Глава 14

— Урод!

— Говнюк!

— Скотина!

И это были самые безобидные эпитеты, доносившиеся из противоположных углов просторной гостиной президентского люкса «Шальной бриз».

Господи, если бы я только знала, что это заведение принадлежит Демону, никогда не пришла бы сюда!

— Заткнитесь оба! — рявкнула я, теряя терпение.

Мужчины замолчали, но не перестали бросать друг на друга злобные взгляды. И я понимала, если бы они остались наедине в этом помещении, то простыми ругательствами их диалог не закончился.

— Спасибо, девочки, хвалю! — Медведев вежливо выпроваживал бригаду горничных, придерживая для них двери. А номер люкса заметно опустел на один столик, на который со всего маха свалилась туша Демона, когда он получил пламенный «привет» от Андрея.

Пусть Морин и обладал красивой физиономией и модельной внешностью, все же друг вырос среди дворовых мальчишек. И, как и все ребята нашего двора, бегал заживлять раны к моей матушке не реже, чем Демон.

— Какого хрена ты приперся? — не унимался Демон. — Ты же вроде трансвеститов топтал в Тайланде! Вот и сидел бы там!

— Да вот, решил взглянуть одним глазком, как ты проституток тискаешь в своем казино! — парировал Андрей.

А я толком не слушала их перепалку.

— Эдуард, а ты не мог бы прихватить своего друга? Сам он, я так понимаю, не торопится уходить, — вежливо полюбопытствовала я.

— Я уйду только с тобой! — набычился Лука, глядя на меня.

Если бы не мое разбитое состояние, нечеловеческая усталость и жуткое опустошение после наблюдения за сценой встречи двух мужчин, я бы рассмеялась. Лука выглядел весьма забавно с турундами в носу и растекающимся синяком под глазом.

Лицо Андрея выглядело не менее «помятым». Сразу становилось ясно: Демон метил непосредственно в «визитную карточку» нашей звезды. Не знаю, почему, но осознание именно этого факта стало последней каплей в чаше моего терпения.

Я поднялась со своего места, стараясь не шататься и идти твердо. Приблизившись на расстояние вытянутой руки, взглянула в глаза Демоненко. Я прекрасно помнила, как радостно билось мое сердце еще несколько месяцев назад, когда эти глаза смотрели на меня с лаской и нежностью. Но я помнила и то отчуждение, безразличие и отрешенность, которые плескались во взгляде любимого мужчина. А еще я помнила ту боль, с которой мне пришлось жить первые месяцы после расставания.

— Ты уйдешь, Лука! — спокойно, твердо и отчужденно произнесла я, пусть и хотелось кричать на него во все горло: — Уйдешь! Потому что у тебя нет права быть здесь. Ты сам от него отказался.

Демон смотрел на меня сверху вниз. На секунду я поверила, что его буйный нрав победит над здравым смыслом и выплеснется на меня, на Андрея, на весь президентский люкс.

Но Лука на секунду зажмурился, словно пытался взять себя в руки. А когда открыл глаза, я абсолютно ничего не смогла прочесть в его взгляде.

И он отступил. Сделал шаг назад, не мигая и не отводя глаз от моего лица. А потом и вовсе скрылся за дверью, захлопнув ее с тихим щелчком.

— Это что-то новенькое, — пробормотал Эдик, глядя на закрытую дверь, а потом повернулся к нам с Андреем: — Что ж, приятного пребывания в «Шальном бризе». Надеюсь, вы не откажетесь от компенсации за причиненные неудобства. Этот номер в вашем полном распоряжении на неограниченный срок за счет администрации.

— Да брось, Медведь, не бедствую, — фыркнул Андрей.

— Ну, как знаешь, — пожал плечом Медведев и, кивнув мне, вышел вслед за Лукой.

Я стояла посреди номера, не находя в себе силы, чтобы сдвинуться с места. На последние фразы в разговоре с Лукой ушли все мои силы. Плечи опустились, кажется, ладони мелко дрожали. Как и колени. И я поняла, что вот-вот упаду на пол.

Андрей обнял меня за плечи. А я позорно разрыдалась. Сил не было, чтобы сдерживать поток слез.

— Умница. Сильная девочка, — бормотал Андрей, обнимая меня и раскачивая из стороны в сторону, точно ребенка.

Я рыдала, пряча лицо в вороте халата Андрея и цепляясь за его плечи.

— Ты ошибся, Андрей, мне не нужно было возвращаться, — всхлипывала я, обнимая друга. — Мне все еще больно. Очень. Ненавижу его! Господи, как же я ненавижу его!

— И любишь, — вздохнул Андрей, поглаживая меня рукой по затылку.

Я не ответила. Все было предельно ясно. И от этой мысли мне становилось еще больнее.

* * *

Я не смог уйти далеко. Эдик, догнав меня возле лифта, схватил за шиворот и затолкал в первые двери, распахнутые настежь.

— Не благодари! — хмыкнул Медведев и захлопнул дверь за моей спиной.

Тело трясло от напряжения. Казалось, еще вдох, и меня разорвет от ярости и гнева. На себя, на нее, на Морина, на весь мир.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Первой под руку попалась стеклянная ваза. Я, словно в замедленной съемке, со стороны, смотрел, как стекло вдребезги разлетается, столкнувшись со стеной.

Мой мир погрузился в яркие вспышки. Пульс грохотал в ушах, сливаясь с треском ломающейся мебели и бьющейся посуды.

Осколки впивались в кулаки, но было плевать. Хотелось орать от собственного бессилия. Но все, что я мог сделать, чтобы хоть чуть-чуть заглушить боль, это превратить помещение в руины.

Точно так же, как и нашу с Музой квартиру. Я голыми руками разрушил все комнаты без исключения. А когда пришел в себя, понял, что только в этом доме могу дышать спокойно. Ведь эту квартиру я строил именно для Музы. И сюда я хотел привести любимую. Квартиру пришлось восстанавливать заново. И с каждым отремонтированным квадратом моя надежда на счастье крепла.

А сегодня — все разрушилось, как карточный домик.

Съехав по стене на пол, вытянул ноги. Все еще было трудно дышать. Но ярость утихла, оставив вместо себя опустошение и усталость.

Прикрыв веки, я гнал от себя лицо Музы, возникшее в моем больном воображении, ее глаза, полные слез со слипшимися ресницами.

И не заметил, как дверь тихо открылась. Хруст стекла под ногами незваного гостя сообщил мне, что визитер стоит рядом со мной.

— Вали на хрен! — пробормотал я, лениво приоткрыв глаза.

Согнув ногу в колене, смотрел на свои ладони. Мелкие порезы сочились кровью, но было плевать. Даже если сдохну сейчас от потери крови, плевать.

Андрюха сел рядом, упираясь спиной в стену. Услышал, как щелкнула зажигалка, а секундой позже Морин, кашлянув, выдохнул дым.

— Мне понадобился месяц, чтобы на ее лицо вернулась улыбка. Два месяца — чтобы она перестала рыдать по ночам. Три — чтобы смогла спокойно говорить о прошлом. Четыре — чтобы, услышав твое имя, она не билась в истерике. Пять — чтобы убедить ее, что она умница, красавица и вообще самая замечательная на свете. Шесть — чтобы она вернулась сюда и могла спокойно послать тебя в задницу, — тихо говорил Морин, смахнув пепел с сигареты на пол и передавая ее мне. Как когда-то в юности, когда мы еще были мелкими пацанами, пробовавшими курить за гаражами. — Сам понимаешь, старался не для тебя. Она никогда не впустит в свою жизнь мужика, окончательно не забыв тебя. Муза не воспринимает меня, как мужчину. Я для нее просто друг. Но это не на долго. Пройдет еще месяц, и ты останешься в прошлом. Я не займу твое место. У меня будет свое. И в отличие от тебя, я не просру его в постели проститутки.

— Следуешь четкому плану? — хмыкнул я, докуривая сигарету Морина и затушив окурок в осколках.

— Угадал, — скривился Андрей и поднялся на ноги. — Но выиграю именно я. Знаешь почему? Потому что ты ведешь себя как хренов идиот. А Муза — девочка с хрупким сердцем. Романтичная, юная девчонка. Но тебе этого не понять, придурок.

Морин спрятал зажигалку в карман брюк и смотрел на меня сверху вниз. А я лениво прикидывал, куда впишется мой кулак в первую очередь: в холеную морду, или по корпусу?

— Я не изменял ей. Никогда. И сейчас не собираюсь, — проговорил я, глядя на Морина.

— Мне пустить слезу? — хмыкнул Андрюха.

— Как хочешь. Только без боя я девчонку не отдам, — заявил я, сжимая руку в кулак.

— И я тоже, — кивнул Морин, нацепив надменную улыбочку на свою звездную физиономию.

Морин ушел, оставив меня наедине с собственными мыслями. А я вдруг понял, что Андрюха сам не осозновая, а подкинул мне подсказку.

Сказал, что Муза — романтичная девчонка с хрупким сердцем? Значит, она получит столько романтики, сколько Морину не снилось.

— Какой же ты тормоз, Демон, — пробормотал я.

Ведь не для Морина я должен стараться. А для Музы. Потому что она — это лучшее, что случилось со мной за всю жизнь.

* * *

Дверь тихонько закрылась за высокой фигурой молодого мужчины со следами драки на лице.

— Ну, как там? — кивнул Медведев.

Морин пожал плечами, криво улыбнулся.

— Пациент близок к исцелению. Пункт номер два? — хмыкнул Андрей.

Медведев хитро прищурился, что-то выискивая в своем телефоне.

— Думаешь, поверил? — засомневался Эдик, а Андрей бросил снисходительный взгляд на приятеля.

Молодые люди шли по коридору, тихо переговариваясь. А когда Морин оказался около дверей, ведущих в его номер, мужчина остановился:

— Эдя, если все срастется, ты мне будешь должен, — мягко напомнил Андрей.

— Рожа не треснет у нашей кинозвезды? — хохотнул Медведев. — И чего это именно я буду должен? Ради общего дела стараемся, между прочим.

— Угу, общего. Только у меня среди врагов появилось на одного Демона больше. А мы, если ты помнишь, с пеленок дружили, — невесело пробормотал Морин. — Ладно. Если до нашего придурка хоть что-то дошло, то уже к утру мы будем свидетелями метаморфоз.

— Чего? — не понял Эдик.

— Говорю, хапнем мы с тобой по самые гланды от наших влюбленных, Эдя, — пробормотал Морин, а потом вздохнул: — Как же грустно, когда друг упрямый придурок, а подруга вспыльчивая и импульсивная девчонка.

— Угу, а по отдельности жить им скучно, так и тянутся друг к другу, — заметил Медведев. — Ладно, мне пора. Кажется, накрыло Демона. Уже требует моего появления.

— Давай, беги к своему феодалу, — подколол Морин приятеля, а потом серьезнее добавил: — Спасибо за помощь.

— Да на здоровье. Ради себя тоже стараюсь. Сам знаешь. Контуженный Демон приносит больше вреда бизнесу, чем пользы, — махнул на прощание Эдик и ушел, оставив Морина одного.

Андрей, постояв еще минутку перед дверью, вздохнул. Кажется, скоро его жизнь превратиться в битву с лучшими друзьями за их же счастье.