Глава 1 · Экстатический восторг, или экзотика кстати

По логике я должен был бы бросить все и мчаться домой выяснять, что там происходит и почему сигнализация, подав истошный вопль, вдруг заткнулась, а все имеющиеся в доме фиксаторы отключились ровно через шесть секунд после сигнала тревоги. Должен бы, но… признаю, некоторые стороны политики государственного непотизма мне начинают нравиться, несмотря на всю их очевидную замшелость, если не сказать, вредность. Темная сторона затягивает, да…

В общем, вместо меня в Сокольники отправилась группа «специалистов» Пятого стола. Благо базируются они в «древнем пристанище» Преображенского приказа, а именно — чуть ли не в центре одноименного села. Вообще весьма характерное соседство. С одной стороны, под боком зимние квартиры Преображенского полка, а с другой — до боярского городка рукой подать. Честное слово, иногда я начинаю думать, что государь неспроста держит такой «набор инструментов» по соседству со своими владетельными подданными. Впрочем, сейчас мне было не до того. Мне очень не нравилась воцарившаяся вокруг меня и моего дома суета, и, сидя в уютном кабинете Вербицкого, я пытался понять, кому и зачем вообще могло понадобиться устраивать весь этот переполох. Слежка… попытка давления приказных… и уже второе нападение на дом. Кому и зачем это могло понадобиться? Уточню: для кого эта игра настолько серьезна, что он… или она… не остановился даже перед смертью двух сотрудников Преображенского приказа, несмотря на опасность обратить против себя государственный механизм со всеми вытекающими последствиями?

Черт! И почему во время первого налета у меня не было чуть больше времени? Архаровца того с толком допросил бы! Так ведь нет. Налетели, скрутили… а теперь… хоть с еще одной просьбой к Вербицкому лезь. Нет, не то чтобы я его упрашивал помочь мне сейчас с проверкой дома, тут Анатолию Семеновичу хватило одного взгляда. Он моментально понял, что дело не в школьных проблемах, и, парой вопросов уточнив ситуацию, вызвал кавалерию без единой просьбы с моей стороны.

— Кирилл? — Хозяин дома выжидающе взглянул на меня, когда я щелкнул пальцами. — Ты что-то вспомнил?

— Да, Анатолий Семенович. Полагаю, вся эта ситуация с нападениями и моим незаконным удержанием в карцере вас интересует не только в разрезе происшествия с двумя приказными? — уточнил я.

— Разумеется, — пожал плечами мой собеседник. — Я думал, ты это уже понял… тем более в свете нашего недавнего разговора: у меня появились и личные причины для интереса к этому делу. А что?

— Да я вот сейчас вспомнил, что в больничном крыле Приказа должен находиться один из тех налетчиков, из-за которых я угодил в гости к вашим коллегам, — протянул я.

Никогда не понимал выражения «сделал стойку»… до сего момента. Обозвать иначе происшедшие с Вербицким метаморфозы я не могу.

Вопросы посыпались как из рога изобилия. Кто, когда, зачем, почему… Успокоился мой собеседник, только связавшись с больницей и убедившись, что мой «трофей» на месте и покидать место своего нынешнего пребывания, то есть реанимационное отделение, не собирается.

Дожидаясь доклада посланной к моему дому группы, мы успели посидеть за столом, где я познакомился с матушкой моей одноклассницы. Весьма… эффектной дамой, возраст которой с трудом определил бы даже гений пластической хирургии. Впрочем, учитывая и без того немаленькую продолжительность жизни одаренных вообще, и контроль Эфира у этой дамы в частности, могу предположить, что скальпель врача никогда не касался ее нежнейшей белизны кожи. Целитель… и явно не из последних. Достаточно принюхаться к той ауре покоя и безмятежности, что с профессиональной дозировкой и точностью распространяет вокруг себя дражайшая Василиса Тимофеевна, чтобы тут же вспомнить штатного эскулапа Громовых… Очень схожие ощущения. А если взять профессионализм Иннокентия Львовича, в общем… с интересами супруги хозяина дома все понятно и прозрачно. Правда, судя по четкости все того же эфирного следа, она не мастер, подмастерье… может быть, уровня того же Хромова, но медицинскими техниками владеет виртуозно. Хорошо…

Вопреки моим ожиданиям, ужин не сопровождался светской беседой и был по-домашнему уютен. Может быть, это и был результат старания женской половины дома показать себя белыми и пушистыми, и вообще самыми лучшими в будущем союзниками и друзьями, но я был благодарен им за подаренные минуты спокойствия, рассчитывать на которые в свете имеющихся новостей даже не предполагал.

Но, как бы то ни было, ужин не очень продлился, чтобы я окончательно расслабился, а потому, едва мы оказались опять в кабинете Вербицкого, вернулся к своим размышлениям… Было, было у меня ощущение, что я что-то упустил, и мне хотелось восстановить весь ход нашей беседы с Вербицким до ужина, но… не судьба, кажется. Стоило закрыться двери кабинета, а на столе возникнуть бокалу гранатового сока для меня и уже знакомого коньячного набора для хозяина дома, как последний, раскурив ароматную сигару, тут же отвлек меня от раздумий-воспоминаний.

— Кирилл, а ведь для тебя известие о возможном возвращении в именитые было неожиданностью, а? Я имею в виду — главой собственного рода, а не вхождением в чужой, примаком или боярским сыном… — поинтересовался Анатолий Семенович.

— Не скрою. Прежде такая мысль мне и в голову не приходила, — кивнул я и, окинув взглядом выжидающе посматривающего на меня Вербицкого, договорил: — Да и желание тоже.

— Хм… Интересно. Ты настолько не амбициозен? — тихо проговорил он. — Любой юноша твоего возраста даже раздумывать не стал бы, представься ему подобная возможность.

— Я, может быть, и юн, но не идиот, — пожал я плечами. Ты хотел честности? Ты ее получишь. — Не забывайте, я не только читал истории о богатырях и самоотверженных боярах, чья жизнь — служение трону и стране. Но и видел, как это выглядит… изнутри, так сказать. И не могу подтвердить, что нашел много совпадений между провозглашаемым и действительным. Гордости за предков, переходящей в надменность, хоть отбавляй. Надменности богатеев, переходящей в форменное чванство, — еще больше. А вот со служением… как-то глухо.

— Хм… — Вербицкий кивнул, словно приглашая продолжить. Да пожалуйста.

— Знаете, после пира у Бестужевых я, впечатленный количеством гостей и их разнообразием в занятиях и интересах, решил поинтересоваться статистикой занятости именитых, — медленно продолжил я.

Глаза Вербицкого удивленно распахнулись во всю дарованную природой ширь. А это немало…

— Какой… оригинальный интерес… — справившись с собой, проговорил мой собеседник и закончил уже нормальным тоном… для обретения которого ему пришлось смочить горло добрым глотком коньяка: — И где же ты отыскал такие сведения?

— Обычный запрос в поисковике Герольдии, — пожал я плечами. И да, да, это была идея Ольги. Но ведь сработало же!

— Открытый запрос?! — Вербицкий подобрался.

— Ну да, — кивнул я.

Мой собеседник шумно выдохнул и добил оставшийся в бокале напиток.

— И?

— Что «и»? По сведениям Герольдии, лишь две десятых представителей боярских родов заняты на той или иной службе. Остальные же… «радеют о процветании рода на семейных предприятиях». И это с учетом служилых бояр и их отпрысков. Как-то маловато для опоры трона и вернейшей части подданных, не находите, Анатолий Семенович?

— Да уж, — согласился тот. — И какой смысл, спрашивается, в секретности, если закрытую информацию уровня «ДСП» и «СС»[11] можно отыскать, просто заглянув на инфор Гербового приказа?! Бардак.

— От такого результата я еще полчаса в себя приходил. — Старательно пропустив мимо ушей слова собеседника, я продолжил: — И желание вращаться в свете этот факт поубавил как бы не больше, чем весь мой невеликий опыт общения с боярами.

— Хм. Понятно. А чем же ты собирался заниматься… вне света? — Вербицкий явно оправился от известий. Быстро он. Впрочем, чего еще можно было ожидать от руководителя такой структуры, как Пятый стол?

— У меня талант к Эфиру. И отец и дед были грандами… — пожал я плечами. — А отец — так вообще успел заключить договор с Валентином Эдуардовичем… боярином Бестужевым, я имею в виду… об открытии школы.

— Талант — это хорошо, — задумчиво покивал Вербицкий. — Но когда ты сможешь подтвердить его статусом?

— Чисто технически я мог бы уже сейчас преподавать… по стандартной методике. Но активы школы заморожены до моего восемнадцатилетия, — развел я руками. — Так что придется подождать.

— Кхм… Мастер в пятнадцать лет. — Полковник вздохнул и, плеснув себе еще коньяку, щелкнул пальцем по своему браслету. — А… он в курсе?

— Да. И не в пятнадцать, а в четырнадцать, — с тщательно… э-э-э, наверное, все-таки демонстрируемой, чем скрываемой, гордостью ответил я.

— Теперь понятно, почему на твоем деле гриф «Корона», — заключил Вербицкий и, потерев ладонью лоб, с интересом уставился на меня. — Знаешь, я в очередной раз поймал себя на мысли, что не зря поторопился с изложением своей просьбы. Думаю, приди я к тебе с предложением о боярстве хотя бы через три года — не факт, что ты согласился бы на эту идею. Это если бы я вообще смог тебя отыскать под защитой государя.

— Думаю, смогли бы, Анатолий Семенович, — улыбнулся я. — Уверяю вас, что моя школа Эфира к тому времени стала бы уже достаточно известной… хотя почему «стала бы»? Будет известной. Ручаюсь.

— Да-да. Только любой «неправильный» интерес к ней будет грозить большими проблемами. Уж что-что, а травить неугодных умеют не только бояре. Государь наш, как и его родственники, тоже не отличается в этом плане особым добродушием, — усмехнулся Вербицкий.

Ничуть не сомневаюсь. У именитых это, кажется, вообще искусство из искусств… Хм.

На этот раз налет на мой дом почти удался. Силовики Вербицкого повязали визитеров как раз в тот момент, когда те уже увлеченно громили обстановку. Пятеро мордоворотов явно криминального вида были порядком удивлены, когда ворвавшиеся через несколько минут после них суровые дядьки в темно-серых комбезах без знаков различия наставили на незваных гостей весь свой немалый арсенал. Ну а дальше… дальше все было просто. Короткий предварительный допрос на месте, затем доставка в Преображенское, на базу Пятого стола, и уже куда более серьезная и вдумчивая беседа. Правда, выдавить из хитровской[12] отморози хоть что-то полезное не удалось. Наняли их в какой-то забегаловке, предложив «по-быстрому сшибить деньгу на хулиганке». Обозначили объект, объявили цену и… отправили бить горшки. Кто нанял? Какой-то холеный тип, явно «не из их песочницы». Холеный, но неприметный. Одет по погоде, легкое пальто, шляпа… ботиночки у него недешевые и чистые, явно не пешком наниматель до той забегаловки добирался.

Искать этого типа по описанию — дело гиблое. Кафешка, где зависали хитрованы, фиксаторами не оборудована… точнее, они там перманентно разбиты… как и на соседних с забегаловкой улицах. Ну да, среди криминалитета тоже умные люди имеются, что своих физиономий светить не любят. Было бы удивительно, будь иначе.

В общем, как заверил меня Вербицкий, поиски будут вестись, но рассчитывать на результаты по имеющимся следам — слишком оптимистичная мысль. В худшем случае ниточка оборвется на краденых номерах авто, доставившего заказчика в «мертвую зону», а в лучшем… выяснится, что он сам просто посредник и в глаза не видел настоящего нанимателя. Ну да, значит, будем ждать следующей выходки моих недоброжелателей… Бесит. А тут еще и эти дуэли, о которых я, признаться, успел позабыть. Спасибо Вердту, напомнил! Да что ж за хрень вокруг творится, а? Будет у меня хоть несколько дней покоя?!

Я потер виски, пытаясь избавиться от накатившей головной боли, но, поняв, что таким примитивом дело не поправить, нырнул в себя. Медитация хороша не только как метод сосредоточения… м-да. Если бы меня еще не отвлекали от нее…

— Кирилл Николаевич, я вам не мешаю своим бубнежем? — Наш классный, чей урок как раз сейчас я и пытался скрасить процессом самолечения, остановился возле моей парты. Он еще улыбается…

— Нисколько, Иван Силыч, — протянул я и, не дожидаясь, пока до классного «папы» дойдет смысл моих слов, поднялся со своего места. — Разрешите покинуть занятие…

— Хм… Надеюсь, у вас есть уважительная причина для столь стремительного ухода? — чуть прищурился Иван Силыч.

М-да, эту выходку он мне еще припомнит, кажется. Да и черт с ним.

— Есть, — кивнул я, начиная собирать рюкзак.

— Ну что ж, тогда не смею задерживать, Кирилл Николаевич. Отметку о вашем отсутствии я проставлю сам, — поняв, что более развернутого ответа он не дождется, проговорил учитель.

— Благодарю, Иван Силыч.

Я подхватил свой баул и вывалился из кабинета, чувствуя на себе взгляды всего класса.

Оказавшись на улице, в седле «Лисенка», я облегченно вздохнул и, защелкнув фиксатор шлема, поддал огня. Другое дело. Мне просто необходимо немного развеяться. А что может быть лучше для проветривания мозгов, чем покатушки на мотоцикле? Впрочем… хм. А почему бы и нет? В конце концов, мне не только нужно обзавестись заменой рюгерам, но и приобрести что-то из холодняка для грядущей дуэли, а миллионы женщин Там уверяют, что шопинг тоже неплохо спасает от дурного настроения. Вот и совмещу проверку их утверждения с хорошим делом.

Движок ревет, щит послушно принимает на себя потоки жижи, летящей из-под колес, мотоцикл катит вперед, легко и непринужденно обходя попутные машины, пожирая километр за километром и приближая меня к Замоскворечью, где, если верить карте браслета, транслируемой на стекло шлема, располагался один из самых больших оружейных торгов города.

Действительно большой. Упаковав шлем в рюкзак на входе, я шагнул внутрь и невольно присвистнул. Это же целый торговый центр! Огромное количество всевозможных лавок, площадью от нескольких квадратных метров до огромных магазинов, сияющих десятками натертых до блеска витрин. Всевозможная экипировка — от одежды до стропорезов, оружие — от дамских игрушек и охотничьих длинностволов до легких спортивных «винтовок» и штурмовых комплексов, увешанных грозными предупреждениями: «Только по лицензии»… И чего я, спрашивается, раньше не поинтересовался этим местом? Глядишь, и не пришлось бы заморачиваться с трещоткой… Хотя… чистый ствол — штука хорошая, нужная… Особенно учитывая творящиеся вокруг непонятности. Нет-нет, да и пригодится. Хм, а вот обзавестись легальным оружием под тот же заряд было бы неплохо. Совсем неплохо. Унификация — наше все… всегда и везде… правда, лучше не во всем. Меру надо знать.

Не могу сказать, что кого-то из торговцев удивил пятнадцатилетний пацан, фланирующий меж стоек с оружием и различным снаряжением, нет, поглядывали, конечно… но так, исключительно для порядка. А когда я заинтересовался парой «Берреров» Зауэра, мощными автоматическими стволами под знакомую мне стрелку, один из приказчиков тут же нарисовался рядышком. И, ничуть не смущаясь возрастом возможного покупателя, начал заливаться соловьем о непревзойденном качестве этого творения тевтонов, не забыв мимоходом упомянуть, что это оружие предназначено исключительно для одаренных. А то я не знаю… В «Девятке» не раз из такого стрелял. Хорошая машинка. Мощная, скорострельная… но не слишком. Под разгоном с такой работать — одно удовольствие.

— Сколько?

— Хм-м… — продавец споткнулся на полуслове, хлопнул белесыми ресницами. — Восемьсот семьдесят рублей.

— Две штуки, пожалуйста. И пару коробок зарядов к ним. С кристаллами, разумеется, — кивнул я.

М-да, кусаются цены… С другой стороны, чем не способ сдержать покупательскую активность? Да и… при такой доходности любой производитель будет защищать свою продукцию от воровства так, что ни один несун не просочится.

— Заряды… русские, германские? — тут же, спохватившись, затараторил приказчик… сразу, как только сверил данные моего официального браслета. — Я бы рекомендовал германские, производства тех же Зауэр унд Зон.

— Благодарю, но нет. Вон там, на стойке, я вижу у вас «Русские черные». Давайте их.

— Эм, но они «пустые», — предупредил меня продавец. — И дороже.

— И все-таки, — я покачал головой.

Приказчик в ответ пожал плечами и, замолчав, принялся выгружать на прилавок заказанное. А пока перед ним росла куча положенных в нагрузку прибамбасов, я крутил головой, рассматривая то, что не успел увидеть, пока ходил от витрины к витрине. Вот за стеклом одной из них я и увидел… их.

Лет десять назад, когда я уже обжился в Центре, приезжал к нам один удивительной судьбы дедок. Нет, я не знал истории его жизни и личного дела не читал. Но кто скажет, что гуркх в средней полосе России — это не удивительно, пусть бросит в меня камень. А дедок был самым настоящим гуркхом и, несмотря на почтенный возраст, боевым донельзя. Кажется, его войны начались еще до Фолклендов, которые он, кстати, тоже зацепил. И продолжались до середины девяностых в местах, историей не освещаемых. По крайней мере, при жизни участников.

Уж как этого джемадара[13] занесло в наши пенаты, я не представляю, тем не менее старичок великолепно устроился у нас в Центре и полюбил гонять чаи в компании нескольких постоянных обитателей базы. Среди которых был и я… Сдружились мы с этим служителем Кали, хоть и не одобрял он моего учительства… Правда, когда я попытался дознаться у него, что же заставляет коллегу общаться с человеком, чью работу он считает недостойной, и мало того что общаться, еще и учить его… жизни, старик только хмыкнул что-то вроде: «Ей нравится смотреть из-за моего плеча на того, кто стоит за твоим»… Не дословно, конечно, но как-то так. С русским у гуркха было и по трезвянке не очень, а уж после «чая»… в общем, чудо, что я хотя бы это разобрал. М-да уж… славный был дед. Одаренный, кстати, но, как я понял, среди ему подобных это было скорее правилом, чем исключением.

И вот спустя десять лет стою я посреди торгового зала оружейного магазина в ином мире и реальности и самым пошлым образом пялюсь на знакомые хищные обводы ножей, занятием с которыми начинал когда-то каждое утро тот самый удивительный пьяница-гуркх. Уж поверьте, ЭТИ кхукри, украшенные посвящением Кали, я опознаю из тысяч.

— Сколько?

Наверное, что-то случилось с моим голосом, потому что перебиравший за стойкой мои покупки приказчик нервно дернулся. Покрутив головой, он наконец определил, на что именно я указываю, и еле слышно снисходительно произнес:

— Это вам надо спрашивать у владельца. Но я думаю, он их вам не продаст. Он их уже лет пять на витрине держит и никому не продает… Зачем только выставил?

Да плевать мне, что думает торгаш! Я же этому чертову джемадару за них чего только не предлагал! А он все усмехался: придет время — получишь. Как знал, старый… Кхм… А ведь я начисто забыл и о гуркхе, и об его ножах… Пока вот не столкнулся.

Не знаю, что послужило причиной, но появившийся на зов приказчика владелец соседней лавки, обычный русак, кстати говоря, только окинув меня взглядом и услышав вопрос, кивнул.

— Пять тысяч. За каждый, — обронил продавец, и, клянусь, я услышал, как загрохотала по полу челюсть приказчика, все еще возившегося с оформлением моих зауэров.

Да уж, цена не детская, но… может, прав был гуркх? Зачем-то ведь они попались мне на пути именно сейчас? А послезавтра, кстати говоря, у меня вторая дуэль… с холодным оружием, между прочим. Ха! Судьба, однако…

Я честно старался выглядеть невозмутимым, переводя со своего счета десять тысяч полновесных рублей, но… впрочем, давешний приказчик пребывал в таком заторможенном состоянии, что вряд ли мог оценить мои актерские потуги по достоинству. А вот продавец кхукри, только что облегчивший мой счет на круглую сумму, явно был доволен.

— Пусть они служат вам, как служили хозяйке. — Русак-то он русак, но до чего же знакомые повадочки, а…

Приняв у продавца завернутые в ткань и уложенные в пакет кхукри, я вернулся к стойке, где меня уже дожидался кофр с зауэрами. Избавившись еще почти от двух тысяч рублей, я подхватил покупки и, кое-как упихав их в рюкзак, осторожно двинулся дальше. Осторожно, потому как совсем не горел желанием лишиться еще большей суммы. А здесь, как оказалось, это проще простого. Впрочем, насладиться променадом мне не дал звонок близняшек. Учеба продолжается… несмотря ни на что.