Глава 4 Где джентльмены вновь спускаются в подвал, хотя и другой

Оставляя супругу в гостиной, Чарльз испытывал легкие угрызения совести. Как-то вот… гостиная эта, на удивление милая, кукольная даже, такой не место в доме некроманта. Юные леди в светлых нарядах.

Солнце за окном.

Чай.

Будто игра какая-то, в которую Чарльза не приняли. Или сделали вид, что не принимают. Мальчикам положено играть отдельно.

В темные подвалы.

В тайны зловещие, которые должны скрываться там, за дверями из мореного дуба. Как иначе-то?

Но за дверями обнаружилось продолжение лестницы. Коридор, освещенный, правда, газовыми рожками.

- Прошу прощения, - Орвуд-старший был в домашнем костюме, поверх которого накинул мятый халат. – Но электричество здесь сбоит. Полагаю, вступает в конфликт с моей энергией. А вот газ горит ровно.

Здесь пахло не смертью и болью, но карболкой и ароматическими маслами.

- Сюда, - Орвуд провел мимо дверей, которые были заперты, и Чарльз не стал спрашивать, что находится за ними. Все же не всякое любопытство уместно. – Здесь я храню тела. По-прежнему находятся в состоянии стазиса. Честно говоря, не уверен, что в этом есть смысл. Я испробовал, если не все способы, то все более-менее законные.

Хорошее уточнение.

Вид мертвых женщин и мужчины оживил воспоминания о том доме. И Чарльз повел плечами, до того вдруг стало неуютно.

Здесь же, у стола с покойницей, обнаружился Эдвин, что совершенно не удивило. Он стоял, разглядывая женщину, словно пытаясь понять что-то, одному ему доступное.

- Имеется пара ритуалов… описанных в одной книге, - Орвуд произнес это, глядя в стену. – Однако, если вы решитесь на них, то ищите другого некроманта.

- Почему?

- Потому что строятся они на жертвоприношении. Душа жертвы выступает проводником и связующей нитью. А энергия… сложно объяснять, но перед такой силой почти невозможно устоять. Легенды о безумии некромантов взялись не на пустом месте.

Он крутанул черный перстень на пальце.

- Это можете и передать.

- Благодарю, - Эдвин отступил. – Рад видеть вас, Чарльз. Руку предлагать не буду, все же… место такое. Специфическое.

- Понимаю.

Интересно, он случайно?

Или встречи искал? Такой, которая в тихом месте, где никто не подслушает… скорее всего.

- Как ваш… брат?

- Плохо, - спокойно ответил Эдвин. – Мальчик признал свой яд. Но изготовить противоядие не способен. Слишком мал.

И это тоже было известно.

Мальчишку-сиу Чарльз сам привозил. А потом вернул в заботливые руки дорогой леди Элизабет.

- Но он хотя бы состав написал. А дворцовый целитель изготовил протвоядие. То есть то, что в теории является противоядием, но он не уверен.

- Не помогло?

- Жизненные параметры его стабилизировались, - развел руками Эдвин. – Но в себя он не приходит.

- Он…

- Здесь, - подал голос Орвуд-старший. – Рядом.

И не соврал.

Погибший при пожаре Бальтазар Астерос обнаружился в соседней с мертвецкой комнате. И отличалась она разве что отсутствием столов, вместо которых нашлось место кровати.

На ней он и лежал.

Бледный. С запавшими глазами, с кожей темно-серой, покрытой какими-то разводами. И вряд ли это грязь. Человек дышал. Грудь его вздымалась и опадала. Губы шевелились, будто он пытался что-то сказать, но не мог.

- Физическое тело восстанавливается, - Эдвин провел ладонью надо лбом, и с пальцев его сорвались зеленые искры, которые касались лежащего и таяли. – И это само по себе хорошо, но…

Не пострадал ли разум?

Этого он боится?

Впрочем, а сам Чарльз разве не боится такого? Жить и…

Искр становилось больше, они больше не таяли, но сплетались друг с другом, окутывая тело мерцающим коконом.

- Целители говорят, что нужно ждать, но… - Эдвин убрал руку. – С другой стороны, что мне еще остается?

Он встряхнул руку, и искры истаяли.

- Есть тут кто? – голос Эдди нарушил такую тяжелую неудобную тишину. – Здесь у вас, однако, воняет…

- Да вроде бы нет, - Бертрам Орвуд потянул носом. – Мы следим за порядком. Здесь регулярно убирают.

- Не в этом дело, - Эдди в своем обычном наряде смотрелся довольно органично. И Чарльз подумал, что никто не поверит… никто в здравом уме не поверит.

Но где у высшего общества здравый ум?

Эдди повел головой, ноздри его слегка дрогнули.

- Здесь смертью воняет. И старой… когда-то здесь убивали. Доброго дня. Если доброго.

- Смотря для кого, - Орвуд-старший чуть склонил голову. – Рад, что вы откликнулись на просьбу.

Эдди хмыкнул.

- Лучше уж время с некромантами провести, чем с этими… девицами.

- Уже?

- А то… вот прям с утреца и начали. С визитами.

Надо же. Какое вопиющее нарушение приличий. Это даже не на грани, это далеко за ней. Эдди аж передернуло.

- И главное такие… щебечущие. Восторженные. Страх берет.

- А здесь не берет? – уточнил Орвуд-старший.

- Здесь? Что я, на кладбищах не был? Да и убивали давненько… лет пятьдесят точно прошло, если не больше.

- Шестьдесят семь. Мой… прадед решил исполнить один ритуал. Переноса жизни. Его дочь заболела, он надеялся помочь.

- И как?

- Сошел с ума.

- А дочь?

- Он выпил и её, так что здесь нельзя сказать точно, помог ли ритуал, но тогда моему деду пришлось нелегко. Он вскоре после того случая сам скончался. А слуг пришлось нанимать наново. Вы не представляете, до чего сложно найти хороших слуг некроманту… в общем, с тех пор, собственно, мы больше жертвоприношениями не балуемся.

Прозвучало это как-то по-светски, что ли. И вдруг подумалось, что в клубе Орвуд-старший был бы куда более своим, чем Чарльз. Что, возможно, поэтому они молчат… сколько времени прошло, а молчат.

Будто и не было ни аукциона, ни того разговора.

И Чарльз почти готов поверить, что не было, но… имелась же Эванора Орвуд с её сереньким колечком и необходимостью быть рядом с Миллисентой. И этот интерес.

И…

А если они поняли? Догадались? Или просто Чарльз перестал быть нужен? В конце концов, что он может предложить им?

В том и дело.

- Тот зал ниже. Опечатан. Хотя и чистился.

- Чистился, - подтвердил Эдди. – Я не чувствую душ, хотя… если сыграть, то могут и появиться. Но в другой раз.

Он сдвинул шляпу на затылок.

Мятую.

И одежда та самая, с Запада, поношенная и вызывающе простая, будто назло кому-то. Или частью образа? Надо будет перемолвиться парой слов.

Потом.

Наедине.

- Я пригласил достопочтенного…

- Эдди, - буркнул Эдди, глядя на Эдвина с прищуром. – Без всех этих выкрутасов.

- Эдвин.

- Подвинься, - Эдди опустился перед кроватью и прижал пальцы к шее. – Надо же, живой… а мертвечиной так и тянет.

Эдвин тотчас подобрался.

- Что с ним?

- А мне откуда знать? Я ж не целитель, но мертвечиной тянет, точно он… нет, если по кладбищу пройтись, то такого не будет, - ноздри дрогнули. – Даже по старому… будто его похоронили? Или он? Не разберусь. Но вляпался во что-то…

- Поможете?

- Пока не рискну, - покачал головой Эдди и поглядел на Эдвина снизу вверх. – Извини. Не потому, что не хочу. Просто у меня сила есть, а умений мало. Тут же дело такое… я даже не пойму, чего с ним. Сунусь и как хуже сделаю?

- Куда уж хуже.

- Поверьте, - тихо произнес Берт. – Всегда есть куда хуже.

Не поверил.

- Мне бы сперва хоть чутка освоиться. Разобраться. Тут же может и не он вернуться. Что делать станешь? – Эдди поднялся. – Я разберусь, только… времени бы. И книжек каких, если есть… про души там, про шаманов.

- Про шаманов, боюсь, книг не так и много, если исключить любовные романы.

- Про шаманов? – удивление Эдди было весьма искренним.

- Орки ныне в моде, - развел руками наследник Дархардов. – Но полагаю, это не совсем то, что вам нужно. Я… поищу отчеты. Исследования. Если таковые вообще проводились.

В мертвецкой снова пахло смертью. Знакомый аромат, такой вот… приторный, навязчивый, из тех, которые только краешком задень и приклеятся намертво. Как бы вовсе одежду сжигать не пришлось. Эдди поморщился.

Матушка обрадуется.

Она, когда увидела, только вздохнула. И во взгляде укор. Мол, у Эдди вон ныне целая комната всякоразных костюмов, а он за старое.

И как сказать, что только в старом он себя собой чувствует.

Дурацкое, конечно, объяснение, но…

Смертью пахло.

И главное, чем дальше, тем четче Эдди различал оттенки этого гадостного запаха. Тот, застарелый, что почти не ощущался наверху, а в подвалах вот прорезался. Он собирался годами, десятилетиями, про которые Орвудов лучше не спрашивать.

Добрых некромантов не бывает.

А с ума они и вправду частенько сходят. И от запаха, надо полагать, в том числе.

Но вот к этому запаху привязались другие, исходившие от людей, что от живого, пока еще живого, что от покойников, обнаружившихся в соседней комнате. Мертвецкая, стало быть.

А что? Куда некромантом без домашней мертвецкой?

Эдди все-таки чихнул и потер кончик носа.

Нет, тут запах тот же и… другой, самую малость. Интересно, сколь нормально это, принюхиваться к мертвецам. А главное, что смотрят. Ждут.

И кто с надеждою глядит, будто верит, что Эдди сейчас возьмет и совершит чудо. Кто выжидающе. Кто со скепсисом, которому Эдди готов поверить.

Он ведь и в самом-то деле не шаман, а даже еще и не учится.

Эдди провел ладонью над телом женщины, которая казалась спящей. И ничего. Покойница. Сколько Эдди таких повидал? Ладно, не таких, но других. Иных и сам сотворил, что уж тут.

- Круг надо бы очертить, - он огляделся. Место не сказать, чтобы удачное.

Столы эти железные.

Стены тоже листами обшиты, и толстенными, хотя запах смерти и из-под них пробивается.

- Не здесь только, - Эдди понял, что ему не нравится. Это вот самое железо. – Нужно другое место. Чтобы просто камень там. Или земля. Или доски на худой конец. Но лучше, чтоб рукотворного не так много.

Спорить не стали.

Уточнять тоже.

Орвуды лишь переглянулись и старший едва заметно кивнул, стало быть, дозволяя. Что?

- Есть… ритуальный зал, - он-то и заговорил. – Как правило, чужаков туда не пускают, но… случай исключительный, а потому готов предоставить. Но я буду присутствовать. Не потому, что мне так уж интересно, хотя да, интересно, но зал заклят на родную кровь. Это не помешает?

- Пока не знаю, - честно ответил Эдди. – Глянуть надобно.

- Эдвин?

- Если получится, то мне надо будет задать вопросы, - этот лощеный типчик отряхнулся. – Полагаю, вы, Чарльз, тоже не отступитесь?

- Само собой. Я обещал жене приглядывать…

Эдди подавил смешок. Ну да, за ним только и приглядывать.

- Берт?

- Я, пожалуй, останусь здесь. На всякий случай, - Орвуд пошевелил пальцами. – Что принести?

- Воду. Свечи. Соль. Круг начерчу, за пределы не выходить.

Идти пришлось не так и далеко.

Лестница.

И еще одна.

Дубовая дверь, украшенная рунами, которые показались Эдди смутно знакомыми, но разглядывать времени не было. Дома уже вспомнит, нарисует и подумает. Главное, что сама дверь массивная и на петлях, тоже из дуба сделанных.

Или не дуба? Красноватое дерево.

- Железо быстро истлевает, - подтвердил догадку Орвуд-старший. – А вот дерево, как ни странно, вполне себе долговечно, особенно некоторые породы. Это железный дуб.

- Я только слышал о таком, - Чарльз провел по двери ладонью. – Теплый.

- И отлично поглощает излишки силы в случае выброса. Но их давно уже не случалось. Очень давно, - Орвуд положил ладонь на дверь и та беззвучно отворилась.

Вошел он первым.

И факелы зажег.

Живой огонь? Тоже хорошо. Правильно.

Эдди огляделся.

Зала. Небольшая, шагов десять в поперечнике. Потолок выгнутый, неровный, видно, что делали вручную и как-то наспех, что ли. То ли дело пол. Камень выскоблен до зеркальной гладкости и в нем отражаются отсветы рыжего огня. И сам-то он кажется красным, что мясо.

И по этой красноте разбегаются тончайшие золотые нити. Паутинки сложного узора, в котором и круги, и звезды и снова же руны.

- Это… я такое только на рисунках видел, - Эдвин огляделся. – И то… весьма отдаленно похожее. «Основы прикладной некромантии».

- Запрещенные к переизданию?

- Скорее ограниченного пользования. Переиздаются они с высочайшего дозволения и малым тиражом. Но вы, полагаю, знаете.

- Истинные некроманты предпочитают рукописные книги, - Орвуд присел на корточки, коснувшись линий. – Это было создано еще моим прапрадедом. Для простых ритуалов.

- А… для сложных?

- Я ведь рассказывал про прадеда?

- Ясно.

- На самом деле весьма любопытный вопрос. Я знаю, что общепринятое мнение таково, что современные маги превосходят по силе своих предков. Но вот мне и в этом зале непросто, тогда как еще моему отцу он казался тесноват. Бертрам же, полагаю, не сможет воспользоваться и третью кругов.

Он замолчал.

И остальные тоже.

- Прошу, - Орвуд указал в центр. – Выбирайте место. И я изолирую нужный участок.

Эдди прошелся.

Здесь запах смерти ощущался особенно остро. Вонь проникала откуда-то снизу и, пожалуй, он мог бы дойти до самого её источника.

Но… надо ли?

Он остановился в самом центре. Звезда? Какие-то знаки… не помешают, и ладно.

- Тут, - Эдди опустился на камень. – Солью надо круг осыпать. И второй – для вас. Что бы ни случилось, не лезьте. Никогда не знаешь, какая хрень может откликнуться… в общем, пока круг цел, до вас она не доберется.

- А до тебя?

- И до меня.

- Я слышал, что соль порой используют подобным образом. И мелкую нежить она вполне способна остановить, но… будет ли достаточно? – Орвуд нахмурился и руки за спину заложил. – Я могу поднять защиту…

- Нет, - Эдди вытащил дудочки. Белая. И черная. Выбор. А еще недавно и одной не было. – Это сродни тому, что кричать, заперевшись в чулане. Можно, только вряд ли кто услышит. А вы же хотите, чтобы услышали? Вот… стало быть, соль. И девицу эту положите вон там. Свечи вокруг поставьте. Сами… может, все-таки подождете?

- Боюсь, интересы короны… - начал было Эдвин.

И Эдди махнул рукой.

Ну их. И корону туда же.

- Только, - он погладил дудочку. – Если вдруг потянет из круга выйти и вообще чего-нибудь такого послышится, вы не верьте особо. Или увидите кого. Мертвого. Они порой приходят. Не смейте выходить. Как бы ни хотелось.

Привязать бы их, скажем, к стене.

Но, чуялось, не согласятся.

Покойницу принесли, а с нею и свечи, и соль, и еще шкатулку какую-то, которую Эдди не просил. Но Орвуд-старший принял. И крышку откинул.

Вытащил какие-то веревочки, которые всем и роздал. Эдди тоже предлагал, но неуверенно.

- Что это?

- Веревка висельника, - Орвуд помог завязать веревочку на запястье Чарли. – Как ни странно, но весьма действенное средство, когда касается… тонкого мира. Способна удержать призраков на расстоянии.

Тогда Эдди обойдется.

Ему же не на расстоянии надо, а совсем даже наоборот.

Он обвел солью и женщину.

Нарисовал круг для этих вон, любопытствующих. И себе тоже. Свечи расставил. Зажигались они неохотно, и запах смерти сделался плотнее, гуще.

Отступить?

Поздно.

Эдди вернулся в свой круг, уселся и поднес дудочку к губам. Белую. Что ж, получится или нет, оно будет видно, а теперь только и надо, что дунуть, позволив ей самой выбрать мелодию.

Первый звук пронесся по зале шелестом ветра, прикосновением ласковым.

То ли вздохом, то ли всхлипом.

И дудочка заныла, затянула жалобную мелодию, торопливую, будто тот, кто желал говорить, очень боялся лишиться этой возможности.