Глава 11 · Грэм

Что-то изменилось после того, как Сорайя побывала в дамской комнате накануне вечером. До этого она была привычно саркастичной, сумела очаровать шестидесятилетнего исследователя в области фармакологии, всего лишь оставаясь самой собой. А потом она стала молчаливой и отстраненной. Когда я проводил ее до дома, она не пригласила меня войти, а в ее поцелуе не было обычного огня, пылавшего между нами. Боясь давить на нее, я решил подождать и посмотреть, что будет на следующий день. Ничего не произошло. Поэтому я сидел в моем офисе в субботу днем, уставившись на стопку документов. Мое умение концентрироваться бесследно испарилось после того, как эта женщина ворвалась в мою жизнь.

Я взял телефон, но потом бросил его обратно на письменный стол. К трем часам я повторил это движение двадцать долбаных раз. В конце концов, я обругал себя девчонкой и быстро набрал сообщение.

Грэм: Мы пережили два мероприятия. Наша сделка все еще в силе?

Я гипнотизировал проклятый телефон, пока на экране не запрыгали точки. Уровень моей тревоги рос, пока они сначала запрыгали, потом остановились, потом снова запрыгали. О чем там было думать, всего лишь надо было ответить, что наша сделка эксклюзивности в силе. «О чем ты думаешь, Сорайя Венедетта?»

Сорайя: Ты уверен, что именно этого ты хочешь?

Я мгновенно напечатал ответ.

Грэм: Я хочу этого с первого дня. Эти тесты были твоей идеей.

Сорайя: Я нервничаю.

Я нажал на «позвонить» вместо того, чтобы играть в сообщения «угадай, что ты думаешь на самом деле». Она ответила после первого гудка.

– Что она тебе сказала?

– Айвери?

– Кто же еще?

– Я уже говорила тебе.

– Скажи еще раз. Я что-то упустил.

– Я точно не помню ее слова.

– Скажи то, что помнишь.

– Ну, изначально она караулила меня, пока я пи́сала. Потом сказала, что оказывает услугу женской половине человечества, предупреждая меня на твой счет.

– Продолжай.

– Да больше ничего особо и не было. Она сказала, что я не стою ее времени и что я сама в конце концов все пойму. Потом она сказала, чтобы я спросила у тебя, почему ты решил уничтожить компанию мужа ее лучшей подруги.

– Я уже рассказал тебе о Лиаме и Женевьеве. Он мой конкурент.

С минуту Сорайя молчала.

– Утром я набрала тебя и Лиама в поисковике Google.

С силой выдохнув, я откинулся на спинку кресла.

– И…

– Там было несколько статей о том, как ты пытаешься совершить недружественное поглощение его компании.

– Все верно.

– Во всех статьях говорится, что ты платишь практически двойную рыночную цену. Я мало разбираюсь в бизнесе, но зачем ты это делаешь? Если не для того, чтобы уничтожить мужчину, укравшего у тебя женщину, которую ты все еще любишь? Женщину, чье имя было вытатуировано на твоем теле?

– К чему ты все это говоришь?

– Я нервничаю, Грэм. У меня такое чувство, словно ты способен проглотить меня целиком.

– Я пытался.

– Да, и это тоже. Но ты же понимаешь, о чем я.

– Ты боишься, что я причиню тебе боль?

Сорайя вздохнула:

– Да.

– Компании Лиама принадлежит двадцать три процента акций в «Пембрук Индастриз». В прошлом году я приобрел двадцать восемь процентов акций в «Пембрук» под прикрытием подставной компании, в которой я являюсь единственным акционером. Если я приобрету компанию Лиама, то вместе с его долей в «Пембрук». Это даст мне пятьдесят один процент акций, и я получу контрольный пакет. Только этот пакет стоит вдвое больше, чем компания Лиама. Я охочусь за «Пембрук», а не за компанией Лиама. Аналитики предполагают, что виной всему вражда, раз он когда-то был моим служащим.

– То есть ты больше не любишь Женевьеву?

– Нет. И если тебя это тревожит, ты могла бы спросить меня, Сорайя.

– Прости меня. Думаю, я просто не в себе от того, что происходит между нами.

– Как и я. Но знаешь, что я понял?

– Что именно?

– Не в себе мы оба или нет, что бы ни происходило между нами, этому суждено случиться. Ни один из нас не в силах это остановить. Так почему бы тебе не донести твою задницу до моего офиса и не сказать мне лично, что ты жалеешь о сделанных второпях выводах?

– Это кодовое обозначение того, что мы будем играть в босса и секретаршу на твоем письменном столе?

– Неси свою задницу сюда.

Она фыркнула. Приятно, что мое постоянное страдание, по крайней мере, смогло ее развеселить.

– Ни за что, Морган.

– Прекрати динамить меня, Сорайя.

– Я не динамлю. Я действительно не могу приехать к тебе. Я не дома.

– Где же ты?

– Помогаю Делии на шоу на ярмарке. Мы в нескольких часах езды от города.

Я нечленораздельно выругался сквозь зубы.

– Когда ты вернешься?

– Утром. Шоу заканчивается поздно ночью, а Делия и днем-то плохо водит машину. Плюс ей предстоит сделать пирсинг почти сотне посетителей на шоу. К тому времени, когда шоу закончится, у нее глаза будут в кучку. Поэтому после шоу мы собираемся перебраться в отель на другой стороне улицы.

– И что ты собираешься делать весь день?

– Помогать. Я дезинфицирую кожу перед пирсингом и держу трусишек за руку.

Я не был уверен, что хочу услышать ответ, но я все равно спросил:

– Что ты будешь дезинфицировать?

– Как обычно. Уши, носы, пупки, языки, соски и один-два пениса.

– Не понял?

– Это в медицинских целях.

– Ага, я сразу почувствовал себя лучше, представив, как ты будешь обрабатывать мужские члены. Уверен, что Делия профессиональный врач.

– Расслабься. Это такая ерунда.

^ДВот это сноб! ^д – Да. Ты права.

– В самом деле?

– Конечно. – Я чуть прикрыл телефон рукой и крикнул секретарше, которой не было в офисе. – Элизабет!

Можешь зайти сюда на минуту?

– Элизабет? Так зовут твою новую секретаршу?

– Да. Я собираюсь вымыть ей сиськи.

Сорайя хихикнула. Эта женщина смеется надо мной.

Опять.

– Что тебя так рассмешило?

– Я сама видела, как ты обходишься с секретаршами. Я почти уверена, что она не позволит тебе вымыть ей ноги, не то что сиськи.

«Печально, но она, вероятно, права».

– Когда я тебя увижу?

– Завтра вечером.

– ОК.

– Я заеду за тобой в шесть.

– Подходит. А теперь мне надо идти. Большой татуированный парень только что вошел в палатку Делии. Именно такие обычно больше всех нуждаются в том, чтобы их держали за руку.

– Замечательно. Теперь я буду представлять, как ты дезинфицируешь член какому-нибудь лысому мускулистому парню, а он пялится на твою внушительную задницу и возбуждается.

– У тебя очень живое воображение.

– До завтра, Сорайя.

– До скорого, Костюм.

Через несколько минут после того, как мы закончили разговор, мой айфон снова подал сигнал. Пришло сообщение от нее.

Сорайя: Да, наш уговор в силе.

* * *

Мне нужно было, чтобы она перестала думать о разговоре с Айвери, показать, что ей нечего бояться этого дерьма, если речь идет обо мне. Не в силах сосредоточиться на чем-то еще, кроме того, чтобы увидеть Со-райю этим вечером, я рано ушел из офиса, что в последнее время как будто стало нормой. Если бы я не был владельцем компании, я бы себя точно уволил.

Вернувшись в свою квартиру, я принялся резать овощи для пасты примавера, которую я собирался приготовить. Меня ни в коем случае нельзя было назвать искусным поваром, но паста аль денте у меня получалась отменно. Раньше я отправил сообщение Сорайе, чтобы сообщить ей об изменении планов. Я готовил для нас ужин у меня дома. Такая перемена была, по моим ощущениям, правильной после фиаско на званом вечере. Мне требовалось впустить ее в мое пространство и показать ей себя с более непринужденной стороны.

Я только что включил телевизор, встроенный в стену моей кухни, выбрав шоу из списка записанных, когда зазвонил телефон. Это была Сорайя. Я схватил полотенце, чтобы вытереть руки, а потом ответил.

– Привет, красотка.

– Привет… – Она помолчала. – Что это за музыка на заднем плане?

– Телевизор.

«Вот черт».

Отчаянно пытаясь уменьшить звук, я вскоре сообразил, что пульт управления не работает. Индекс моей крутизны был на грани обвала.

– Это была первая серия «Главного госпиталя»?

– Нет, – солгал я.

– Обманщик.

«Проклятье. Пойман на месте преступления».

Я виновато рассмеялся.

– ОК, это был он. Ты меня поймала.

– Ты смотришь мыльные оперы?

– Только эту.

– А я-то думала, что у нас нет ничего общего…

Я кашлянул и сдался на милость неловкости.

– Ты тоже его смотришь?

– Смотрела раньше… Сейчас это бывает не так часто.

– Я никогда не понимал этот сериал, пока моя мать не заболела. Я тогда учился в старшей школе. Она была одержима «Главным госпиталем». Когда мама уже не вставала, я сворачивался калачиком рядом с ней в три часа дня и смотрел серию вместе с ней. В конце концов я разобрался в некоторых сюжетных линиях и продолжал его смотреть после того, как мамы не стало. Сериал напоминает мне о ней.

Сорайя помолчала немного, потом сказала:

– Грэм… Я… Спасибо, что ты рассказал мне об этом. На меня неожиданно нахлынули эмоции, поэтому я быстро сменил тему.

– Чему я обязан этим телефонным звонком?

– Я хотела спросить, принести ли мне что-нибудь с собой.

– Только твою красивую задницу, детка.

– Я серьезно. Мне хочется что-нибудь принести.

– Все есть.

– ОК. Тогда вино.

«Упрямая девчонка».

– Мой водитель заедет за тобой через час.

– Хорошо.

Я помолчал немного, а потом прошептал ее имя:

– Сорайя…

– Да?

– Не могу дождаться, когда увижу тебя.

* * *

Я был настолько поглощен красивой сервировкой стола, что забыл предупредить швейцара, чтобы он просто проводил Сорайю сразу наверх. Когда он позвонил, чтобы сообщить о гостье, я решил немного над ней пошутить.

– Пожалуйста, передайте трубку мисс Венедетте, – сказал я швейцару.

В трубке зазвучал ее голос:

– Да?

Мой член дернулся при звуке ее голоса. Сорайя была далеко от меня, но от одного осознания того, что она уже внизу, он напрягся.

– Чем я могу вам помочь, мисс?

Она хихикнула.

– Это «Главный госпиталь»?

«Проказница».

– Если ты сыграешь роль медсестры-озорницы, то это может быть и госпиталь. Верни трубку швейцару и неси свою задницу сюда.

Я попросил швейцара проводить Сорайю до лифта. Стук ее каблуков был ритмичным и громким, и Блэки сразу же залаял.

Идя к двери, я обратился к псу:

– Да-да. Погоди, сейчас ты ее увидишь.

Мое сердце забилось быстрее, стоило мне только открыть дверь и увидеть, что от красоты Сорайи захватывает дух. Ее волосы были распущены, но вид у них был такой, как будто волнистые пряди растрепал ветер. Их кончики все еще были зелеными, и она надела изумрудную блузку в тон, без рукавов, но полностью закрывающую грудь. У ворота был завязан бант. Узкие черные брюки выглядели так, словно их нарисовали на ее ногах. В общем и целом, ансамбль был дразняще-консервативным по сравнению с ее обычными нарядами. Губы, обычно накрашенные ярко-красной помадой, не были накрашены, как будто знала, что я собираюсь целовать их позже.

Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее, я с сожалением опустил руки вдоль тела. Я поклялся не дотрагиваться до нее и не целовать, боясь, что не смогу остановиться. Поэтому я собирался держать себя в руках так долго, как только смогу. Этот вечер должен был показать Сорайе, что она может доверять мне. Если бы я набросился на нее сразу на пороге, то доказал бы обратное.

– Входи. – Я втянул носом ее цветочный аромат, когда она вошла в комнату.

Пес тут же начал скакать вокруг нее.

– Отстань от нее, Блэки.

С удивлением на лице Сорайя вручила мне бутылку вина, которую принесла с собой, нагнулась и подхватила собаку на руки. Блэки принялся лизать ее лицо.

«Черт, я бы тоже не отказался». Забрав у нее собаку, я пошутил:

– А ты думала, что это меня тебе придется отдирать от себя.

– Вы были очень хорошим, мистер Морган.

– Я стараюсь, – искренне ответил я.

– О боже! – Она прикрыла рот рукой. – До меня только что дошло. Пес из «Главного госпиталя»! Твою собаку назвали в честь того Блэки.

– Верно.

Сорайя указала на мое лицо:

– Ты ведь не смущен, нет?

– Нет.

– Неправда, у тебя краснеют уши!

«Черт».

– Я думаю, это очень мило, Грэм, особенно то, что шоу напоминает тебе о матери. Спасибо, что поделился этим со мной.

– Не думаю, чтобы я кому-то рассказывал об этом.

Ты умеешь превращать меня в кашу, Венедетта.

– Хорошо. – Она широко улыбнулась.

Медленно соединив ладони, я сказал:

– Ну, раз уж речь зашла об этом, давай проверим, как хорошо ты знаешь «Главный госпиталь».

Сорайя сверкнула хитрющей улыбкой, принимая мое предложение.

– Испытай меня.

– Есть еще кое-что, главный идентификатор, который связан с шоу «Главный госпиталь».

– Что я получу, если назову правильно?

– Особенный поцелуй от меня позже.

– Вот как? Особенный, значит?

– Я дам тебе подсказку.

– Хорошо.

– Это рифмуется со словом «орган».

– А, ты опять об этом. Ок… Это твоя фамилия, Морган. – Мне показалось, что она только что провела параллель. – Точно! Боже! Твоя фамилия тоже встречается в сериале!

– Совпадение фамилий – это чистая случайность, разумеется, но буква Джей в моем имени – это сокращенное от Джейсон.

Сорайя понимающе кивнула.

– Джейсон Морган… Как персонаж фильма.

– Мама думала, что это блестяще.

– Судя по всему, твоя мама была очень умной женщиной.

– Она и была умной, веселой, яркой, полной жизни… Почти совсем как ты, Сорайя. – Я подошел к гранитной столешнице и открыл бутылку белого вина «совиньон», которую она принесла. Протянув ей хрустальный бокал, я спросил:

– Могу я устроить для тебя экскурсию?

Потягивая вино, мы обошли квартиру. Сорайе особенно понравился электрический камин в моей спальне. Я не мог дождаться того дня, когда наконец трахну ее перед ним.

Наконец мы снова вернулись в гостиную и остановились возле огромного, от пола до потолка окна, из которого открывался вид на Манхэттен.

Сорайя засмотрелась на красочные огни города.

– Я всегда мечтала, чтобы у меня был такой вид из окна.

А я смотрел только на нее.

– Этот вид принадлежит тебе. Ты можешь приходить в любое время, когда захочешь.

– Значит, я могу только приходить сюда?

– Я не это имел в виду.

– О, я понимаю. Ты необычно вежлив и политкорректен сегодня вечером. Что в тебя вселилось, Грэм Джейсон Морган?

– Тебе не нравится, когда я вежлив? Я стараюсь ничего не испортить сегодня вечером. После того, что произошло на званом вечере…

– Ты замечательный. Ты хорош таким, какой ты есть. Мне нравится, что ты всегда честен со мной, когда речь идет о твоих мыслях и чувствах. – Сорайя прислонилась ко мне и ухватилась за мой шерстяной свитер, от чего мой член напрягся. Я почувствовал, что не смогу долго сдерживаться, а она продолжала:

– По правде сказать, я предпочитаю честность всему остальному. Мне всегда хотелось, чтобы ты говорил мне правду, пусть даже ты боишься, что она меня оскорбит. Думаю, ты даже не представляешь, как сильно я нуждаюсь в правде.

– А я думаю, что ты даже не представляешь, как сильно мне нужна ты. – Теперь, когда ее руки лежали на моей груди, я пропал. – И я дам тебе все, что тебе нужно. Ты хочешь абсолютную правду?

– Да. Скажи мне, чего ты хочешь.

– В каком смысле? В моей жизни? Или прямо сейчас? Уточни.

– Скажи мне, чего ты хочешь сейчас, в этот самый момент?

– Ты не обидишься на меня за мой ответ?

– Если ты действительно об этом думаешь, то нет.

Мой голос прозвучал хрипло.

– Я хочу ощутить твой язык на моем члене.

«Все. Мне хана».

Ее ресницы соблазнительно затрепетали.

– Что еще?

– После того как ты возьмешь меня в рот, я хочу раздеть тебя догола и попробовать на вкус твою «киску» перед тем, как трахнуть тебя сзади, когда твои руки будут упираться в это окно.

– А что потом?

– Я хочу войти в тебя.

– Потом?

– Потом… Потом мы будем голыми в постели есть пасту.

Мы оба коротко рассмеялись, а потом тон снова стал серьезным.

Сорайя оглядела гостиную.

– Когда вдруг стемнело?

– Не знаю. С того момента, когда ты переступила порог, я не замечал ничего кроме тебя. Такова правда.

– Спасибо, что был честен со мной, Грэм.

Это были ее последние слова перед тем, как она коснулась пальцами банта у ворота и начала медленно развязывать его. Черт побери, судя по всему, это была награда за мою честность. Она расстегнула пуговицы, и ее атласная блузка упала на пол. Потом она расстегнула свой черный кружевной бюстгальтер с застежкой спереди, и ее груди вырвались наружу. Хотя уже стемнело, огни города давали достаточно света, чтобы я заметил, как сжались ее соски от прохладного воздуха.

Судорожно вздохнув, я сказал:

– Позволь мне согреть тебя. – Я наклонился и безжалостно втянул ее грудь в рот. Она застонала в ту же секунду, когда мои губы коснулись ее кожи.

Пальцы Сорайи впились в мой свитер, потянули и стащили его с меня. Прижавшись голой грудью к ее груди, я взял ее язык в рот и начал медленно посасывать его. Мой член, уже в полной боевой готовности, рвался наружу у ее живота. А потом, когда ее ручка накрыла мою промежность, она лишила меня последних остатков контроля.

Сорайя неожиданно опустилась на колени.

«Я пропал».

Казалось, мое сердце бьется быстрее своих возможностей, когда она расстегнула молнию и вытащила мой член наружу. У меня было ощущение, будто время остановилось, когда Сорайя подняла на меня глаза, и ее язык с шариком медленно обвел головку, уже влажную и готовую для ее рта. Моя голова непроизвольно откинулась назад от ощущения, которое можно описать как абсолютное блаженство.

«Это рай».

Когда она неожиданно раскрыла рот шире, взяла мой член в рот, мои яички напряглись в отчаянной попытке удержаться от того, чтобы мгновенно не прыгнуть в ее прекрасное горло. До меня дошло, что я попал куда круче, чем думал, потому что я ни за что не смог бы отпустить ее после того, как узнал, что это за ощущение.

Я мог думать только о том, что не могу дождаться, когда окажусь внутри нее, как я хочу овладеть каждым дюймом ее тела, каждым ее отверстием. Мне хотелось владеть ею, но правда заключалась в том, что… она уже владела мной. Я пропал.

– Помедленнее, детка.

И тут зазвонил мой айфон. «Черт». Ни за что на свете я не мог ответить. Когда сразу после этого зазвонил стационарный телефон, у меня упало сердце. Я знал, что это звонит бабушка. Мими была единственным человеком, знавшим номер моего городского телефона. Включился автоответчик.

– Мистер Морган? Это Кембрия Линч, социальный работник вашей бабушки. Она сегодня очень неудачно упала и находится в госпитале Уэстчестер. Я звоню, чтобы сообщить вам об этом. – Конец сообщения прозвучал невнятно.

Сорайя выпустил мой член изо рта и отпрянула от меня, как только осознала, что было сказано. Я подбежал к телефону и снял трубку, но Кембрия уже отсоединилась.

Приводя в порядок брюки, я снова посмотрел на Со-райю, пребывая в абсолютном тумане.

– Мне нужно мчаться в госпиталь.

Она начала быстро одеваться.

– Я поеду с тобой.

Я едва не споткнулся о Блэки, который явно рассердился, потому что он грыз на полу свою игрушку. Я молился о том, чтобы один из лучших вечеров в моей жизни не превратился в один из худших.