Глава 9 · Привидение
– Ладно дети, но вы, Холд! – кричала я, от избытка чувств бегая вокруг курятника и размахивая руками.
Бригадир, щеголявший в тонкой майке, сложил на груди руки, демонстрируя нешуточные мышцы и свою позицию в надвигающихся разборках.
– А что я?
Близнецы попрятались за его широко расставленные ноги и опасливо выглядывали каждый со своей стороны.
– Вы обязаны были остановить этот беспредел, – безапелляционным тоном заявила я, тыча пальцем в сторону насеста.
– Ко-ко? – кокетливо пропела курочка.
Петух покосился на розовую подружку с зеленым хохолком и стал медленно-медленно, ну чтобы не провоцировать женщину на истерику, отодвигаться.
А вот меня уже довели. Довели, а разбежаться забыли.
– Какого… – Я вовремя вспомнила, что материться при детях не самая лучшая затея, но в голову упорно не шли приличные эпитеты, поэтому дальше пошла многозначительная белиберда: – Вы… хм… б…
Я сжала кулаки, не в силах справиться с обуявшими эмоциями.
Спокойствие, Итара. Просто дыши и считай. Считай, сколько физических травм может нанести взбешенная девушка здоровенному бригадиру ну, скажем, вон тем черенком от лопаты.
Рекс прилип к сетке мордой и в задумчивости рассматривал пеструю хохлатку. Судя по вытянувшейся морде, зверь только что вычеркнул из рациона странную на вид, а потому наверняка смертельно больную (возможно, даже протухшую) дичь. Ну на фиг! Пусть бегает.
Бригада профессионалов «Полный бардак в рекордные сроки» сплотила ряды.
– Тетя Итара, вы только не ругайтесь, – шмыгнул носом Марк, высовываясь из-за живого прикрытия, то есть из-за раздражительно спокойного Холда.
– Это наш школьный проект, – заявило его зеркальное отражение.
– По химии, – добавил брат.
Я в ужасе уставилась на обсыпанную цветным порошком курицу.
Блин, если эта дрянь еще и взрывоопасна, то придется требовать с господина Заленваха не компенсацию, а судебный запрет на приближение к моему дому на расстояние минимум ста метров.
Покосилась на близнецов.
Нет, сто метров для такой кипучей энергии маловато будет.
– Фьють! – смущенно икнула преобразившаяся несушка.
Ее шея и голова дернулись, отчего в воздухе образовалось и повисло облачко ядреного травянистого оттенка.
– Когда домашку сдавать? – мрачно уточнила я, благоразумно отступая назад.
– Послезавтра.
Представила, как просыпаюсь поутру от мерзкого скрежета петуха, пародирующего циркулярную пилу, как, позевывая, спускаюсь на кухню, мельком бросаю взгляд в окно и залипаю при виде эффектной кокетки в самом центре черной стаи. Бр-р-р!
Сбегав в дом, я приволокла старенькую корзинку и всучила ее близнецам.
– Забирайте! И если с моей милой любимой курочки… – Рекс обиженно рыкнул, негодуя по поводу столь наглой лжи, – упадет хоть перышко…
Что случится дальше, озвучивать не стала, ибо не придумала ничего столь жуткого для расправы, чтобы запугать деятельных близнецов. К счастью, по многозначительному молчанию пацаны мигом догадались, что пострадают отцовские счета и соответственно их личные карманные средства.
Рисковать талерами никому не хотелось.
Проследив за ловлей и последующей упаковкой пестрой куры, я проводила мальчишек до калитки и вперила осуждающий взгляд в Холда.
– Что? – возмутился он. – Это ведь была не моя домашка по химии.
– Ты потворствовал! – припечатала я, намереваясь обойти накачанного блондина и громко хлопнуть дверью в дом.
Но бригадир не дал. Перехватив за руку и ловко повернув к себе лицом, он с торжествующей улыбочкой продемонстрировал мне знакомый прямоугольник объявления.
«Разыскивается квартирант с внешностью Аполлона…»
– Где ты его взял! – возмутилась я, делая попытку выхватить труд всего дня.
– Сорвал с дерева, – не постеснялся признаться собеседник и выдал потрясающее по своей глупости предложение: – Готов снять комнату наверху.
Я стала первой в истории хозяйкой жилплощади, которая расхохоталась при виде кандидатуры на роль жильца. Ой, держите меня, люди. Нашелся Аполлон на мою голову, точнее, каморку.
К чести Холда, он спокойно переждал приступ гомерического хохота. Тыканье пальцем и мои истеричные похрюкивания он тоже снес, а вот на вполне невинной фразе:
– Да какой из тебя Аполлон? У тебя даже пресса нет! – терпение оставило бригадира.
– Как это нет?! – возмутился он, дергая край футболки.
Хорошо, что с криком «за воздушно-десантный полк» не стал ее на себе рвать. Так, просто задрал до подбородка, выставляя на обозрение телеса.
– Ну и вот что это? – разозлилась уже я, протягивая руку и с трудом, но все-таки нащупывая тонюсенькую складочку. – Где кубики? Где, я спрашиваю, твои восемь кубиков!
– Я просто не наращивал рельеф специально! – принялся оправдываться бригадир, пристыженно опуская край футболки.
– Вот как накачаете, господин Холд, вот тогда и приходите, – глумливо выдала я, вновь возвращаясь к официозу с «вы», и поскорее прошмыгнула мимо опешившего мужчины в дом.
Стряхнув с ног обувь, я украдкой из окошечка полюбовалась видом матерящегося блондина, бредущего в сторону вагончика. Рабочие при виде его зверской физиономии поспешно прятались за строительный инвентарь, и даже солнце не осмеливалось жарить, как раньше, и схоронилось за набежавшую тучку.
Стресс и ссора вызвали во мне просто зверский голод. Взяв в руки сковороду, я склонилась над старенькой плиткой, пробуждая бытовую магию.
Нет, ну какой наглец!
Да чтобы я, да пустила вражеского лазутчика да под свою крышу?! Он меня совсем за идиотку держит?
– Душа моя, и вот скажи, зачем ты его послала?
Я резко развернулась и вытаращилась на маленький комочек призрачной эктоплазмы, зависший прямо перед моим лицом.
– Учти, не найдешь деньги, отправлю на паперть! – заявил призрачный хомяк.
Заорав, я взмахнула сковородой.
– Але, дорогуша! – ехидно проскрежетал хомяк. – Я нематериальный дух, если ты не заметила. Меня сковородой не напугаешь.
Но это я уже и сама поняла. Для проформы заорав еще разок, швырнула кухонную утварь и помчалась в коридор. Споткнулась о какой-то хлам, оставленный близнецами (нашли, блин, место для склада проказ), задела локтем стену и зашипела от боли. Боль сменилась яростью. Ярость – возмущением.
Да что же это со мной? Я же Кэбот!
Кэботов хомячками не испугать.
Даже призрачными.
Решительно сжав кулаки, рванулась обратно в кухню. Призрак был там. Маленький, размером с ладонь, полупрозрачный и ехидно усмехающийся.
Хомяк опустился на столешницу. Встал рядом с забытой с раннего утра грязной чашкой, совершенно по-человечески заложил за спину лапки, важно выпятив мягкий живот, и зашагал ко мне. Ну точь-в-точь мэр Мтыщ.
– Пришла в себя? Вот и отлично! А то у меня, знаешь ли, еще очень слабый резерв. Больше пяти минут форму удерживать не удается, и твоя очередная истерика пришлась бы очень некстати.
– Очередная?
– В первый раз ты рухнула в обморок.
Вспомнила, как вернулась после попойки на детском празднике, как стояла на пороге, как весело вращался и двоился неудержимый мир, и только тут до меня дошло.
– Так ты моя белочка! – возрадовалась я хоть какой-то ясности.
Крошечный призрак глянул на меня как на убогую. Стало дико обидно.
Привлеченный шумом, в кухню сунул морду Рекс. Подозрительно принюхался, узрел гостя, возмущенно рыкнул и бросился к столу. Я не успела и глазом моргнуть, а котик уже поднялся на задние лапы и со всей дури шмякнул призрака по ухмыляющейся роже. Хомяк встретил угрозу гордо выпяченной грудью. Лапа прошла по нему, как по магической проекции.
Рекс недоуменно рыкнул, поднял смертельную конечность и ударил еще разок, но увы, результат остался прежним. Чуть подрагивающий от мерзкого ехидного смеха призрак не желал скукоживаться и умирать.
Обиженно рявкнув, мой котик спустился на пол и с видом «нет, ну я так не играю» отвернулся.
– Неплохой экземпляр, – констатировал призрак, перелетая к краю столешницы и покровительственно, сверху вниз глядя на обескураженного неудачей Рекса. – Молодой и глупый, да и заметный чересчур. Зато оригинальный. Насколько помню, еще ни у одной фурии не было психованной рыси в фамильярах.
«Психованной рыси?» – рыкнул оскорбленный.
– Фамильярах? – переспросила я.
– Ага, – ответил призрак, деловито оглядываясь и почесывая пузо. – В момент пробуждения силы ведьма находит своего фамильяра. Тождественные силы притягивает друг к другу, как магнитом. Это же первый и очевидный признак.
– Ведьмы? – окончательно затупила я.
Хомяк перестал мониторить окружающую обстановку, пару секунд концентрировал на мне сердитый взгляд черных глаз-бусин, а потом закрыл лапкой лицо и потер переносицу.
– И вот за какие такие прегрешения в жизни посмертие подкинуло мне в ученицы самую тупенькую кандидатку? – задался он риторическим вопросом.
– Эй! – возмутилась уже я.
– Дорогуша, у меня осталось меньше двух минут общения, поэтому раскочегаривай мозг и запоминай, не можешь запомнить – записывай, но повторять дважды я не стану.
Призрачный комок воинственной эктоплазмы подлетел на метр и замер в воздухе. Маленький, грозный и буйный.
– Ты, – в меня непочтительно ткнули крохотной лапкой, – наследница Дунканары Кэбот, ведьма от рождения и, если не профукаешь это место, городская фурия. Ну там гроза, справедливость и неприятности Холдона. Тут все ясно?
Я честно помотала головой, чем еще больше раздосадовала хомяка.
– Тогда просто прими к сведению и давай за учебниками, – заявил тот, пролетая сквозь кухонный шкафчик, а заодно и стену, и оказываясь в соседней комнате.
Мы с Рексом переглянулись.
Меня терзал вопрос, приходят ли белочки на трезвую голову, кот же плевать хотел на то, кто нас посетил – призрак или глюк.
– Мяуф? – потребовал он, что с кошачьего переводилось как «жрать когда?»
– Эй, подопечная, куда ты дела магические тома?
– Отнесла на второй этаж, – крикнула уже из коридора.
Лучше призрак, глюк, белочка или кто он там, чем готовка.
Обязанности фурии
«От обычных горожан фурий отличают цинизм, букет слухов и общее чувство усталости, которое никогда не проходит и только копится с годами. Вы можете жить с такой фурией по соседству, здороваться каждое утро и тихонько мусолить слухи за ее спиной, и даже не подозревать, что имеете дело с богиней мщения.
За всю историю существования Холдона сменилось двенадцать троек. И только формирование тринадцатой тройки стояло под угрозой.
Вы спросите, что же делают городские фурии?
Если коротко, то они гроза, справедливость и неприятности города».