Глава 12

– Неужели ты и сейчас считаешь, что это совпадение? – Вержбицкий нервно расхаживал по нашей каюте. – Я только дотронулся до нее… И тут это масло падает! А потом и она сама! Разве не мистика? – На разлитом масле трудно не поскользнуться, – парировала я. – Нужно быть осторожным. Горе-массажистке доктор диагностировал трещину на лодыжке. Естественно, наложил гипс  и на ближайшую неделю, а то и две, назначил постельный режим. В общем, вывели девушку из строя. Признаться, я тоже испытывала чувство вины за произошедшее: ведь не подтолкни я босса на этот поступок, с этой Эмми все было бы в порядке. Нет, Вержбицкому, конечно, тоже не мешало бы свои мозги иметь, но подстрекательницей все равно быть неприятно. – Хоть из каюты не выходи, честное слово! – продолжал стенать босс. – Все, решено, остаюсь здесь. Ужин тоже закажу в каюту. И завтра никуда отсюда не выйду. Он упал в кресло и схватил меню. – Зачем все усложнять? – я недоуменно пожала плечами. – Не проще ли всего лишь перестать флиртовать с женщинами? А так, ходите куда хотите… – Ты считаешь, это проще? – на меня бросили уничижительный взгляд. – Ну если только в этом заключается смысл вашей жизни… –  и я развела руками. – Значит, завтра на экскурсию по острову Дьявола я выхожу одна? Вы ведь, помнится, так хотели туда попасть. Не рискнете уже? – Я подумаю, – после минутного колебания, ответил босс. – Может, и рискну… А ты? Пойдешь на ужин?.. – Пойду, – решительно ответила я. – Может, все-таки проверишь… – Нет! – оборвала его я. – Простите, Ярослав Юрьевич, но вы сейчас ведете себя как сутенер!.. – Да ладно, не преувеличивай, – хмыкнул он. – Скажешь тоже… Сутенер. Никто тебя не заставляет… Не хочешь – не надо. – Не хочу! И не буду! – я взяла из шкафа одежду и направилась в ванную. Переодеваться к ужину. Когда вышла оттуда, в дверь как раз постучали. – Моя еда, – подскочил довольный босс и пошел открывать. На пороге, по закону наивысшей подлости, стоял Питер с тележкой: – Ужин для господина Вержбицкого, – огласил он. И наконец увидел меня. Подмигнул. Я чуть улыбнулась в ответ. И только потом заметила, что босс с внимательным прищуром наблюдает за нами. Ага, видимо, ждет, что я начну хвостом перед Питером махать. Проверять, так сказать. Нет уж, не дождетесь, Ярослав Юрьевич. – Я ушла, – сообщила им обоим и поспешила покинуть каюту. Притом направилась к дальнему лифту, чтобы Питер не смог меня догнать. Ужин я провела в приятной компании Глории. После него мы еще прогулялись по палубе, послушали музыку, выпили по безалкогольному коктейлю в одном из баров. В каюту вернулась около десяти и застала босса уже в постели. – Не шуми только, – буркнул он мне из-под одеяла. – Постараюсь, – шепотом ответила я. После прогулки у меня было хорошее настроение, поэтому препираться с Вержбицкий совсем не хотелось. Быстро разделась, умылась и заняла свою сторону кровати. – Спокойно ночи, – услышала глухой голос босса с другой стороны. – Спокойной ночи, – отозвалась я и, не удержавшись, усмехнулась. Похоже, целибат ему дается нелегко. К острову Дьявола, где до середины двадцатого века располагалась одна из самых страшных тюрем человечества,  лайнер причалил около десяти. На самом деле под этими названием объединились три острова, но экскурсии в основном проводились на самом большом – Королевском. Все главные  туристические объекты находились именно здесь. Имелся даже небольшой отель, но весьма скромный, с минимумом услуг, только лишь для ночевки, и никак не для отдыха. Тяжелый влажный климат самого экватора, лес с дикими животными (в основном, обезьянами), ну и полное отсутствие пляжей как таковых, еще и пустующая тюрьма под боком – все это располагало, скорее, к экстриму и щекотанию нервов, чем к расслаблению. Да, а вместо мягкого золотистого песочка остров окружали острые скалы с обрывами и… воды, кишащие акулами и пираньями. Говорят, за всю историю существования этой жуткой тюрьмы сбежать из нее удалось лишь двоим. Наверное, если бы я была туристом, то осталась на лайнере и не стала спускаться на берег этого острова, но босс, да и его тетя, ждали моего мнения по экскурсии, потому пришлось посетить и ее. Все утро до прибытия Глория бегала среди своих туристов, уточняя, у всех ли есть прививки от желтой лихорадки, без которой на остров не пускали. У двоих американцев подтверждения вакцинации не нашлось, и выяснение причины этого на полчаса задержало экскурсию. Желающих посмотреть на остров-тюрьму оказалось невероятно много. Казалось, на берег высыпали почти все пассажиры, включая любвеобильных молодоженов и нашу соседку по самолету со всем ее семейством. Некоторых же туристов я и вовсе видела впервые. Например, вон ту худенькую низенькую блондиночку с огромным профессиональным фотоаппаратом. Она ни на секунду не прекращала им щелкать и настолько увлекалась своим занятием, что порой спотыкалась или врезалась в других туристов. Последней жертвой ее рассеянности стал Вержбицкий. Она впечаталась в его грудь спиной и хорошенько оттоптала ноги своим кроссовками на высокой подошве. Босс сперва хотел возмутиться, но потом она повернулась к нему лицом-сердечком, посмотрела на него своим синими-синими глазами и произнесла почти детским голоском: – Извините, я случайно, – и его губы тут же расплылись в знакомой улыбке. Все ясно. Эксперимент продолжается. Я намеренно отделилась от Вержбицкого и пошла вперед, ближе к экскурсоводу. Не хочу даже смотреть на попытки босса что-то там себе доказать. – Первые колонисты, которые высадились на эти острова в восемнадцатом веке, посчитали их настоящим раем, – вещал экскурсовод месье Поль Маре, как он представился нам, не молодой, но очень энергичный дядечка в очках и с бородкой клинышком. Его голос звучал громко, а звук «р» характерно грассировал. – Здесь колонистам удалось пережить эпидемии, захватившие материк, поэтому тогда их называли «островами Спасения». После Великой французской революции райским островам нашли применение, навечно сослав сюда врагов Первой республики. А еще через полвека острова Спасения стали одной из самых страшных тюрем в истории человечества. «Острова дьявола», «земля ада», «проклятый треугольник» – как только не назвали эти острова. Здесь отбывали наказание шпионы, уголовники и те, о ком желали забыть навсегда. То есть политические преступники. Редкий узник мог протянуть в малярийном аду, кишащем ядовитыми тварями, более пяти лет. Считалось, что побег с островов невозможен… За сто лет существования колонии сюда сослали десятки тысяч заключенных, из которых домой вернулись лишь единицы. Экскурсовод замедлил шаг и остановился, поджидая замешкавшихся туристов. Я тоже невольно пробежалась глазами по группе: ни босса, ни дюймовочки-фотографа не видно. – Сейчас мы находимся на самом большом из островов, Иль Рояль, он же «Королевский», – продолжил между тем месье Маре и зашагал дальше. За ним гуськом потянулись туристы. – В те времена он был штабом тюрьмы. Корпуса для одиночного заключения располагались на соседнем острове Сен-Джозеф, – он показал зонтиком-тростью куда-то в сторону. – Основная же колония располагалась на небольшом островке Иль дю Дьябль – том самом Острове дьявола, прославившего этот архипелаг. Заключенные, содержащиеся там, испытывали моральные и физические издевательства охраны. Каторжный труд, жара, эпидемии уничтожали их одного за другим. Заключенных здесь не хоронили, трупы сбрасывались в море. Тропический рай обернулся для заключенных самым настоящим адом… Иль дю Дьябль сейчас принадлежит космической ассоциации, и теперь туда почти никого не пускают. Остров Сен-Джозеф используют как объект для экстремального туризма на выживание. Ну а нам с вами хватит адреналина и на Королевском острове, правда? Только прошу вас не отставать от группы, не заходить в лес, не общаться близко с обезьянами и прочими дикими животными, коих здесь можно часто встретить… А мы с вами направляемся  к дому начальника лагеря, где размещена главная историческая экспозиция и карцер. К слову, построенные руками заключенных дом начальника лагеря, больница, церковь, карцер, поселение надсмотрщиков в наши дни включены в списки исторических памятников Франции… Надеюсь, Вержбицкий не затеряется в джунглях со своей новой пассией. Объясняйся потом с его тетей, Галиной Дмитриевной… Но стоило мне подумать о боссе, как он оказался тут как тут. Выглядел напряженным и отчего-то с остервенением  чесал то одну, то другую руку. – Вы… Один? – осторожно уточнила я и обернулась в поисках его спутницы. Она нашлась позади группы и тоже была явно чем-то недовольна. А еще, как и босс, чесалась. – Что с вами? – Да какие-то твари атаковали…– теперь он почесывал еще и  живот. – То ли муравьи, то ли еще кто… Кусаются, заразы! – И где же вы их нашли? – я не сдержала сарказма. – На землю, что ли, садились? «Или ложились», – чуть не добавила дальше. – Почему садился? Только к дереву на пять минут прислонился, а там, похоже, их гнездо. По-другому никак не объяснить, откуда они взялись, – по глазам босса было ясно, что он пусть и хорохорится, пытаясь объяснить произошедшее логикой, сам же опять думает, что без мистики тут не обошлось. – Здесь много ядовитых насекомых, – как бы невзначай заметила я. – Смотрите, чтобы эти муравьи не оказались такими… – Издеваешься? – убитым шепотом произнес Вержбицкий. – А ведь я снова ради нас пытался… Проверить. Думаешь, мне нравится эта девица? Она вообще не в моем вкусе. Еще и поговорить с ней не о чем. Дура дурой. Несет всякую чепуху и ресницами хлопает… Ну и снимает каждую фигню на свой фотоаппарат. Бабочки, цветочки… – Так вы с ней поговорить хотели? – я тоже наивно хлопнула ресницами. – Как видишь, даже поговорить не дали! – в сердцах воскликнул он и стал чесаться еще энергичный. Между тем мы не заметили, как оказались в каком-то полуразвалившемся здании и даже начали спускаться куда-то в подвал. Вскоре  из доносившихся реплик экскурсовода, от которого мы за своими разговорами успели отстать, стало понятно, что это карцер. Бр-р-р… Не люблю такие мрачные места. Мне стало неуютно, а тут еще и босс выдал: – Мне кажется, эти твари ползают у меня по спине. Лера, – он схватил меня за руку, – посмотри, пожалуйста, есть там кто? – и уже стал задирать свою футболку, но я шикнула на его: – Но не здесь же, Ярослав Юрьевич! – Ну да, – босс с досадой одернул майку и стал оглядываться. – Пусть все пройдут… Или давай сюда, – он потянул меня в какой-то закуток, который при близком рассмотрении оказался… Камерой? Я не успела возмутиться, как Вержбицкий с легкой руки закрыл дверь. И наступила полнейшая темнота. Босс чертыхнулся и попытался открыть дверь назад. Рванул раз, другой… – Застряла, кажется, – заключил он растерянно, я же  ощутила, как к горлу сжимают тиски страха. – Что значит «застряла»? – мой голос осип. – Да вот, никак не хочет открываться, – Вержбицкий ударил по ней ногой, потом еще раз. – Черт, вот попали… Еще и телефоны не ловят здесь. – Мы отсюда не выберемся, да? – мой разум уже начал туманиться от страха. – Будем погребены в этом склепе заживо… Как те узники… Я не хочу… Слышите, я не хочу! Выпустите меня отсюда! Пожалуйста! – я уже кричала, но не могла даже сдвинуться с места, все тело сковало от ужаса. – Я не хочу умирать! – Лера, – я почувствовала присутствие босса совсем рядом, а затем и его руки у себя на плечах. – Ты что? Успокойся. Нас найдут. Там же Глория. Она точно про нас не забудет. – А если забудет? Если забудет?! Мы здесь умрем? – Черт, у тебя же клаустрофобия…– вдруг вспомнил Вержбицкий, а у меня начался истерический смех. – Успокойся, сейчас все решим… – мне показалось, он погладил меня по голове, затем метнулся к двери. Глаза еще не привыкли к темноте, но я услышала, как босс начал бить по двери ногами и звать на помощь. – Ярослав, это вы? – раздался с той стороны встревоженный голос Глории. – Да, да, я! – закричал Вержбицкий, а у меня на глазах выступили слезы. – Мы тут с Лерой, нас случайно закрыло! – Но как вы там оказались? – Глория начала дергать дверь снаружи. – Да случайно, говорю же! Глория, помогите нам, побыстрее! Лере плохо! – Да-да, я сейчас. Схожу за помощью! Держитесь! – Видишь, это Глория, – босс снова нашел меня и взял за руку. – Она приведет помощь. Нас скоро освободят. Я закивала, хотя знала, что он этого не видит, и крепко сжала его руку. – Расскажи мне что-нибудь, – попросил Вержбицкий и достал телефон, зажег фонарик, но стало только хуже: теперь еще явственней было заметно, что мы в замкнутом помещении без окон. Как в колодце. Нет, хуже. – Что рассказать? – мой голос по-прежнему дрожал. – Что угодно, просто говори… – он заметил мой страх и выключил фонарик. – Я ненавижу вас… – Отлично, – в голосе босса послышалась усмешка. – Я тебя очень понимаю. Я тоже себя ненавижу. За вот это вот все… – Нет, я вас вообще ненавижу, с первого дня… – Давай, продолжай… Ругай меня, говори, все что угодно… – Я не хотела с вами ехать… Вы меня раздражаете… – продолжала я нести первое, что лезло в голову, совершенно не отдавая себе отчета в словах. – Не удивительно. Я многих раздражаю. – Меня особенно… – Верю, почему бы и нет? – Где Глория? Почему ее так долго нет? – я снова запаниковала. Внутри все было натянуто и зажато, и тряслась каждая клеточка. – Она уже давно ушла… – Даже десяти минут не прошло… – А вдруг они нас не найдут? – я начала задыхаться. – Тише, дыши ровнее… – пальцы босса прошлись по моим волосам. Я судорожно всхлипнула и пошатнулась на ослабевших ногах. – Все хорошо, – Вержбицкий подхватил меня и прижал к своей груди. – Тише… Тише… А потом я внезапно ощутила его губы на своих губах. Опешила и даже не отстранилась. Паника сменилась шоком. А между тем одна ладонь босса успокаивающе поглаживала мою спину, пальцы другой нежно перебирали волосы на моем затылке, а губы осторожно изучали мои. И я вдруг обмякла, точно силы меня покинули, а разум следом за ними. Губы сами приоткрылись навстречу поцелую, руки обвили шею Вержбицкого, и тут за дверью снова послышался голос Глории: – Ярослав, Лера, вы в порядке? – а следом французская речь и стуки молотка. – Да! – крикнул босс, разрывая поцелуй. И спросил уже меня тихо: – Ты в порядке? – Да, – шепнула я. – Мы вас уже открываем! – прокричала Глория. – Видишь, все хорошо, – Вержбицкий все еще держал меня в объятиях, а я не вырывалась, просто находилась в неком ступоре. Стук прекратился, его сменил скрежет – и глаза ослепило светом. А ведь раньше казалось, что в коридоре тусклые лампочки. – Ну вы меня и напугали! – всплеснула руками Глория. – Мы сами напугались, – усмехнулся Вержбицкий и повел меня к входу. – Спасибо большое. Мужчина, который вскрывал дверь, что-то опять заговорили на французском. – Он спрашивает, нужен ли врач? – перевала Глория. – Лера, вы как? – Все в порядке, – за пределами камеры меня действительно немного отпустило, и я ненавязчиво избавилась от объятий Вержбицкого. – Уже почти прошло… – Нам повезло, что вы нас нашли, – улыбнулся босс. – Да я задержалась немного у входа, потом побежала нагонять свою группу, а тут слышу голос знакомый, – Глория уже тоже улыбалась, приложив руку к сердцу. – Сразу не поняла откуда… Хорошо, что быстро слесаря нашли. – У вас или у нас проблем не будет из-за этой ситуации? – поинтересовался Вержбицкий. – Дверь не повредили? Все-таки историческая ценность… – Разберемся, – отмахнулась Глория. – Если что – взыщу с вас, – она засмеялась. – Хорошо, – Вержбицкий, напротив, сказал это совершенно серьезно. – Ну что, нагоним экскурсию? – предложила Глория. – Они как раз сейчас будут переходить в другое крыло. – Нет, я бы вернулась на лайнер, – ответила я. – Или хотя бы наверх вышла, на воздух… – Идите, конечно, – согласилась Глория. – Если захотите вернуться к причалу, там есть указатели, не заблудитесь. – Ярослав Юрьевич, вы можете вернуться на экскурсию, – сказала я Вержбицкому, когда он направился за мной. – Я сама справлюсь, доберусь до лайнера. Вон и вправду указатели. На самом деле, сейчас мне просто хотелось от него сбежать, чтобы случайно не вспомнилась сцена с этим глупым поцелуем. Наваждение какое-то… Вот что значит неконтролируемый страх… Но ответ его прозвучал как-то уж очень неоднозначно: – Ты считаешь, я оставлю тебя одну после всего, что случилось?