себе! К нашему подъезду подъезжает куча машин! Все черные, огромные. Все, как в боевиках. Двери у них открываются и оттуда как посыпались бойцы, тоже все в черном, с автоматами, пистолетами. Потом еще несколько людей в форме, такие, ты ж знаешь, я их только по сериалам. Но, думаю, не меньше генералов. И, короче. Прилипла я окну. Смотрю, твой приехал! И сразу к генералам, а те его как будто знают. Давай с ним разговоры разговаривать. Тетка там еще какая-то руководила. Потом твой пропал. Потом опять появился. Тоже в черное переоделся уже и с каким-то веревками в руках. Ну, мне интересно стало, я шубку свою накинула, ну ты помнишь, мамину, старую, из кролика, я в ней обычно хожу мусор выбрасывать. И в этот раз, взяла ведро и пошла. На лестнице солдаты – цыкнули на меня и велели обратно в квартиру убраться. Один особенно неприятный, жлоб двухметровый, автоматом в меня тыкал. Я, конечно, убралась, дверь закрыла. Но, разве меня этим остановишь? Как была, высунулась в окно. Гляжу, что-то засуетились все, и тут – выстрел! Твой-то, твой, как рявкнет на этих генералов – они головы в плечи вжали, а он как сорвется с места, как рванет куда-то. Потом все стихло минут на пару. А дальше, я смотрю – с крыши на тросах спускаться стали. Трое! И один из них – твой. Те, другие, в масках, а твой без маски, прямо как был. Зависли, подождали чуть-чуть. А потом раз – оттолкнулись ногами от стены и в твои окна сиганули. Звон, стекла – я чуть не оглохла, какой шум поднялся! Страшно было – жуть! Катька, когда стреляли, я прямо расплакалась, думала, вас с детишками убили уже. Страшно, страшно…

На Регинкиных глазах выступили слезы. Никогда бы не подумала, что она так сильно будет за меня переживать.

- Но, - шмыгнув носом и вытерев пальцами глаза, - ты не волнуйся. Вчера приезжали работники, уже окна тебе новые поставили. Твой тоже приезжал. Что-то они еще там делали.  А ты им что, ключи от квартиры отдала?

Я уже не плакала, поэтому не поддержала Регину в ее сентиментальном порыве. Отплакалась, отревелась уже. Теперь осталась лишь злость и желание вернуть себе былую жизнь. Без страха за жизнь своих детей. Надо же, как бывает. До его появления все было тихо и мирно, я мечтала о чем-то. Хотела, чтобы появился рядом сильный, решительный, безбашенный. Чтобы жизнь начала бить ключом.

Он появился. И она ударила. Но ударила так сильно, что я раз и навсегда расхотела о чем-либо мечтать.

- Нет, я не давала ему ключи.

- Да это уже неважно. Тебе к окнам вчера еще и дверь новую поставили. Крутили там еще что-то. Уж не знаю, что именно. Дверь я видела – снаружи обычная, неприметная, только когда эту махину устанавливали, заметила ее толщину. Во, - она показала мне выпрямленную ладонь, - вот такая, даже, наверное, еще шире. Захочешь – не войдешь!

В тумбочке возле кровати опять ожил мой телефон. Чуть склонившись, приоткрыла посмотреть, кто это и снова тут же закрыла. Опять он. Не могу выключить телефон – сказала маме, что если вдруг что, чтобы сразу звонила. Поэтому и приходится терпеть уже ставший регулярным шквал звонков от него.

- Он? – словно прочитав мои мысли, спросила Регинка.

- Да.

- И что, так и не будешь с ним разговаривать?

- Нет. Не буду.

- А может? Все же?

- Регина, только не начинай, пожалуйста.

- Ладно, ладно. Меня твой врач предупредил. Кстати, красивый мужик. Но ты все равно, подруга, подумай. Такие, как твой Костик на дороге не валяются.

- Нечего здесь думать, - отрезала я и посмотрела в окно, за которым крупными хлопьями опять падал снег. За эти несколько дней город занесло настолько сильно, что власти объявили вчера чрезвычайное положение. Техника не справляется, люди не успевают на работу.

Отвернулась и сосредоточилась на снежинках. Потому что не хотела, чтобы Регина снова заставила меня расчувствоваться. Нет. Я должна выздороветь и оградить детей от него. Это теперь моя цель. Пусть лучше лентяй Сашка рядом, чем Белявский. Он, кстати, тоже приезжал.

Я долго думала, как заставить Константина отстать от моей семьи. Уехать за тридевять земель я не могу. Денег элементарно нет. Даже переехать в другой город проблематично. Да и бесполезно от него так бежать. Бессмысленно. Все равно найдет. Единственно верный вариант – поставить рядом с собой кого-то другого. А Сашка мой приезжал уже, предлагал мне вернуться к нему. И я думаю, что соглашусь.

Пусть он лентяй, ворчун, маменькин сынок. Но, как жизнь показала, с ним гораздо безопаснее, чем рядом с сильным подполковником, которого все подряд хотят убить. И если не его – то дорогих ему людей. Или тех, к кому он просто повадился ходить последние несколько дней.

Чертов телефон снова встрепенулся. Привычно заглянула в тумбочку – та же история. За одно утро уже дважды заряжала батарейку. Если так и дальше пойдет, придется держать на зарядке круглосуточно.

- Послушай, зая, давай я тебе хоть волосы в косу заплету, чтобы ты у меня на человека стала похожа. А то вдруг, твой приедет?

- Не приедет. Я этого не допущу.

- А косу?

- Заплети, - вздохнула, с грустью подумав, что мое выздоровление не будет таким быстрым, как хотелось бы. Конечно, ранение в руку не настолько страшно, как если бы, к примеру, было ранение в грудь, но все равно, мне привязали руку к животу так, чтобы я ею вообще не шевелила. Только как тут не пошевелишь, когда один гость за другим, и каждый со своими новостями? И что теперь делать? Мне на работу надо, Новый год теперь коту под хвост… Хотя, в моем случае, надо радоваться, что он вообще будет.

Расслабившись от действий умелых пальцев Регины, которая с удовольствием принялась приводить меня в божеский вид, прикрыла веки и снова очутилась в том страшном дне, в своей квартире. В тот момент, когда все случилось.

- Что вам от нас нужно?! У нас ничего нет!!! – кричал мой сын.

Лилька просто ревела от ужаса. Нас заставили всех вместе сесть на пол и направили автоматы. Я изо всех сил прижала к себе Лильку и Сашку, мой бывший муж же в принципе от испуга ни на что не реагировал. Он тоже сидел на полу, только смотрел куда-то в одну точку. И ничего не предпринимал.

- Ах, сучка, - это было первое, что хоть кто-то из них сказал вслух, и это первое было адресовано мне. – Белявский умеет выбирать себе бля…ей! На нашу не польстился, свою собственную нашел. Ну, ниче, - это все тот же говорил, при этом дуло его автомата уперлось мне в грудь. – Какая хрен разница, кого убивать? Я собирался отомстить ему одним ребенком, а, теперь значит, будет два! Еще лучше! Чем больнее, тем лучше.

- Ага, и кишки их размазать по стенам! – вмешался второй, к автомату дополнительно достав из кармана охотничий нож. – Хочешь, напишем ему что-нибудь. Их кровью?

- Да, хорошая идея, - оскалился первый, подцепив мой подбородок дулом своего оружия и заставив меня вздернуть голову.

Я ничего тогда не говорила, потому что не могла понять, что происходит и что надо делать в таких ситуациях, чтобы уйти живыми. Я, конечно, не спецагент, но даже своим недалеким умом поняла, что нападавшие в любом случае на взводе, и пытаться договориться с ними мирным путем, не понимая, чего они хотят – не только бесполезно, но и крайне опасно.

- Мамочка, мам, они нас убьют? – спросила, всхлипывая и забившись ко мне подмышку Лилька.

- Нет, никто никого не убьет, - ответила ей, но…

- Зачем ты обманываешь ребенка, сучка?! Убьет, еще как убьет! Всех вас убьем. Подождем только чуть, пусть ваш любимый Белявский вашу смерть своими глазами увидит! Как он заставил это сделать меня! Когда убил моего отца в его же собственном доме и не пожалел нас с матерью! А я тогда был таким же сопляком, как твой щенок, сучка!

Выпалив это, бандит замахнулся тяжелым сапогом, очевидно, чтобы ударить меня, но в этот же момент на него набросился мой сын! Он бросился прямо на дуло автомата! Увидев весь этот ужас, кинулась за Сашкой, попыталась его оттащить, а получилось, лишь прикрыла.

Выстрел все же прогремел. В первое мгновение, я чуть не умерла от разрыва сердца, потому что подумала, что он попал в моего сына, и только через несколько секунд до моей головы дошла боль! Пуля вошла в мою руку, которой я прикрывала Сашку, оттаскивая его в сторону.

- Мама!!! Мамочка!!! – помню, как Лилька в ужасе заверещала.

Помню, как этой же рукой, видимо, еще под адреналином и оттого не чувствуя такой сильной боли, еще оттаскивала Сашку, уже во второй раз бросившегося на обидчика матери.

И с этого момента все закрутилось. Начался хаос. Однако, моего бывшего он никак не затронул. Тот так и сидел все время на полу, пялясь в одну единственную точку.

Бандиты хотели нас там же на месте расстрелять, но меня с детьми спас звонок в дверь и голос Белявского, раздавшийся с лестничной клетки. Тот урод, который собирался убить заложников моментально скрылся в коридоре. Они о чем-то говорили через дверь, пока второй его напарник стоял, злобно усмехаясь, и направлял на нас свой автомат. А через полминуты случилось то, о чем рассказала Регина.

Стекла на окнах взорвались, и с улицы в квартиру в буквальном смысле слова влетело несколько человек! Они с такой скоростью повязали бандитов, что мы даже не успели толком понять, как все произошло. Тем более понять, как вдруг только что говоривший из-за входной двери Константин в то же мгновение влетел в окно.

И только потом. Позже. Когда его огромная фигура в черной форме спецназа нависла над нами, когда он с перекошенным от страха за нас лицом осторожно осмотрел мою рану, только в тот момент в моем недалеком сознании начались зарождаться вопросы. Почему простой воспитатель кому-то настолько насолил? Как он влетел с ребятами из спецназа в окно? Что это вообще было? Почем все вокруг слушались его приказов? Почему он вел себя так, как будто все то, что в тот момент происходило, было нормальным, привычным для него?

Весь этот шквал вопросов я объединила в один.

- Ты кто? – спросила в лоб этого вдруг ставшего мне незнакомым человека, когда он, приняв у подбежавшего к нему солдата, взял бинт и принялся останавливать кровотечение у меня на руке.

 - Катенька, я все расскажу. Позже.

- Костя, Костя! Они мамочку не убили? – Лилька грозила все испортить, но я перебила свою дочь. Я не могла быть уверена в том, что мы в безопасности, потому что не знала, кто нас спас и спас ли.

- Катенька, чуть позже, - взмолился незнакомец, но я, даже не смотря на боль, отдернула руку. Согласна, с мозгами у меня совсем плохо. Но я сделала то, что сделала.

- Нет! Сейчас! – резко потребовала от него.

- Катюша…

- Сейчас! – процедила сквозь зубы, не давая к себе притронуться. И он сдался.

- Хорошо, - кивнул великан. – Позволь представиться. Подполковник. Не воспитатель и им никогда не был. Служу в бюро превентивного удара – сокращённо БПУ. В вашем садике оказался на задании. А теперь, Катюша, пожалуйста, позволь мне перевязать твою руку или ты вынудишь меня сделать это силой.

Я больше не разговаривала с ним. Меня забрали на скорой, он хотел поехать со мной в машине, но я запретила. Со мной поехала Валентина. Моих детей повезли на второй неотложке. Они были в порядке, но начальница Белявского договорилась о том, чтобы их обязательно полностью проверили.

- Это случилось девять лет назад. Ты пойми, такие задания он выполняет постоянно. В этом нет ничего особенного. Такая работа. Катюша, - генеральша, положила руку мне на запястье и заглянула в глаза, - ты не злись на него, что не предупредил тебя. Ты пойми. Это опасно. Ни у меня, ни у него до сих пор не было семьи. Всех наших  с ним родных перестреляли. Из-за нашей службы. Не вместе, боже упаси. Но, так уж в результате получилось. Мы долгие годы были одиноки, а тут у нас появляешься ты. Идиот он, не спорю. Должен был тебе сразу сказать. Да и я тоже, дура, выставила людей, так они проворонили. Слишком тихо у вас все до этого было. И Белявский все время рядом – а он один всего нашего бюро стоит. Он у нас человек-легенда. Я ж ему в одиночку такие операции доверяла. Вот и проворонили ребятки, тоже понадеялись на его профессионализм. Ну, отъехал на пару минут. Однако, этих минут хватило… Катюшенька, прости нас обоих, бога ради, не повторится, клянусь!

Из всего ее рассказа мне было достаточно одной фразы. Ее я услышала и осознала с такой ясностью, что с тех пор она мне постоянно снится.

Родных перестреляли. Из-за службы.

- Чего морщишься, болит? – спросила Регинка, завершив плетение моей косы.

- Да, немного.

Ответила тихо и скинула все на боль в руке, хотя сейчас у меня болела совсем не рука. Мое сердце уже который день помышляет о самоубийстве и я все больше склоняюсь к тому, чтобы разрешить ему это сделать.

Я никогда не променяю жизнь своих детей на любовь. Белявский может быть и замечательный. Может быть, и самый хороший на свете, смелый, благородный и очень одинокий. Но так уж получилось.

Так уж получилось, что теперь я в ответе даже не за двоих, а за троих.

Ага, доктор мне нашептал по секрету. Чушь это все. Бесплодие Константина. Когда-нибудь, он узнает об этом, но далеко не от меня. Я все продумала. Как выйти из ситуации и не навредить моим детям.

Выпишусь из больницы, вернусь к Сашке. В первый же день постараюсь, чтобы мы оказались в одной постели. И все. Срок у меня совсем крохотный, эти несколько дней никто и не заметит. Константин ничего не заподозрит, потому что пребывает в твердой уверенности, что не может иметь детей.

В чрезвычайной ситуации решения проблем приходят молниеносно. Как-то так. С того момента, я надеюсь, он перестанет нас преследовать, а значит – мои дети окажутся в безопасности. Я готова на многое, лишь бы никогда не почувствовать тот липкий страх, когда дуло чьего-то черного автомата, упирается в тело моего ребенка.