Глава 2 Где появляются гости и какой-никакой смысл жизни

- Ах, вы и правда жили в степях, - девица нервно моргнула и попыталась изобразить заинтересованность. – Это так… романтично. Я себе и представить не могу.

Она снова моргнула и покосилась на пухлую даму в темно-зеленом платье. Платье было в узкую полоску, и оттого дама как-то сливалась с диванчиком, на котором она устроилась.

В руках она держала фарфоровую чашку и на девицу глядела поверх нее, строго и требовательно.

- Извините, - девицу стало жаль, себя еще жальче, и Эдди поднялся. – Но мне пора идти. Дела. Матушка.

Он поклонился матушке, которая кивнула в ответ.

Вот ведь…

Поневоле начинаешь радоваться, что на территории этого самого университета женщин нет. То есть, не было. Будут. Но Милисента – другое, как и Эва, которая, может, и похожа на леди, но уж его-то точно не боится. А эти…

Заявились.

Вот с того вечера и потянулись. Сперва кучей визитных карточек, которые матушка разбирала, благо, не требуя участвовать в этом преувлекательном процессе. Потом… визитами.

Матушкиных подружек.

А у тех подружек вдруг оказывались юные и прекрасные родственницы, которых вот прямо срочно требовалось представить.

Родственницы представлялись.

Бледнели.

Одна, особо трепетная, и чувств лишилась, чем вызвала недовольство сопровождавшей её дамы. И тогда-то Эдди подумал, что сбежит.

Не удалось.

И теперь вот…

- Дорогой, - матушка вежливо постучалась, прежде чем войти. Неужели все же бросила гостей.

- Да?

Эдди ослабил узел галстука.

Как удавка, право слово.

- Все хорошо?

Он хотел было сказать, что да, но…

- Нет, - получилось неожиданно даже для себя. – Извини, матушка, но… это все… это не для меня. Я… может, и вправду вернусь. Туда…

Сказать «домой» язык не повернулся. Там дома как раз и не было. И тут тоже. А где? Кто ж его знает.

- Потом. Когда завершишь свои дела, - она поставила огромную кружку на столик. И откуда взяла? Эдди казалось, что таких-то в доме точно нет.

- Потом, - согласился он.

И чай заварили крепко, а не так, как тут повелось. Вон, до черноты. И никакого молока. А сахару… он принюхался. Так и есть, не пожалели.

- Извини, - матушка присела. – Мне стоило подумать, что для тебя все это будет мучительно.

- Почему ты не сказала?

- О чем?

- О том… о том, что ты…

- Сестра императора?

- Именно.

- Как-то вот… - она провела ладонью по ткани. – Я не была уверена, что он обрадуется моему возвращению. Оно все же создает некоторые проблемы. И для него в том числе… и брак этот мой. Он морганистический.

- Чего?

Матушка поглядела с легким упреком.

- Не притворяйся глупее, чем ты есть. Я все-таки тебя хорошо знаю. Я вышла замуж за человека, который много ниже меня по положению. Более того, он вообще не имеет титула. И следовательно, я утратила право на свой. Но…

- Кровь – это не титул.

- Верно. И… мы никогда-то не были особо дружны с братом. Он сложный человек. И… и наверное, Император не может позволить себе быть другим. Как и слабости. И родственных чувств в принципе.

- Он мог сделать вид, что тебя не знает.

- Мог бы. Или просто сослать куда подальше от города. Запретить появляться в обществе. Запереть в лечебнице для душевнобольных. Он многое мог.

- А вместо этого он назвал меня племянником!

- Не кричи. Слуги здесь верные, но все одно не стоит давать им повод для сплетен. Чай вот пей. Кстати, Семптоны – это императорская ветвь. Одна из. Мертвая ныне, но теперь получит новую жизнь.

- Я не просил.

- Я говорила ему, что ты не слишком обрадуешься. Но ему показалось забавным.

- Сделать меня графом?

- Видишь ли, дорогой, все немного… сложнее. Сын моего брата… мой племянник. И наследник престола. Он болен. Серьезно. Он с рождения был слаб, и все надеялись, что слабость перерастет, но становилось лишь хуже. Сейчас… надежды почти не осталось. И теоретически ты…

- Нет! – вот теперь стало по-настоящему страшно.

- Видишь ли, совокупность факторов такова, что женщину на престоле не примут. Разве что в качестве супруги будущего императора, этаким символом преемственности власти. И крови. Поскольку кровь тоже важна. Мой брак лишил меня титула, но не принадлежности к семье. Ты же усыновлен по всем правилам и законом уравнен с прочими… детьми.

А император, вместо того, чтобы перечеркнуть все эти бумаги, и не надо говорить, что закон стоит выше, взял да признал, что усыновление это, что родство…

С чего вдруг?

После минутного знакомства уверился, будто Эдди достоин занять трон? Да хрена с два.

- Чего он хочет?

- Скажем так, он подозревает, что заговор этот… не до конца ликвидирован. Что есть те, кто поддерживал заговорщиков, по старому обычаю оставаясь в тени.

Не было печали.

Дерьмо.

Кругом одно дерьмо.

- И поэтому титул?

- Именно. Семптоны… этот получали как правило незаконнорожденные отпрыски Императора. Он временный. Своего рода титул признания.

- Что? Он же… нет… это же бред! Он серьезно думает, будто кто-то поверит, что я – его незаконнорожденное дитя… которое что?

- Знаешь, дорогой, - матушка печально улыбнулась. – Они скорее поверят в то, что ты – его незаконнорожденный сын, которого я воспитывала на краю мира, искупая вину за неудачный брак, чем в то, что…

- Ты просто взяла в дом мальчишку из ниоткуда?

- Ты не из ниоткуда.

- Для тебя.

- Именно. И помни об этом.

- Я и не забываю. Но… мог бы и меня спросить, - проворчал Эдди. Чашка аккуратно устроилась меж ладоней. И грела. И было тепло, даже приятно, если отрешиться от всего этого, что вокруг.

Отрешиться не выйдет.

- Он все-таки император.

- Он тебе угрожал? – если так, Эдди не посмотрит на корону, свернет засранцу нос на бок.

- Нет, - матушка усмехнулась. – Он бы в жизни не опустился бы до угроз. Он все-таки император.

- И от этого не может быть засранцем?

- Еще как может. Более того, чаще всего и приходится, быть засранцем… на деле все сложнее. Мне тоже этот вариант не слишком понравился, как и ему… говоря по правде, будь другой выход…

Но другого, приемлемого, не нашлось.

Или искали плохо, или опять Эдди чего-то там не понимает.

- То есть, он думает, что я настолько впечатлю заговорщиков, что они зашевелятся? И постараются… что? Меня угробить, чтобы ненароком трон не занял?

- Скорее уж с тобой договориться. Угробить тебя крайне непросто, - матушка улыбнулась уголками губ. – Хотя он и опасался…

Вот уж во что Эдди не верил, так это в опасения или паче того беспокойство свежеобретенного, чтоб его в бездну, родственничка.

- Как ни странно, но на троне ты бы многих устроил…

Не приведите степные боги!

Эдди поспешно глотнул чаю. И едва не выплюнул. Горячий, зараза!

- Это кружка с подогревом, - улыбка матушки стала шире. – Нашла в одном премилом магазинчике. Так вот, извини, я не хочу тебя обидеть, но ты выглядишь…

- Как дикарь?

- Как орк-дикарь. А о них здесь сложилось весьма однозначное впечатление.

И надо полагать, не самое лучшее. Хотя… чего уж тут. Даже там, дома, орков опасались, но не настолько, чтобы признать равными.

- Дикарь, стало быть…

- Именно. Ограниченный. Примитивный. И управляемый. А это, поверь, самое желанное качество у будущего Императора.

- Для кого желанное?

- Для того, само собой, кто захочет им воспользоваться. Так что, полагаю, весьма скоро с тобой постараются свести знакомство.

- Мне показалось, что уже.

- О, это только первые ласточки, так сказать.

Эдди поежился.

- Дамы высшего света всегда умели чуять… перспективы, - матушка щелкнула пальцами. – Пока слух только-только пошел, но сам титул и близость к трону делают тебя весьма завидным женихом.

- Не было печали.

Найти бы того предсказателя и морду набить.

- Весьма скоро какая-нибудь юная особа явится не в сопровождении тетушки или матушки, но вместе с братом. Кузеном. Или еще каким-нибудь родственником. А уж тот постарается познакомиться с тобой… ввести в круг.

- И что мне делать?

- То, что делают дикари с точки зрения цивилизованных людей?

- Естественно пьют и буянят.

Понятно.

Эдди поморщился и уточнил:

- Насколько сильно буянят?

- Желательно, чтобы… скажем так, некоторое членовредительство допустимо, но Джер просил никого не убивать без особой на то необходимости.

Как расплывчато.

- Постараюсь, - буркнул Эдди и все-таки вдохнул сладкий аромат чая.

- Еще в долг бери.

- Зачем?

- Расписки. Деньги – один из наиболее удобных способов повлиять на человека. Вероятнее всего тебя постараются втянуть в игру. Бега, скачки, карты…

Чай настоялся. Горький и сладкий в то же время.

- Играй. И проигрывай. Пожалуйста.

- А если наоборот?

- Иногда. Пусть сочтут, что дело в везении. Но… не всегда игра будет честной.

Стало быть, благородные госпожа шулерством не брезгуют? Дома бы за такое руки переломали бы, а тут придется сдерживаться.

Или нет?

Передергивать карты можно по-разному. И даром ли Эдди учился.

- А не получится ли так, что я вдруг останусь должен много-много денег разным… людям.

- Нет. Его Императорское величество оплатит твои долги. Но сперва вы поругаетесь. Крепко. Из-за этих самых долгов.

Эдди вздохнул.

Как же он… даже не устал. Еще ничего не началось, а уже точно.

- Несколько дней тому Джеральда пытались отравить. Клодин, старшая дочь его, слегла… у нее вдруг обнаружились серьезные проблемы с даром, хотя сам он слабый и прежде ничего подобного не происходило, - матушка говорила это чуть в сторону. – Джер отправил девочек на побережье, якобы воздух здешний им вреде. На самом деле…

- Боится, что отравят?

Это меняло дело. Пусть даже Эдди не был знаком с этими… кто они ему, к слову? Кузины? Но они – матушкина родня. И главное, матушка о ней беспокоится.

- Боится. И… Арни… мой племянник, она давно живет в крепости. Морской воздух полезен. И сам говорит, что ему там легче. Для всех он – ученый, который ведет изыскания. Но главное, что в Клиффорде до них не добраться.

А в том, что добраться попробуют, нет сомнений.

- Кто?

- Пока не известно. И понимаешь, яд… он и не яд словно. Джер говорит, что выпил чаю и… утратил дар. Вдруг. Потом тот вернулся, но ему все одно было дурно. Он вызвал целителей, но они ничего не обнаружили. Он решил было, что дело в… нервах.

Матушка чувствовала себя виноватой. И пожалуй, Эдди мог бы её понять.

- Но тут Клоди слегла… и главное, тоже самое, ни симптомов, ни… один из дворцовых целителей вспомнил, что сталкивался недавно с чем-то подобным. Коллега к нему обращался. Он и отправил за этим коллегой. А… там все сложно. Жизни девочки, к счастью, ничего не угрожает, но вот вернется ли дар – вопрос.

Эдди допил чай.

И поднялся.

- Хорошо, - веско произнес он. – Передай дорогому… дядюшке…

И как язык-то не отвалился, сказать такое?

- Что будет ему дикарь. Образцово-показательный. Только… может, тебе тоже на Побережье? Мне всяко спокойнее будет.

- Дара у меня нет, - матушка взяла кружку. – И прав на престол тоже. Кому я интересна сама по себе? А вот советом помочь могу.

- И… - Эдди вдруг спохватился. – Слушай, я ведь Чарли обещался в университет.

- Знаю. Джеральд сказал, что лучше и быть не может. Там легче свести правильные знакомства. Но все равно, - она поглядела снизу вверх и в глазах её Эдди увидел беспокойство. – Ты осторожнее, хорошо? Брат мне дорог, но вы с Милли – дороже. Если почувствуешь опасность, бросай все и беги.

- Дикари, - Эдди усмехнулся. – Не бегают. Особенно, если у них есть правильная дубина.

Он погладил дудочку.

На дубину она не походила, но тем и лучше.