Глава 31

Я мог бы гордиться собой. Вот реально, если бы не то поганое чувство беспомощности, в котором я барахтался.

Муза все еще молчала в ответ на мои признания, но я видел в любимых глазах отражение ее чувств.

Она боялась вновь довериться. Но в то же время — не избегала, а тянулась ко мне. Видел, что тот кокон изо льда, которым она себя окружила, медленно, осколок за осколком, осыпается и таит. Это радовало. Значит, я все делаю правильно. Теперь бы еще умудриться не налажать. А с такими «помощниками», как жена Мякишева, это не было легкой задачей.

Муза вновь оставила меня наедине с мыслями и врачами. У нее были срочные дела. Я в который раз послал Эдику кучу мысленных проклятий. Ну, кто его просил обращаться за помощью к моей Музе? Теперь девчонка жертвует своим временем и силами в угоду нашему бизнесу, а могла бы проводить все дни со мной.

Криво усмехнулся, понимая, что мое поведение больше подходит желторотому школьнику, свалившемуся с простудой. Когда пацан вынужден сидеть дома, а не гонять с друзьями по двору, и мама хлопочет у постели, вытирая его сопли.

Так и я требовал свою Музу.

— Как жаль, что клятва Гиппократа не позволяет мне вколоть тебе более «веселых» лекарств. Я бы с радостью поглядел, как из твоей палаты медсестры бегают с «уткой» каждые десять минут, — голос лечащего врача и хирурга, который из меня вытащил пулю, заставил отвлечься от мыслей.

— С чего такая милость в мой адрес, Альберт Самуилович? — взглянул на пацана.

— Так, в профилактических целях, — пожал плечом доктор, осматривая ровные швы под бинтами. — Собираюсь поужинать в твоем ресторане. Музе привет передать? Слышал, у нее там встреча вечером намечается.

— С кем? — вскинулся я.

Малышка ничего такого не говорила. Захотелось вдруг схватить телефон и потребовать, чтобы Муза вернулась обратно в палату. Она ведь не могла уйти далеко! Скорее всего, успела добраться лишь до парковки.

— Рентгеновским зрением я, к сожалению, не обладаю, — хмыкнул Рахимов. — Но четко расслышал имя Андрей. Ты теперь достаточно мотивирован, чтобы прекратить корчить из себя смертельно больного и начинать ходить по больничному двору?

— Слушай, Алик, ты издеваешься? — пробормотал я, морщась от боли, когда Рахимов излишне сильно нажал на края раны.

— Нет, Лука Ильич, по просьбе твоей тещи я всего лишь лечу тебя, — хмыкнул изверг-коновал. — Все остальное моя инициатива. Но Муза для меня — сестренка, с которой мы знакомы сто лет. И у меня прямо очень уж чешутся руки, вынуть из тебя что-то более важное, чем пулю. Если ты забыл, я тоже был на открытии ресторана.

— Обязательно мне напоминать об этом? — пробормотал я.

— Считай, что я просто высказываю вслух свое удивление, почему Муза вновь выбирает тебя, а не Морина, — будничным тоном произнес Рахимов, который, по сути, был чужим мне человеком, но матушка Музы всегда жаловала пацана, и часто мы пересекались у нее в гостях. Удивительно, что Рахимов все же взялся меня оперировать. Мог бы и отказаться, и тогда я однозначно не дожил бы до этого дня.

— Когда выпишешь меня? — спросил я.

— Еще пару дней хотя бы понаблюдаю, — кивнул Рахимов. — По сути — дней десять бы тебя здесь подержать. Но ты ведь свалишь раньше, ищи тебя потом всем городом. А у меня и без тебя проблем куча.

— Алик, про встречу с Мориным не треп? — спросил я, глядя на ученика тещи.

Я буквально всеми силами душил ревность, просыпавшуюся от мысли, что Муза взяла у Андрюхи денег в долг. Девчонка пошла именно к тому человеку, который поддерживал ее последние полгода, который всегда был рядом, считался ее другом, но который открыто заявил, что будет бороться за нее. Это меня бесило до зуда во всех местах.

Рахимов неопределенно пожал плечом. Закончив осмотр, вышел. А я решил, что просто так лежать и ждать с моря погоды — не стоит. Андрюха тот еще придурок. К тому же знает все слабости моей Музы. А до тех пор, пока она не призналась себе и мне в своих чувствах, расслабляться мне нельзя.

Номер телефона Морина был сохранен в памяти телефон, сам не знал, почему не удалил контакт, как только наши пути разошлись. И отправив звонок нужному абоненту, принялся ждать ответа.

— Да быть такого не может! — язвительный голос Андрюхи раздался буквально на третьем гудке. — Сам Демон своей августейшей персоной! Чего звоним, ваше Высочество?

— Приезжай, разговор есть, — коротко ответил я, превозмогая неприятную боль в груди, сел на кровати. Хрен Морину, а не проявление моей слабости и беспомощности!

— К тебе в больничку? Апельсинчиков прихватить? — хохотнул Морин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет, давай под мостом у Соловьевского парка, — решил я. — Там скамейка есть. Через час. Устроит?

Я не сомневался, что получится по-тихому свалить из больницы часа на два. Рахимов меня осмотрел. Передвигаться по палате я мог спокойно. Осталось лишь умудриться переодеться, чтобы не привлекать внимание народа своими бинтами.

— Лады, — согласился Морин и сбросил вызов.

Спустя полчаса я уже медленно брел до места встречи с Андреем. Силы еще оставались, но только для разговора. Ну и, разумеется, чтобы вернуться обратно в палату.

Оказавшись рядом с нужной лавкой, взглянул на экран телефона. Странное дело, но Морин опаздывал. Я задержался, просто потому, что не мог шагать быстрее. А вот по какой причине не было Морина — я не знал. Еще со школьных времен Андрюха всегда и везде появлялся заранее.

Устало присев на скамейку, стер пот со лба. Парк был почти безлюдным в это время дня. Слишком темно, чтобы мамашки прогуливались с колясками, но слишком светло для молодых парочек, стремящихся остаться наедине.

Показалось, что кто-то тихо скулит за моей спиной. Насторожился, точно чутье подсказывало о надвигающейся опасности.

Встал, шагнул ближе.

— Твою же мааать, Андрюха! — рявкнул я.

Кажется, этот придурок решил подшутить надо мной! Вспомнить, так сказать, босоногое детство!

— Слышь, Морин, вытаскивай свой зад из кустов, или я тебе вмажу по звездной роже! — пригрозил я.

Но в кустах все стихло. И я решил все же воплотить свою угрозу в жизнь и двинулся к источнику шума, услышанного ранее.

— Вот же….! — рявкнул я, вынимая телефон из кармана и набирая номер «скорой». — Морин, скотина! Если ты окочуришься — я тебя придушу!

Андрей лежал на земле. По виску текла кровь. В полуметре от его головы валялся булыжник в темных пятнах. Я понимал, что трогать Морина нельзя. Нужно ждать медиков. Но друг приоткрыл глаза и взглянул на меня.

— Андрюх, кто? — потребовал я ответа.

Он шевелил губами, но я не мог разобрать его слов.

— Заткнись лучше, б**! — выдохнул я, пытаясь зажать рану своим свитером. — Силы береги. Если сдохнешь — меня Муза прибьет!

— Не очкуй, она тебя любит, — пробормотал Морин из последних сил и отключился.

Я сидел, пытаясь придумать, как помочь другу. Сначала позвонил Рахимову. Потом Медведеву. А «скорой» все не было. Мне казалось, что старый друг умирает на моих руках. И было плевать, что в последние полгода мы не особо ладили. Морин — проверенный товарищ. И я собирался найти ублюдка, который напал на этого киношного засранца!

* * *

— Лука Ильич, нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов! — «следак» нарисовался спустя полчаса, как я оказался в своей палате.

Я хмуро взглянул на капитана. Что-то мне подсказывало — не просто так он явился с «ксивой» так оперативно.

— Как давно вы знакомы с гражданином дружественного нам государства господином Андре Мориным? — начал следователь.

— Со старшей группы ясли-сада «Огонек», — прищурился я.

— Свидетели утверждают, что вы в последнее время конфликтовали с пострадавшим, — следак делал заметки в своем блокноте, а мне с каждым вопросом хотелось запихать эту книжечку глубоко в задницу товарищу менту. — А потом у вас появились финансовые трудности. Господин Морин одолжил вам денег по просьбе вашего заместителя госпожи Малышко. А сейчас господин Морин находится в больнице после совершенного на его жизнь покушения.

— К чему ведете? — хмуро спросил я.

— Свидетели подтверждают, что вы с пострадавшим делили не только финансы, но и невесту. Нам видится жирный такой мотив, господин Демоненко, — «следак» взглянул на меня с неким превосходством, а я сжал руки в кулаки. Нет, Демон, не время бить морды представителям закона. Время думать мозгом, а не эмоциями.

— Не советую впутывать мою невесту в это дело, товарищ капитан, — отрывисто бросил я. — По всем остальным вопросам будем говорить через адвоката.

— Ваше право, — кивнул мент, поднимаясь со стула, осматривая мои больничные хоромы. — Думаю, после этой роскоши вам будет неуютно у нас. Что ж, выздоравливайте быстрее, Лука Ильич.

— Угу, и тебе не хворать, капитан, — скривился я, провожая взглядом мента.

Подозрительно быстро активизировался следственный отдел. Очень уж сильно смахивала вся ситуация на плохо продуманный фарс и подставу. Я не сомневался, что Саша с Медведем уже сегодня снимут с меня все подозрения. Вот только кто являлся инициатором покушения на Андрея и подставы на меня — вот в чем вопрос!

Нет, хватит валяться здесь, пора возвращаться к делам.

Я тихонько натягивал рубашку, как раз, когда в палату вошел Рахимов.

— Как там Андрей? — нахмурился я.

— Тебе повезло больше, Лука, — устало произнёс Алик. — Я сделал всё, что мог. Пока состояние тяжелое. Ждём. Но я бы не рассчитывал на чудо. Музе не говори, но надежды мало.

— Вот же млин! — выругался я.