Глава 8

В этот вечер уже я собирала с собой одеяло и подушку, заодно и вещи для сна, а Вержбицкий молча за мной наблюдал. – Ты точно идешь в нормальное место? – спросил он наконец озабочено. – А что в вашем понимании «не нормальное»? – уточнила я. – Там, где тебя могут обидеть. Ты ведь все-таки девушка. А еще моя помощница, за которую я отвечаю. Я буду волноваться за тебя. – Не волнуйтесь. Вернусь в целости и сохранности, с подушкой, одеялом и полностью одетая. И да, трезвая. Вержбицкий усмехнулся, оценив мой сарказм, но спросил о другом: – Тебе твой новый друг нашел место для ночевки? Мне просто нужно знать. Если это так, то я буду спокоен. – Какой друг? – я, правда, сразу не поняла, о ком он. – Тот стюард, с которым ты каюты изучала. – А, Питер… Нет, я иду не к нему. – Только не говори, что это тот тип, с которым ты общалась в ресторане. О, босс еще и это успел заметить! Надо же… – Нет, это не Рикардо, – сама не знаю, зачем назвала этого прилипалу по имени. Неужели назло Вержбицкому? – Очень хорошо. А то он мне не внушает доверия. Хм… Доверия он ему не внушает. А мне, может, не внушает доверия Шелли, но я же об этом не говорю в лоб. – Все, я пошла, Ярослав Юрьевич, – я двинулась к двери. – Спокойной ночи. – Спокойной ночи, – он проводил меня взглядом. – Аккуратно там… Боже, какая забота от начальства! Как бы ни растечься счастливой лужицей… Глория встретила меня радостно: – Вы все-таки решили ко мне прийти. Ну и правильно! Стелите себе на диване, там удобно, я проверяла. В ванну вам не надо? – Нет, спасибо, я уже приняла душ в своей каюте, – я положила постельные принадлежности на предложенный диван. – Тогда я оставлю вас на минут десять. Глория скрылась в ванной, я стала стелить себе постель. Когда она вышла, я уже лежала под одеялом и отчаянно гнала от себя мысли о том, что здесь нет окон. И как я забыла о такой детали, когда соглашалась на предложение Глории? Но теперь уйти будет просто неприлично. – Ну как, не тесно? – полюбопытствовала тем временем Глория, массажируя свое лицо с нанесенным кремом. – Нет, вполне удобно, спасибо, – ответила я с улыбкой, хотя диван и показался мне чуть жестковат. Глория тоже легла в постель, еще смазала кремом руки и наконец выключила свет. – Вы еще не смотрели экскурсии? – донесся ее голос из глубокой темноты. Мамочки, как она живет здесь? А утром тут тоже так темно? Конечно, глупый вопрос. Откуда тут свет? – Нет, попробуем заняться этим завтра, – ответила я рассеянно. – Обязательно займитесь, иначе через день у нас остановка на Барбадосе, надо как-то с экскурсиями определиться, – раздался зевок, скрипнула кровать. – Да, хорошо… – Что-то я сегодня так устала, – уже сонно пробормотала Глория. – Спокойной ночи… – Спокойной ночи… – ответила я и тоже закрыла глаза, желая себе тоже заснуть поскорее. Но где там! Мозг работал как безумный, подсовывая мне разные картинки и намереваясь запустить паническую атаку. Кромешная темнота реально сводила с ума, мне даже почудились удары волн о корму, хотя такое было просто нереально: мало того, что эта палуба находилась выше ватерлинии, так еще и каюта внутренняя. Здесь вообще ничего не могло быть слышно. «Как в подземелье», – мелькнула мысль, и мне уже стало казаться, что в каюте не хватает воздуха. Я зажмурилась что есть силы, стараясь отогнать панику и успокоиться. Стала выравнивать дыхание, вспоминать все, что мне рассказывал Питер про безопасность на корабле. Тут все продумано… Система оповещения работает без сбоев… Шлюпок хватит на всех… При экстренной эвакуации не смотрят на статустность пассажира… Спасают всех… И шторма в ближайшие дни и даже недели не ожидается. Все хорошо, Лера, все спокойно… И тут тишину каюты нарушил храп. Я даже содрогнулась, а из головы тотчас вылетели все прежние мысли и страхи. Храпела Глория знатно, с переливами. Иногда она замолкала, и в эти короткие минуты я пыталась заснуть. Спустя несколько таких партий клаустрофобия чуток притупилась, зато появилось стойкое желание – спать! Я несколько раз порывалась встать и потормошить Глорию, но стеснение и чувство такта мне не давали этого сделать. Все-таки я здесь гостья, со мной поделились своим личным пространством и некрасиво требовать для себя еще больших удобств. Не знаю, сколько времени я вот так пролежала: в темноте, без сна, под трели громкого храпа. Потом все же не выдержала, поднялась, на ощупь собрала свои вещи и выскочила из каюты. Уже в коридоре глянула на часы смартфона: два ночи. Вот и куда идти? Поколебавшись, я все же направилась на свою палубу. У каюты ненадолго замешкалась: вдруг Вержбицкий не спит? Или чего хуже, он не один? Перед глазами тотчас предстала хохочущая Шелли. На всякий случай я приложила ухо к двери: вроде, тихо. Осторожно нажала на ручку и проскользнула в образовавшуюся щелку. О боже, как же здесь светло, несмотря на погашенный свет! Вержбицкий спал, отвернувшись от окна. Один. Я на цыпочках подошла к кровати с другой стороны, почти бесшумно пристроила подушку на прежнее место и забралась под одеяло, блаженно выдохнув. Ну и что, что рядом лежит босс? Зато не храпит. Его тихое дыхание даже успокаивало… И луна в небе такая яркая, но ничуть не раздражает. Правильно говорят: все познается в сравнении. Не знаю, что буду думать завтра, но сегодня я выбрала из двух зол меньшее, и не жалею. С этими мыслями я провалилась в сон. Проснулась я от яркого солнца, бившего в окно. Потянулась сладко, подумав, что сегодня на удивление выспалась. И только потом меня догнали воспоминания этой ночи. Я медленно повернула голову туда, где должен был спать Вержбицкий, но услышала его голос совсем с другой стороны: – Доброе утро. Босс, свежий, одетый и даже побритый, сидел напротив в кресле и изучал те самые проспекты с экскурсиями, которые дала нам Глория. – Доброе утро, – я натянула повыше одеяло. И приготовилась  к ироничному выпаду относительного моего позорного возвращения. Но Вержбицкий по этому поводу пока молчал, зато показал на брошюру в руках: – Экскурсию по Бриджтауну будем брать? Или остановимся на чем-то более оригинальном? Например, поездке на ромовую фабрику. На Барбадосе делают один из лучших ромов в мире. Мне кажется, туристам это было бы интересно. Конечно, хотелось намекнуть, что экскурсия на ромовую фабрику чревата продолжением и повторением позапрошлой ночи, но разум все же победил, и я вынуждена была согласиться: – Возможно, вы и правы. Экскурсии с дегустациями, особенно алкоголя, одни из самых востребованных у туристов. Думаю, стоит глянуть, что за она. А та, что по городу… Тоже думаю, что в ней ничего сверхинтересного не будет, все стандартно. – Еще есть пещеры… И вот, старинная деревушка, – продолжал Вержбицкий. – Судя по фото, выглядит интересно. Да, еще Ботсад, какая-то древняя пожарная вышка… Но из этого все равно надо выбрать что-то одно. Сколько мы будем стоять в порту Барбадоса? Я задумалась: – Надо у Глории уточнить. – Уточни. Тогда определимся окончательно. Босс отложил буклеты и посмотрел на меня. Ну вот сейчас точно прокомментирует мой приход! И, вообще, ужасно неловко лежать перед ним в таком виде, растрепанной, в пижаме, пусть и под одеялом. Я-то надеялась, что встану раньше него! А тут… Заспалась. Что такое не везет и как с этим бороться? Я с опозданием вспомнила об очках, нащупала их на прикроватной тумбочке и побыстрее нацепила на нос. Вот так я себя куда уверенней чувствую. Но Вержбицкий снова сказал не то, что ожидалось: – Я завтракать, а потом сразу в бассейн, на десятую палубу, – и поднялся. И все? Неужели решил проявить деликатность? Или ему глубоко фиолетово, почему я вернулась ночью? Скорее всего, второе. Что ж, пусть будет так, это куда лучше, чем изворачиваться, отвечая на его вопросы. Однако, уже уходя, Вержбицкий все-таки ухмыльнулся и бросил мне: – А ты не залеживайся, соня. Завтрак проспишь. Скоро одиннадцать. Одиннадцать? Я с ужасом глянула на часы: действительно, без пятнадцати одиннадцать. Вот это я поспала! Только за боссом закрылась дверь, я выскочила из постели и унеслась приводить себя в порядок. Попутно включила телевизор на «внутреннем» канале, где показывали, в каком именно точке на карте сейчас находится лайнер, текущую температуру воздуха и прогноз на ближайшие два дня. Ого, сегодня обещает быть жарко – почти тридцать! А завтра и вовсе тридцать два в Барбадосе! Придется доставать сарафан, который я очень любила за милый романтичный покрой, но никогда не надевала на работу по той же причине. Ладно, к черту деловой стиль, когда такая жара! С Глорией после своего побега встречаться было неудобно, но необходимо. Но все вышло лучше, чем я опасалась. – Лера, что ж вы в такую рань поднялись? – встретила она меня вопросом. – Небось, в часов шесть утра! Потому что я проснулась в начале восьмого, и вас уже не было. – Да? А я и не заметила, – улыбнулась я, мысленно выдыхая. – Даже на часы не посмотрела. Наверное, сработал внутренний будильник. Я в это время на работу обычно встаю. Зато мы с господином Вержбицким успели изучить экскурсии на Барбадосе. Правда, хотели уточнить, до которого часа лайнер стоит в порту? – С восьми утра до семи вечера. Вы уже определились с экскурсиями? – Нет, пока только выбрали ромовую фабрику. Хотели что-нибудь еще, но не знали, как будет со временем. Что посоветуете, Глория? – Если с ромовой фабрикой, то лучше взять либо деревню Тайрол-Кот, либо плантацию Франсия, потому что ни пещеры, ни Ботсад при таком раскладе не успеете посетить. Только, Лера, определитесь поскорее, – попросила Глория. – Мне в час дня нужно послать местным агентам списки групп туристов. Значит, придется искать босса. На какую палубу он собирался? Кажется, десятую. У бассейна в этот час собралось много народа, не протолкнуться. Точно на бесплатном пляже в каком-нибудь Сочи. Я с трудом пробиралась через лежаки и бегающих детей в поисках Вержбицкого. Наконец заметила его в самом бассейне. Вернее, у его бортика, рядом с Шеллой, мило болтающей стройными ножками по воде. А еще мой взгляд выхватил Рикардо на другой стороне бассейна, а потом и Питера со своей неизменной тележкой. Он помахал мне, я ему тоже. Из-за этого на мгновение потеряла бдительность – и в меня с разбегу врезался какой-то карапуз. Если бы это было не у самого бассейна, я бы, наверное, удержалась на ногах. А так скользкий мокрый пол и обувь, не рассчитанная для такого места, сделали свое дело – я полетела аккурат в воду. И мне уже было все равно, насколько там глубоко – страх парализовал тело полностью. Я шла ко дну, и единственной мыслью было: неужели я умру вот так глупо, утонув в бассейне круизного лайнера? Но потом кто-то крепко схватил меня за талию сзади и потянул вверх, на воздух. Сперва я сделала несколько жадных вдохов и только потом посмотреть на своего спасителя. Вержбицкий?! – Ты что, плавать не умеешь? – спросил он с веселым удалением, однако в его глазах я уловила беспокойство. Мы по-прежнему находились в воде, и босс продолжал удерживать меня в объятиях, отчего я чувствовала себя как-то странно и некомфортно. Я не стала отвечать на его вопрос, а лишь попросила: – Помогите мне выбраться отсюда. Пожалуйста… У бассейна уже столпились любопытствующие, а среди них – взволнованная Мария Александровна в ярком полосатом купальнике. – Лерочка, да как же так? Осторожней надо быть! – причитала она, пока я, сидя на шезлонге, любезно подставленным кем-то, пыталась выжать подол сарафана. – А за детьми следить надо! – кому-то помахала кулаком соседка, при этом продолжая говорить по-русски, и вновь переключила внимание на меня: – Это хорошо, что Ярослав быстро среагировал, молодец! Я все видела! Сам босс в этот момент стоял рядом, нахмурившись и о чем-то задумавшись. За спинами зевак я заметила мелькнувшее лицо Рикардо, но подходить ко мне, как другие, он, видимо, не собирался. Вскоре появился Питер с местным доктором. – Как ты? – спросил заботливо стюард. – В порядке, – я улыбнулась. – Как ваше самочувствие? – вступил в разговор врач, лысоватый мужчина лет пятидесяти. – Ушибов нет? Голова не кружится? Слабость, сухость во рту? – Нет, ничего такого, – я покачала головой и бросила взгляд на руки, которые до сих пор подрагивали от пережитого стресса. Доктор тоже это заметил и сказал: – Возвращайтесь в каюту, отдохните немного, а я пришлю к вам кого-нибудь с успокоительным. – Я принесу, – вызвался с готовностью Питер. – Спасибо, – я поднялась, намереваясь последовать совету врача. Около меня сразу вырос Вержбицкий и накинул мне на плечи полотенце. – Идем, провожу тебя. А то еще в какую переделку попадешь, – усмехнулся он. – Спасибо большое, – поблагодарила его я с опозданием. – За то, что спасли. – Будешь должна, – хмыкнул на это Вержбицкий. – Например, кровать этой ночью моя. – Хорошо, – спокойно ответила я и поежилась. Напитанный влагой сарафан лип к телу,  с волос тоже стекала вода, а в туфлях хлюпало. Не самые приятные ощущения. – Да я, вообще-то, пошутил, – босс взглянул на меня укоризненно. И добавил уже, с намеком понизив голос: – По-моему, этой ночью мы неплохо поделили кровать. Или снова хочешь попытать счастье в другом месте? – Пожалуй, не хочу, – вспомнив храпящую Глорию, я тоже усмехнулась. – Надеюсь, ты сама ушла, а не тебя выгнали? Я имею в виду оттуда, где ты собиралась ночевать в тишине и покое. Ну вот, свершилось! Он все-таки спросил это. – Сама. Там оказалось не так уж тихо и спокойно, – я снова усмехнулась. – И не было окон. – Только не говори, что у тебя еще и клаустрофобия, – Вержбицкий даже остановился на мгновение. – Есть немного, – призналась я. Но тут же себя одернула: и чего это я так разоткровенничалась перед Вержбицкими? Никак помутнение после падения в бассейн. – Может, еще что-то есть? – не унимался тот. – Я должен знать, каких еще сюрпризов ожидать от своей сотрудницы. – Нет, в остальном я совершенно бесстрашна, – отозвалась уже несколько отстраненно. – И с парашютом прыгнула бы? – Уже. Прыгала. Один… знакомый подарил на двадцатилетие сертификат на прыжок. А вот здесь я уже ступила на зыбкую почву, нужно было срочно меня направление разговора. Иначе не смогу уже оставаться равнодушной. – Глория попросила как можно быстрее сообщить, какие экскурсии мы с вами выбрали, – вспомнила я. Мы уже вошли в каюту, и я ринулась к шкафу, чтобы взять сухую одежду. – Именно это я и шла сказать вам. Выбирать можно из трех первых в списке. Остальные слишком длинные, не успеем. Я предоставила Вержбицкому возможность подумать над этим, сама же скрылась в ванной, чтобы переодеться. – Я остановился на Тайрол-Кот и ромовой фабрике, – сказал босс, когда я вернулась в комнату. – И уже передал это Глории. Я не успела ничего ему ответить: пришел Питер с лекарством. – Доктор сказал, чтобы выпила одну сейчас, одну перед сном, – он вручил мне таблетки. – И если будет что волновать, обязательно обращаться к нему. – Я, пожалуй, тоже не буду тебе мешать, – произнес босс, когда Питер ушел. – Отдыхай, встретимся на обеде. Оставшись одна, я действительно решила вздремнуть, тем более таблетка успокоила так, что у меня просто слипались глаза. Однако сон, в который я погрузилась вскоре, был хоть поверхностный, но тяжелым: я раз за разом падала в бассейн, а Вержбицкий меня спасал. После третьего повторения этого сна я почти силой заставила себя проснуться, а следом и покинуть кровать. На обед не пошла, заказала еду в каюту, потом же включила телевизор и принялась переключать с канала на канал. На ужин тоже было выходить лень, хоть Глория и рекламировала очередное представление. А вот босс, похоже, не отказался от ее приглашения, поскольку заявился в каюту уже около десяти вечера, но пьяным не был, что уже хорошо. И вновь перед нами встал выбор, кто и как будет спать. Долго не спорили: решили сегодня еще раз разделить кровать на двоих. Но с оговоркой: при малейшем дискомфорте больше такого эксперимента повторять не будем. В результате я оказалась на одном краю кровати, завернутая в одеяло, как в кокон, Вержбицкий – на другом, почти в той же позе. – Надеюсь, вы не храпите? – единственное, что я уточнила. – Только если выпивший, и то не всегда. А ты, надеюсь, не ходишь во сне? – не остался босс в долгу. – Только в полнолуние, – заверила я как можно серьезней. В ответ раздался тихий хмык, а затем прозвучало пожелание спокойной ночи. – Спокойной ночи, – пожелала ему в ответ и погасила ночник.