Глава 24

Я выскочила из подсобных помещений, схватила первый попавшийся букет роз с острыми шипами и помчалась через дорогу.

Двери ресторана были приветливо распахнуты. Посетителей за столиками не было, но сотрудники уже готовили зал для встречи клиентов.

Меня никто не решился остановить. Я шла, рассекая пространство, а руку оттягивал шикарный букет цветов. Но именно сейчас шедевр флористов планировался использоваться мною в качестве оружия. Я собиралась засунуть шипы в самые труднодоступные места на теле Демона.

Дверь в кабинет Демоненко я распахнула практически ударом ноги.

Жалюзи были опущены, и я не сразу увидела Чиполлино, сидящего на диване у дальней стены комнаты.

— Какого черта ты прислал свою подстилку ко мне?! — взвизгнула я так, что самой стало противно от звука собственного голоса. — Беременную от тебя подстилку!

Я поняла, что готова была разрыдаться от гнева, шока, обиды и жажды мести. Эмоции разрывали мое тело на куски. И мне нестерпимо захотелось сделать больно этому мужчине. Морально. Физически. Хотелось царапаться, кусаться, драться. Только бы боль, утихшая еще вчера вечером и вернувшаяся минуту назад, исчезла.

— То есть тебя не волнует то, что отец продал кулинарию мне? — спокойно поинтересовался Демон, поднимаясь с дивана.

Рубашка на его груди была распахнута, а сама одежда смята. Становилось ясным, что Демон ночевал здесь, на этом самом диване. Возможно, не просто ночевал. Но и веселился с очередной женщиной.

И эта мысль взорвала мой мозг. Вернее, разрушила плотину, сдерживающую эмоции. И я уже не могла думать связно, меня хватало лишь на сплошной поток слов, слез и необдуманных действий.

— Да мне плевать на кулинарию! На весь этот чертов бизнес! На весь город плевать! — я размахнулась и ударила букетом по своему обидчику, который был в ответе за все мои печали и беды.

Лука не двинулся с места, не пытался уклониться, даже глаз не прикрыл. Или голову. И шипы оставляли на его лице и шее мелкие красные точки. Но мужчина лишь смотрел на меня сверху вниз. А за моей спиной кто-то захлопнул дверь, провернув ключ в замке.

Но даже осознание того, что меня загнали в ловушку и отсекли все пути к бегству, не умерило моего пыла и гнева.

— Я хочу тебя забыть! Хочу, свалить на другой континент! Хочу не видеть тебя вечность! И не слышать о тебе еще дольше! — кричала я, а букет из моих рук рассыпался после очередного удара.

Но меня и это не остановило. Я принялась колотить руками по широкой груди Демона. А он лишь склонился ближе, не препятствуя ничему и позволяя мне все.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! И ее! Как ты мог? Как? И ребенок! — кричала я, рыдая в голос, чувствуя, как новость о беременности любовницы Луки выворачивает душу наизнанку.

И все равно легче не становилось.

Мои руки горели от ударов по твердой груди. Пальцы, исколотые острыми шипами, размазывали капли крови по белоснежной ткани рубашки. А я все не могла сдержать слез. И уже не старалась. Выла раненым зверем, стремясь хоть как-то стереть из памяти все события.

— Не могу больше! — истерика уже накрыла меня по самую макушку и я плохо понимала, что происходит. — Отпусти меня! Ненавижу!

— Я не знаю, как! — хрипло произнес Демон. Его руки сомкнулись на моих плечах. Он крепко прижал меня к себе. А я продолжила вырываться, извиваясь в его руках. — Не знаю, как отпустить!

Я всхлипывала, пока широкая ладонь накрыла мой затылок, не позволяя отстраниться. Лицом я прижалась к широкой груди, в которой неистово колотилось сердце. И рыдала от невыносимой боли, сковавшей мое тело и душу.

— Господи! Я так хотела от тебя ребенка тогда! А ты…. — я не могла перестать плакать, срываясь на вой и рыдания. Не могла остановиться.

— Почему молчала? — шептал Демон, но ведь уже было неважно. Все уже в прошлом.

— Ненавижу! — кричала я.

— Любишь, — возразил Лука, а его руки лишь крепче держали меня лучше всякой смирительной рубашки. И не было шанса даже пошевелиться. — Ты любишь меня, малышка. И я люблю тебя. Только тебя.

Мне удалось вырвать руки из плена, и мои кулаки тут же застучали теперь уже по спине Демона.

— Мы познакомились с тобой сто лет назад. Ты была для меня девчонкой с нашего двора. А потом ты подросла. И я увидел тебя в летнем сарафане в желтые ромашки. Ты убила меня этими ромашками. И уже тогда я понял, что другой девушки мне не нужно. Помнишь, наш первый раз? Я помню. И всегда буду помнить, — шептал Демон, раскачивая меня в своих руках, а я выплакивала свою боль.

— Заткнись уже! — прорыдала я.

— А потом мы стали жить вместе. Кота завели. Я тебя к нему жутко ревновал. Помнишь? — не унимался Лука. — Конечно, помнишь.

— Его так и не нашли, — плакала я. — А я как дурра по всем паркам с объявлениями носилась.

— Я должен был тебе все сразу рассказать. Ты была права, мы были семьей, и мне не нужно было ничего от тебя скрывать. Просто я не хотел впутывать тебя в «левые» дела. Хотел, чтобы у тебя было все. Ты ведь достойна самого лучшего, — говорил Демон, а я перестала рыдать и теперь просто плакала, уткнувшись лбом в его плечо. — У меня появились проблемы с деньгами. А потом и разборки с опасными людьми. Не хотел, чтобы тебя все это коснулось. Но кто-то сболтнул, что у меня есть семья. А моя семья это ты. Ты бы не ушла сама. Ты бы осталась со мной, бросила бы вызов всему миру. А я не мог рисковать тобой. Только не тобой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я всхлипывала, но уже слушала его хриплый голос. Слушала и понимала, к чему ведет этот разговор.

— Саша — моя помощница, предложила сделать это как раз на открытии ресторана, — продолжил Лука.

— Что «это»? Трахнутся на твоем столе? — всхлипнула я.

А Демоненко продолжил, словно не заметил моего замечания:

— Среди гостей были и те самые «инвесторы». Твое появление увидели все. Тебя сложно не заметить, особенно в вечернем платье и на каблуках. Я кретин, знаю. Ты можешь мне не верить. Я пойму. Но я не спал с Сашей. И она беременна точно не от меня, — рассказывал Лука, а я вновь попыталась освободиться от его рук.

Но мужчина лишь прижал меня к себе одной рукой, а потом, взяв пульт, включил монитор на стене. И вновь зафиксировал меня уже двумя руками.

Первые минуты я не понимала, что именно происходит на экране. Слезы мешали смотреть. А потом Лука стер их ладонью.

— Я много лет люблю только одну женщину. И храню ей верность. Во всех смыслах, Муза Эдуардовна. Даже мой мозг позволяется насиловать только одной особе, — усмехнулся Лука.

А я внимательно смотрела на экран. Тот же кабинет. Те же декорации. Но только теперь я видела сцену до моего эпичного появления на открытии ресторана.

Помощница Луки торопливо разделась до белья. Как ни странно, но ей помог Эдя-три-Медведя. И, кажется, друг Луки не просто помогал девушке, но и делал это весьма недвусмысленно.

Потом появился сам Демон. Увидела, как он залпом опрокидывает в себя стакан алкоголя и снимает рубашку.

— Господи, вы там что, втроем?! — опешила я, чувствуя, что еще пару кадров и меня точно стошнит.

— Жаль, звука нет, — пробормотал Лука. — Ты бы послушала мнение Эдика о том, что кто-то видит его жену в лифчике.

— Жену? — переспросила я.

— Да, они не афишируют, — скривился Лука.

А я смотрела на экран и видела, как Лука, сняв рубашку, бросил ее той самой Саше. Девушка измазала белоснежную ткань своей помадой и швырнула ее обратно Демону. И пока Лука разбрасывал бумаги со стола на пол, а Медведев действительно прятался в шкафу, помощница распахнула передо мной дверь.

Дальше мне не нужно было смотреть пленку. Я и без нее все помнила.

— Прости меня, малышка, — прошептал Лука. — Я тупой идиот. Но я очень тебя люблю. И очень боюсь потерять. Настолько боюсь, что становлюсь еще тупее, если тебе угрожает опасность.

— То есть теперь ты решил все вернуть? И выходит, что мне больше ничего не угрожает? Все спокойно, можно выползать из укрытия? Так? — прошептала я, понимая, что пусть и видела доказательства того, что в тот день Демоненко не спал со своей помощницей Сашей, все равно прежнего доверия у меня к нему нет.

— Теперь я «подрос» в делах, и многие просто побояться трогать моих близких, — осторожно произнес Лука.

— Отпусти меня, — спокойно произнесла я.

— Не могу, — с тяжелым вздохом прошептал Лука, прижимаясь к моей макушке. — Отпущу, и ты умчишься.

— Руки, говорю, разожми! Дверь закрыта, а через окно второго этажа даже мне не хочется вылетать! — прошипела я.

Демон подумал несколько секунд, а потом с глубоким вдохом все же разжал руки.

Я внимательно осмотрела всю красоту на его лице, которую сама же и создала. Мелкие ранки от шипов кровоточили. И вытерев рукой немного влажные от слез щеки, тихо потребовала:

— Где у тебя аптечка?

— Пустяки, малышка, — отмахнулся Демон.

— Неси, говорю! — повторила я грозно. — И пока ты несешь аптечку, я расскажу тебе, как мы поступим. Но предупреждаю, я все еще в истерике. И весьма неадекватна. Поэтому просто слушай.

— Все как ты хочешь, Мурзик, — заулыбался Демон. И по глазам я видела, этот упрямец уже рассчитывает на мою капитуляцию.

Но нет! Если он думает, что стоит ему рассказать о прошлом, показать видео того рокового дня, и я тут же упаду к его ногам, то он крепко ошибся!

К тому же, я прекрасно помнила ночной разговор с мамой. И не хотела повторять ошибок моих родителей и потом тихо страдать много лет. А значит, должна поступить правильно. И немного схитрить. Все равно не смогу уйти от Демона. Не смогу жить без него.

Мама была права, сказав вчера, что Лука уже давно стал частью меня, проник под кожу, в сердце, в каждую клетку тела. Она всегда понимала, что мы с ним — две половинки единого целого. И как бы сильно я ни старалась убежать от него, все равно не выйдет. У меня нет выбора. Мое прошлое и будущее — это Демон со всеми его замашками и заскоками. Мне остается лишь простить его. Но перед этим я вдоволь помучаю его упрямую задницу, ну и прочие части тела.