Глава 13 · Откровения

– Холд! – рявкнула я на половину улицы, вспугнув стайку голубей и целующуюся парочку подростков.

– Итара! – расплылся в фальшивой улыбке бригадир, прикрывая руками вздувшиеся от сорванных объявлений карманы.

Рекс, подбежавший первым, подозрительно принюхался к испачканным в земле кроссовкам. О, да там не только кроссовки испачкались. Там весь Холд словно прокатился по куче песка.

– Где ты был?

– Бегал.

Он издевается или просто дурак?

С другой стороны, я ведь тоже могу.

– Странно. – Я сложила руки на груди. – Но футболка совсем сухая и не липнет.

Испачканный блондин, вероятно, знал этот прикол, потому что моментально скривился и наконец обратил внимание на подошедшего пустынника.

– Добрый день, – протянул руку тот.

Дружеский обмен рукопожатиями проходил под жизнерадостный хруст костей. При этом лица мужчин оставались обманчиво безмятежными, а Холд даже изобразил кривую улыбку. Или это был болезненный оскал?

Даже Рекс поднял голову и беззвучно уточнил, что происходит.

Вот кабы я сама знала!

– Итара, – развернулся ко мне Ренрен, когда это дурное приветствие наконец закончилось. – Мою команду вызывают в главное управление Холдона.

– О… – совершенно искренне опечалилась я, мысленно прощаясь с кофе и выпечкой. Поправочка, бесплатным кофе и выпечкой в хорошей компании.

– Но я могу взять служебный транспорт и подвезти вас с Рексом до дома, – предложил пустынник.

Возвращаться в свой маленький покосившийся домик пока было рано. Сперва следовало найти Вовса и отдать ему куртку. Еще нужно вызволить подругу из цепких ручонок Джо Хилтона, обсудить сложившуюся ситуацию и отметить свою маленькую победу. Кстати, надо зайти в банковское отделение и уточнить, что будет с оставленным мне бабкиным долгом? Теперь, когда городская полиция начала копаться в делах нотариальной конторы «Смерть и Ко», возможно, и с меня снимут все задолженности.

И тогда, привет, светлая полоса моей жизни!

Но прежде чем я успела открыть рот для мягкого отказа, Холд сцапал Рекса за ошейник, меня подхватил под руку и сделал шаг вперед.

– Вы нас очень выручите. Где вы припарковали свою телегу?

«Телега» оказалась маленьким юрким мобилем на магических кристаллах. Дорогая и редкая штука даже для улиц столицы, молчу про Холдон, но перепачканный бригадир не оценил роскоши.

– Магии, наверное, жрет прорву, – буркнул он, открывая для меня дверцу. – И ломается через каждые сто метров.

Семиликий, да какая муха его покусала?

Едва мы с Рексом забрались внутрь мягко покачивающегося на рессорах транспорта и уселись на заднем сиденье, Холд придвинулся и тихо шепнул:

– Что за типчик?

Ренрен, которого перехватил один из приблизившихся пустынников, слышать вопроса не мог, но бдительных глаз с нас не спускал.

– Друг, – решительно заявила я и выгнула брови. – А что? Вы ревнуете, господин «у меня нет кубиков пресса»?

– Они у меня есть, – с угрозой в голосе заявил Холд, продолжая с подозрением разглядывать пустынника. – Просто рожа у него какая-то… расплывчатая.

Что верно, то верно.

Ренрен по-прежнему оставался единственным, чьи черты лица не ускользали из моей памяти, как бабочки из открытой банки. И то это происходило преимущественно тогда, когда я замечала тонкую полоску шрама, навсегда прочертившую лицо и шею мужчины.

Пустынник закончил разговор с подчиненным и сел на водительское кресло, Холд устроился рядом. В салоне мобиля установилась тяжелая атмосфера. Мужчины украдкой кидали друг на друга напряженные взгляды, я тихо прятала улыбку, откровенно умиляясь их противостоянию.

– Как вы познакомились с Итарой? Господин?..

Бригадир проигнорировал вопрос, делая вид, что очень поглощен проплывающим мимо пейзажем. Что его могло заинтересовать в облупившейся кирпичной стене маленького заводика по добыче и выбраковке магических кристаллов, так и осталось для меня загадкой.

– Холд, – поспешила ответить я, ибо пауза затянулась уже не просто неприлично, а вопиюще. – Он…

– Мы живем вместе.

Мобиль резко вильнул, напугав группу рабочих, идущих по тротуару, и собственно своих пассажиров.

– Не вместе, а рядом, – поправила я, приглаживая вставшие дыбом волосы. – Холд работает на моего соседа, бригадир на соседнем участке.

Ренрен успокоенно кивнул и даже слегка улыбнулся, но Холд словно задался целью попасть в переделку.

– Итара в шаге от того, чтобы сдать мне свою комнату.

– Неправда!

– Я что, зря пресс качаю? – делано обиделся вредный Холд, оборачиваясь. – Представляешь, так и сказала: «Хочу вставать пораньше, спускаться на кухню и любоваться твоими кубиками на животе».

Мобиль сорвался с места с такой скоростью, словно пустынник со всей силы вдарил по газам.

Семиликий, надеюсь, до дома мы доедем. Живыми!

– А у тебя… – не унимался Холд.

Если он спросит у Ренрена про его собственный пресс, я не удержусь и тресну белобрысого по затылку. Ага, сниму туфлю и со всей дури врежу. Вдруг поумнеет?

Но бригадир удивил.

– …какие у тебя планы на Итару?

И если Холд просто удивил, то пустынник вообще потряс.

– Матримониальные, – и сказано это было со спокойствием и уверенностью горного льва, приметившего хромую добычу.

Если, конечно, львы водят дорогие магические мобили.

– В смысле? – пришли к единству слов и мыслей мы с бригадиром. Впервые на моей памяти пришли.

Ренрен плавно вошел в поворот, чудом разъехался с экипажем и вырулил в частный сектор. Здесь дороги оказались не просто хуже. Как таковых здесь их просто не было. Мобиль конвульсивно затрясся, подпрыгивая на ухабах и ныряя в ямы, но даже это не помешало пустыннику ответить на вопрос.

– Свадьба. Дети. Любовь.

После такого жутко захотелось выпрыгнуть из мобиля на полном ходу и кинуться прочь по улице без оглядки. Рекс почуял мое напряжение и завозился, Холд громко и выразительно заржал.

– А не боишься? Все-таки Итара – это предпоследняя женщина во всей империи, на которой здравомыслящий мужик решит жениться.

Ну-с спасибо!

Не удержалась и все-таки врезала блондинчику по затылку. Правда, не туфлей, но рука у меня тоже тяжелая. Тот только громко хохотнул и потер ушибленное место широченной ладонью.

– Я обязан, – спокойно отозвался наш водитель, словно речь шла не о церемонии сочетания судеб и клятвах верности, а о бытовых обязанностях. Мол, я обязан выносить мусор, обязан мыть посуду, обязан не разбрасывать грязные носки по всей комнате.

– Итара влюблена в меня, – заявил Ренрен. – Как порядочный мужчина, я должен принять ее чувства и предложить брачную клятву.

Я?! В него? Я в него… что?!

– Что-то не вижу на лице ее радости, – сообщил Холд.

Да потому что я в шоке, идиот!

– В Итаре течет кровь пустынников, – видя наше общее недоумение (там даже Рекс присоединился, но, возможно, его просто слегка укачало от тряски), пустился в объяснения Ренрен. – Магия в нашей крови весьма специфична, она стирает из памяти наши лица, делая нас неузнаваемыми даже друг для друга. Чтобы не потерять близких людей, пустынники учатся смотреть не памятью, а сердцем.

– И в чем разница?

– Сердце стучит только сейчас и никогда в прошлом. Воспоминания же всегда нечеткие. И даже самые яркие из них надо подвергать сомнениям.

Помнится, что-то похожее говорил один из пустынников, у которого я спрашивала про эту особенность их народа.

– Наш народ не говорит «я тебя люблю». Мы заменяем эту фразу на «я тебя вижу». Магия стирает лица, но не чувства. Сердца пустынников всегда помнят дружеские чувства, любовь, привязанность, впрочем, как и глубокую ненависть, поэтому мы способны запоминать и отличать одних собратьев от других… Итара видит меня. По нашим законам этого достаточно, чтобы вести переговоры о свадьбе.

Вот так новость! А почему меня раньше об этом не предупредили? Ну там инструкцию выдали, на крайний случай учебник дали почитать.

– Да, но видишь ли ее ты? – ухмыльнулся Холд.

Ренрен промолчал.