Глава 8 В которой находится место семейному обеду и задушевным разговорам обо всем
Когда Эванора Орвуд вдруг замерла, уставившись в угол, я, признаться, испугалась. И не только я. Леди Орвуд крепко побледнела и сказала что-то такое, что леди произносить точно не стоит. А потом спохватилась и позвала:
- Эва? Эва, девочка…
- Вы слышите это? – Тори сама чашку отставила и сжала голову руками. – Какой… неприятный звук.
Только теперь я и вправду услышала. Не сказать, чтобы неприятный. Далекий. Нервный такой. Свербящий. И зовущий. Но стоило отвлечься и звук исчез.
Леди Орвуд вынула кружку из пальцев дочери, бросила вышитую салфетку, прикрывая пятно на юбке, и вздохнула.
- Опять.
- Опять? – я помахала перед распахнутыми глазами Эвы рукой. Ничего. – Что с нею?
- Ушла, - её сестрица поерзала и сунула палец в ухо. – Нет, все-таки до чего мерзкая музыка. Я… я, пожалуй, выйду в сад. Все равно пользы нет. А чувство такое, будто спицу в ухо суют. Мама, прошу меня…
- Беги уже.
И она действительно побежала, подхватив юбки. Мне только и осталось, что взглядом проводить.
- Это… впервые это случилось, когда Эве было семь. Она и не помнит. Но я… - леди Орвуд разгладила юбки. – Мы тогда отправились на похороны. Моя кузина… ушла в родах. Печальное событие. Все очень огорчились.
Я думаю.
Но молчу. Только гляжу на Эву, что застыла с прямой спиной.
- Дорога еще тяжелой была. Осень. Дождь. Экипаж застрял. Мы… промокли все. И опоздали. Получилось весьма неудобно. И у Тори температура поднялась. Я их уложила, а потом ночью еще вставала. Как-то няньки были, но… я им не очень… иногда они весьма безалаберны. Вот. Я пришла и увидела, что Эва сидит в постели. Сидит и смотрит. В стену. Решила, что у нее тоже жар, но нет. Лоб был холодным. А она сидела, сидела, потом просто упала и…
Нынешняя Эванора падать не собиралась. Надеюсь, что и не соберется. Ровненько так сидит. И дышать дышит. Слегка бледновата, но не смертельно.
Пульс тоже ровный. Я руку на всякий случай пощупала. Кожа теплая, живая.
- Наутро она сказала, что ребенка нельзя называть Адамом. Он – Стивен. Вот… тоже неудобно вышло, но она… она была весьма убедительна. И супруг подтвердил, что ощущает… изменения тонкого слоя, кажется. Он как-то объяснял. Мы уехали. Я… я надеялась, что это все совпадение, девочка ведь так чувствительна. И дорога, болезнь Тори…
- Дар? – уточнила я.
- Да. Дар начал пробуждаться. Хотя нам говорили, что как такового его нет. Были еще случаи. Сперва спонтанные. Она вот так застывала, даже амулеты, которые муж сделал, не спасали. Одно время он и блокирующие браслеты принес. Но тоже не помогло… вот… и постепенно Эва научилась уходить сама. По своему желанию. Жутковато, но мы решили не мешать. Она и Тори научила. Вдвоем. Говорили, что там видят, что… а потом однажды Тори просто не очнулась. Эва да, а она… она осталась лежать.
Леди Орвуд поднесла сцепленные руки к лицу, будто собираясь укусить собственные пальцы.
- И сперва мы надеялись, что это… это временно. Потом тоже надеялись.
- Она вернулась.
- Но вдруг все повторится снова? – во взгляде леди Орвуд мне виделся страх. И еще надежда. Причем не понять, на что именно она надеялась. Что я уверю, будто бы история не повторится?
Или у меня есть волшебный способ вывести девчонку из транса?
Или… не важно что, главное пообещать? Ей ведь по сути и нужно лишь это обещание.
- Может, и нет, - осторожно сказала я. – Она же… она не такая беспомощная. И опытная тоже. Мне Эдди рассказывал. Она смогла найти дорогу из… того дома. Так что тут бояться нечего.
Леди Орвуд кивнула.
- И все-таки… иногда мне хочется, чтобы у них не было дара.
- Тогда бы мы вряд ли отыскали её.
- Я это понимаю, но… у них и так немного шансов найти мужа. Хорошего мужа, а не такого, которому нужны лишь деньги, теперь еще и это…
Тихий вздох.
- Не спешите, - вот тут я точно знала, что сказать. – Мужья, они как тараканы, порой сами заводятся, вне зависимости от желания.
По-моему, прозвучало несколько двусмысленно, но леди Орвуд взглянула с благодарностью.
А девица вдруг качнулась и моргнула.
Взметнулись руки к лицу.
И дыхание сделалось частым-частым.
- Я… я…
- Ты, - я взяла её за руку. – Как зовут помнишь?
- Эванора, - на меня посмотрели с удивлением. – И… извините. Пожалуйста. Кажется… я не специально, мама. Просто позвал и… и устоять невозможно. Ох…
- Тебе дурно?
- Нет… и он просил передать, что не откажется от обеда. Я тоже. Это все забирает столько сил. Голова опять кружится, но пройдет.
- Оно хоть того стоило? – поинтересовалась я.
И Эва прикрыла глаза, а потом ответила.
- Да. Стоило.
Они и вправду вышли. Эдди, взъерошенный и, кажется, раздраженный. Чарльз, потирающий челюсть, и клянусь, что на скуле его постепенно проступал синяк. И слегка виноватый тип, которого мне представили, как Эдвина Дархарда. Мрачный, как ночь, Орвуд-старший, от которой во все стороны тянуло мертвечиной. И несколько растерянный Бертрам. Он вот, кажется, совершенно точно не понимал, что произошло.
Что бы ни произошло, это ему не нравилось.
Может, потому что поучаствовать не довелось?
Нет, мысли свои я при себе оставила. А вот леди Орвуд и вовсе сделала вид, будто бы все это – совершенно нормально. И бледная, но спустившаяся к обеду Эванора, которая успела и платье сменить, и косу переплести. Столь же бледная и раздраженная Виктория. Она платье не меняла, а в пальцах вертела сухой листок. И… все остальное.
- Прошу, - леди вымученно улыбнулась. – День ныне чудесный, не правда ли…
- Несомненно, - Эдвин Дархард поспешно отряхнулся и на губах его появилась улыбка. – Редко случаются дни столь солнечные и ясные… дамы, но ваше присутствие…
И эти слова будто сигналом послужили.
Заговорили сразу и все. Про погоду, про… что-то еще, столь же важное. А Чарльз, наклонившись ко мне, тихо-тихо произнес:
- Я его видел.
- Кого?
- Змееныша, - он сказал это в самое ухо, и я едва не подавилась от неожиданности. Предупреждать же надо. А еще, судя по тоскливому взгляду супруга, ничего хорошего Змееныш ему не сказал.
Вот что за люди, а? Помер, так веди себя, как приличному покойнику положено! Но нет же ж…
- Потом расскажу, - пообещал Чарли.
- Кстати, от вашей игры меня стошнило, - светским тоном заявила Виктория Орвуд.
- Тори! – леди Орвуд, кажется, настолько устала, что даже в ужас не пришла.
- Ай, мама, да все равно нас никто не примет, как юных прекрасных леди. А вот ужасные… - она слегка прищурилась.
- Виктория, - голос отца был сух. – Будь добра вести себя прилично, иначе я решу, что ты слишком дурно воспитана, чтобы в принципе выпускать тебя из дома.
Глаза Тори нехорошо блеснули.
- Знаете, - Эдвин чуть поерзал. – А мне порой тоже невыносимо душно становится от всех этих правил… иногда кажется, что я попал внутрь музыкальной шкатулки. У моей матушки есть такая, красным бархатом обита, а внутри леди и джентльмен в танце кружатся. Заводишь и они кружатся, кружатся, пока завод не иссякнет.
Он потер лоб.
- Кажется, я тоже слишком много говорю… и простите вашу дочь, леди Орвуд. Это не её вина. Это… кажется, мое эхо.
Эдвин поднялся.
- Я вынужден… откланяться. Я…
Он хотел сказать еще что-то, но покачнулся и осел на пол. Надо же, оказывается, не только леди падают в обмороке.
- Вот знаете, - Тори чуть наклонилась. – Первое, что усваиваешь, если начинает кружиться голова или что-то… не так, то лучше прилечь. На всякий случай.
- Если на него вылить воду, он может очнуться, - заметила Эва и подала стакан с лимонадом. – Мокрое всегда такое гадостное! Я вот ненавижу, когда на меня что-то льют…
- Думаю, - Чарльз поднялся. – Стоит куда-нибудь его перенести. И подальше. Он менталист.
- Тогда понятно, - Орвуд-старший, кажется, выдохнул с облегчением. И тоже встал. И Эдди, который этого менталиста-неудачника на руки подхватил, заметив:
- Я ему предлагал наверху нас подождать.
- В следующий раз прислушается, - Чарли явно не чувствовал себя виноватым. – Пожалуй… мы откланяемся. Прошу прощения, леди Орвуд, но… с учетом нестабильности неплохого менталиста, находиться рядом с ним будет просто-напросто небезопасно.
- Благодарю… думаю, нам стоит посетить магазины… какие-нибудь магазины определенно стоит посетить. И да… чувствую, что голова немного кружится. Господи, как я устала от этого всего! Может, лучше все-таки на море…
Я открыла рот, но муж потянул меня к выходу, и потому спросить, что изменится на море, я просто-напросто не успела. Ничего, потом спрошу.
И еще скажу, что море только нервы успокоит. Но лучше успокоить их успокоительным, оно станет дешевле. Боже, ну и бред же в моей голове! А главное, мне так хочется им поделиться со всеми!
Я зажала рот руками, чтобы не сказать, что…
Не помню уже что, но помню, что сказать хотелось. Нет, этого их Эдвина, несмотря на насквозь благообразную физиономию, нужно держать подальше от нормальных людей. А то ведь этак наговоришь чего-нибудь не того.
Совсем не того.
В карете я руки убрала.
Как-то даже… как-то полегчало, что ли.
- И что это было? – уточнила я у мужа, который тоже сидел прямо-прямо и глаза выпучивши. Эдди и вовсе в доме остался. Надеюсь, его на откровения не потянет.
А…
- Я знал, что у него ментальные способности, но вот чтобы настолько выраженные, - Чарли поморщился. – Теперь голова болеть будет. Понимаешь, когда твой брат играл, то сперва вышли к Эдвину. Его хороший товарищ, который… он вроде и живой, но как бы в себя не приходит. Его в сгоревшем доме нашли.
Чарльз поглядел на меня и тяжко вздохнул.
Ага, совестно. Про сгоревший дом я вот впервые слышу. Между прочим, нехорошо.
- Тот дом, в котором проводили аукцион, сгорел. И почти дотла выгорел. Только подвалы уцелели… чудом… ладно, я смог оттянуть энергию и перелить её в камень. Вот как ты делала.
Но кто-то мне твердил, что так небезопасно и вообще.
- Если бы не сделал, то полквартала выгорело бы! Это мой долг и…
- Ага, - я поморщилась. Голова и вправду начала ныть. А она у меня почти никогда не болела. Еще там, дома, доктор говорил, что у меня здоровья с крепким таким запасом.
Прав был.
- Вот… в подвале нашли друга Эдвина. И ту девицу, распорядительницу… и еще алтарь… я этому идиоту скажу, что если себя не контролирует, то нужно артефакт носить! Блокирующий… чтоб его.
- Скажешь, - успокоила я мужа. – Конечно. И в рожу дашь.
- Зачем?
- Я откуда знаю. Он же тебе дал зачем-то.
- А, - Чарльз погладил щеку. – Это я его сам попросил. Змееныш вывел, едва из круга… нет, надо по порядку. Орвуды пытались призвать души, но не вышло.
- И вы решили позвать Эдди?
Ну да, в принципе, правильно. Я бы тоже так сделала.
- Тогда это показалось отличной идеей.
- А теперь?
- Я… мы не слышали, о чем он говорил… он обещал рассказать попозже. Главное, что сперва Эдвин увидел этого своего друга. А потом ко мне Змееныш явился. И… он сказал, что я тебя люблю, потому что у тебя дар. Тот… проклятый.
- Ага.
- И мне бы помолчать надо. Но я ему рожу набью… менталисты крайне неустойчивые твари, поэтому обычно и держатся в стороне от людей. Если дар выраженный. А у него, мать его, выраженный… верно, когда твой брат играл, что-то нарушилось. Или Эдвин решил добавить немного легкости в разговор. Менталисты воздействуют и на эмоции.
- Но переборщил и всех понесло.
- Точно.
- А его?
- Не знаю. Думаю, просто вычерпал себя и все. Отойдет. А там и Орвуды с ним… побеседуют на тему.
Тут Чарльза откровенно передернуло, явно представил себе эту беседу. И живенько так… да уж. Но с другой стороны – сам виноват. Нечего к другим людям в головы лезть.
- Но все-таки то, что делает твой брат, это… ты не обижайся, но это очень и очень странно.
А то я сама не знаю.