Глава 6

Поутру собирались быстро. Бо́льшую часть поклажи увязали еще вчера, о чем-то вспомнили только сегодня, а кое-что охотники притащили Белке буквально в последний момент – неслышно шепнули пару слов на ухо, загадочно покосились на наемников, а потом передали маленькой Гончей небольшой тючок.

– Держи, авось пригодится.

– Надо же, вспомнили, – тихонько фыркнула Белка, запихивая подарок в мешок. Близнецы с готовностью ухмыльнулись, но она больше ничего не сказала. Только хлопнула каждого по плечу, кинула последний взгляд на Лабиринт, убедилась, что маленький Торриэль находится под надежной охраной, а потом вздохнула: – Пора…

– Не попрощаешься с сыном? – беспокойно обернулся к ней Тирриниэль.

– Я все сказала ему вчера.

– Может, не стоило вот так?..

– Стоило, Тиль. – Белка с усилием перевела взгляд на владыку эльфов. – В противном случае он непременно пошел бы за нами. Сам знаешь: мужчины Л’аэртэ невероятно упрямы. Так что пусть спит. Крес и Тосс сообщат, что мы ушли немного раньше, и постараются сделать все, чтобы это прозвучало как можно убедительнее. Лабиринт я тоже попросила молчать до поры до времени, не поддаваться силе моего проныры. А когда придет время, если Проклятый лес проснется или если я, в смысле мы не вернемся в срок, то Хиш расскажет ему, что, как и почему. Надеюсь, по возращении нам не придется отстраивать подземелье заново.

Тирриниэль вздохнул.

– Все-таки это неправильно.

– Неправильно было уходить в портал в одиночку, – сухо отозвалась Гончая, мгновенно ощетинившись. – Неправильно было решать все без меня. И скрывать от нас его уход тоже было неправильно. Но сейчас я не позволю тебе творить глупости и не дам подвергнуть Тора ненужному риску. На этот раз мы все сделаем так, как нужно. Сделаем так, как я решила, ясно?

– Да, Бел, – слабо улыбнулся темный эльф.

– Тогда зови своих ушастых друзей и идемте.

– Нас не надо звать, – тихо сообщил Ланниэль, появляясь на пороге временного жилища. – Мы готовы.

– Хорошо, – ничуть не удивилась она. – Терг? Лакр?

– Мы все помним, – хором отозвались братья, по примеру остроухих спутников нацепив подаренные Гончей доспехи и вооружившись до зубов.

– Стрегон?

Стоящий в стороне полуэльф оторвался от созерцания величественных палисандров по краю гигантской поляны и наклонил белую голову:

– Я в порядке.

Белка на мгновение задержала взгляд на его осунувшемся лице и, не вдаваясь в подробности, кивнула. Впрочем, Стрегону отчего-то показалось, что она и без того прекрасно знала про его трудности, как и то, что за прошедшую ночь он почти не сомкнул глаз.

– Так, – Гончая на мгновение прикрыла веки, – природу за кордоном вы уже видели. Знаете, на что она способна и чем вам будет грозить невнимательность. Теперь, когда Лабиринт вас запомнил, станет полегче, но полностью от опасности это не избавит. Особенно тебя, Тиль.

– Да, я знаю.

– Не знаешь, – ровно отозвалась она. – В течение трех дней Стрегон не сможет тебя прикрывать – ваша связь из-за моего вмешательства исчезла, поэтому твоя аура стала ярче. Связь Ланниэля, к счастью, не пострадала, так что за него можно не волноваться. Но тебя придется прикрывать нам с Широм. А это, как понимаешь, потребует всей твоей выдержки.

Тирриниэль заметно нахмурился.

– А как же Лакр?

– Его одного для тебя недостаточно. К тому же о тебе знает наш друг Одер, который наверняка не потерял надежду урвать себе кусочек эльфийского мясца. Именно поэтому мы немного переиграем ваши позиции, и с этого дня ты, Тиль, пойдешь между мной и Широм.

Стрегон мрачно зыркнул исподлобья. Иными словами, он слишком ослаб, чтобы и дальше прикрывать мастера Тирриниэля? Где же теперь его место в ситте?

– Ты идешь вместе с Ланом и Картисом, – холодно известила полуэльфа Белка. – Сразу за тобой – Лакр, Терг и Брон. Ивер – замыкающий.

– А я? – удивился Торос, которого обошли вниманием, и она так же холодно добавила:

– Ты двигаешься сразу за нами. Вопросы?

Братья, собравшиеся было возразить, что неразумно менять построение натасканного за годы службы ситта, в последний момент прикусили язык: все верно, вожак еще не восстановился. Поэтому на самом деле задача, поставленная Белкой Торосу, звучала так: все последующие дни ему придется держаться рядом с истощенным вожаком и следить, чтобы тот не отстал. Подхватить под руку, если придется. Защитить, если на них все-таки нападут. Закрыть собой, если в этом возникнет необходимость.

Стрегон почувствовал, как внутри него снова поднимается волна раздражения. Да, он понимал, что какое-то время будет уступать остальным в силе, скорости и сноровке. Сознавал, что ближайшие дни будет не так ловок, как обычно. Прекрасно отдавал себе отчет, что станет уставать гораздо быстрее остальных, но… Торк возьми! Он был не настолько плох, чтобы к нему приставляли няньку! Неужели Белка считает, что такая «забота» ему по душе?!

Белка с холодным интересом уставилась на полуэльфа, светлые глаза которого на какой-то миг заледенели. Но затем сжавшиеся кулаки медленно расслабились, сведенные плечи опустились. Стрегон с усилием отвернулся и принялся мысленно считать до миллиона. Говорят, здорово помогает при бешенстве.

Лакр, поняв, что бури не будет, тихонько перевел дух.

– Прекрасно, – тонко улыбнулась Гончая, взяв свой мешок. – Тогда надевайте капюшоны плащей, и идемте.

Братья сдвинулись с места, прямо на ходу преображаясь, словно перед грядущим испытанием. Их движения снова стали скупыми и отточенными, быстрые взгляды – цепкими и внимательными, усмешки на губах – хищными, а походка – плавной и какой-то крадущейся.

Однако стоило рядом с Белкой появиться Ширу, как наемники мгновенно почувствовали разницу: они пришли сюда незваными гостями – чуждыми этому месту, но хорошо вооруженными и готовыми ко всему. А он в своей чешуйчатой броне выглядел такой же неотъемлемой частью этих мест, как величественные палисандры, притаившиеся под кустами зверги или крадущаяся по следу кабана хмера. Он был охотником, всю жизнь проведшим среди этой жутковато привлекательной природы, знал ее, чувствовал до последнего листочка и казался странно уместным рядом с маленькой Гончей. Удивительным образом дополнял ее своей могучей фигурой. Стелился по земле диким зверем. Даже верхнюю губу чуть приподнял, демонстрируя поразительно крупные зубы, среди которых очень уж явно выделялись верхние клыки. А его темные глаза неожиданно приобрели нехороший янтарный отблеск, будто в этой черной глубине скрывался лютый зверь, готовый в любой момент вырваться наружу.

Лакр невольно поежился, когда охотник мазнул по нему равнодушным взглядом, а потом едва не отступил назад, расслышав в хрипловатом голосе Шира отчетливые рычащие нотки.

– Может, мне пройти вперед? – спросил у Белки странным образом преобразившийся охотник. – Проверю тропы, пугану, если надо, попробую, чем воздух пахнет…

– Нет. Ты нужен мне здесь, – ровно ответила она, натягивая перчатки.

– Хорошо. Как работаем?

– Ложная связка.

– Кто?

– Тиль, – кивнула в сторону владыки Л’аэртэ Гончая. – Стрегон на время выбыл, так что придется оставить его на тебя.

– А ты? – неуловимо нахмурился охотник, беспокойно переступив ногами.

– Сейчас он важнее.

– Насколько я могу им доверять?

– Как новичкам, – безразлично отвернулась к лесу Гончая, игнорируя вопросительные взоры эльфов. – На сутки, вряд ли больше. Думаю, завтра Стрегон уже войдет в силу, тогда и пойдем с тобой в паре. Надеюсь, ты еще не забыл, как со мной тяжело?

Шир усмехнулся, снова обнажив острые зубы.

– Нет, Бел. Я помню.

– Хорошо. Твоя дистанция – два шага. Обзор слева, плюс Тиль, плюс небо. Направление – северо-восток, к Зеленой реке. Но там мы малость сменим курс, так что не удивляйся.

– Зачем? Бел, что ты задумала? – вдруг насторожился охотник.

Белка небрежно отмахнулась.

– Просто хочу кое-что проверить…

Лабиринт они покидали в полном молчании. Да и зачем что-то говорить, когда все уже было обсуждено и принято, как данность? К тому же братья не привыкли нарушать приказы, а эльфы верили Белке безоговорочно и ни на миг не усомнились в ее праве на выбор маршрута.

То, что в отряде появилась дополнительная боевая единица, никого не смутило, да и оспаривать решение Гончей никто бы не рискнул. Даже Тиль, хотя он и терялся в догадках по поводу Шира точно так же, как все остальные. Ясно было одно – за всем этим крылась какая-то тайна, причем не менее важная, чем Лабиринт, маленький Торриэль или красавица Хиш, признавшая мальчишку хозяином.

Придя к неутешительным выводам, Ланниэль переглянулся с Картисом, понимающе скривил губы, показывая, насколько уже устал от нескончаемой череды загадок. Бросил последний взгляд на притихшую поляну, где остались Крес и Тосс. Оглянулся на Лабиринт и, мысленно попрощавшись с Тором, двинулся следом за Белкой, искренне надеясь, что когда-нибудь сумеет вернуться в этот островок покоя. Если, конечно, высокий лорд сможет справиться с порталом и сделает то, что задумал.

Изумрудные глаза дракона странно мигнули, когда Белка шагнула за плотную стену палисандров, несколько минут пристально сверлили спины людей и нелюдей, а потом угасли, утратив всякий намек на разум. Из раскрытой пасти вырвался долгий, почти неуловимый вздох, смутно напоминающий тоскливое «прощай!», после чего уровень воды в фонтане слегка снизился, а белоснежные бортики необъяснимо потемнели. Выглядело все так, словно Лабиринт приспустил флаги и прикрыл усталые веки, не желая видеть, как уходит в никуда хозяйка, которой он был обязан вторым рождением и самой жизнью. В том числе и той, что оставалась на его попечении в самой глубине подземных недр. Пока еще короткой, но очень важной жизнью, имя которой – Торриэль илле Л’аэртэ.

Через очередной кордон они перебрались всего за полдня. И потребовало это не больше усилий, чем если бы им пришлось рысцой преодолеть тщательно вычищенный, заботливо расширенный и старательно подметенный гномий путь. Лабиринт, повинуясь приказу Белки, постарался сделать все, чтобы ее маленькая стая не встретила по дороге препятствий. Заранее убрал колючки, спрятал под мох коряги, свернул ядовитые лепестки, вынудил зверье отступить на безопасное расстояние. Освежил тягучий и душный воздух легким ароматом хвои, выстроил вокруг небольшого отряда надежные стены, выровнял землю и ненавязчиво окружил заботой, которую было трудно ожидать от полуразумного творения проклятого владыки Изиара.

Конечно, местные твари никуда не делись – побратимы каждый миг ощущали на себе десятки и сотни внимательных взглядов. Словно Лабиринт вежливо проводил гостей до порога, предупредительно открыл калитку, но при этом дал понять, что при необходимости готов защищать себя и Белку до последнего вздоха.

Лакр вздохнул с неимоверным облегчением, когда кажущийся бесконечным коридор наконец закончился, открыв взглядам наемников вид на бескрайние просторы Проклятого леса. Настороженно проследил, как тоннель за их спинами сомкнулся, отрезая сердце этих земель от остального мира. На всякий случай отступил подальше и только потом перевел дух: кажется, самое страшное осталось позади.

Шир, одним из первых выбравшись на свободное пространство, глубоко вздохнул. При этом грудная клетка его расширилась так, словно он хотел вобрать в себя сразу все запахи окружающего леса. Секунду спустя он бодро встряхнулся и, убедившись, что вокруг все спокойно, с неожиданным лукавством покосился на подошедшую Гончую, то ли спрашивая о чем-то, то ли молча советуясь.

Белка едва заметно качнула головой, после чего Шир кивнул и, придирчиво оценив готовность отряда к пути, первым двинулся в чащу. Правда, к немалому удивлению чужаков, пошел по направлению к северу, несмотря на то что Золотой лес располагался на востоке, а видимых причин для смены маршрута не было.

Тирриниэль, моментально уловив эту странность, вопросительно взглянул на Белку, но смолчал. Побратимы тоже держали рты на замке. А Гончая, убедившись, что никто не возражает, нагнала Шира, уверенно заняла место ведущего и продолжила двигаться все в том же неправильном направлении.

Как ни странно, оказавшись за пределами Белкиного дома, братья почувствовали себя гораздо увереннее, чем в тот день, когда впервые пересекли границу. Может, за время пребывания рядом с Гончей чувство опасности слегка притупилось, может, полученный опыт сыграл свою роль, а может, присутствие Шира успокаивало. Однако в какой-то момент Стрегон с удивлением признал, что начал подмечать детали, на которые прежде не обращал внимания.

Вот, похоже, рыжая белка мелькнула и пропала среди густой листвы. Вот спрятался между опавших иголок аккуратный след зверга. Вот зажужжал возле левого уха назойливый комар… толстый, здоровенный, голодный… но жужжал недолго, потому что аромат эльфийского меда здесь знала каждая тварь, и от бегущих по лесу людей комары шарахались с завидной скоростью, впрочем, как и стрекозы, и бабочки, и вся многочисленная мошкара.

Стрегон не раз подмечал, как, едва заметив Белку, бросают свои гнезда и торопливо отлетают подальше мелкие пичуги. Как сердито сопящий под кустами еж негодующе фыркает и поспешно покидает выбранную ею тропу. Как проносящиеся над головами птахи покрупнее с шумом устремляются в пышные кроны, будто опасаясь, что на них задержится ее холодный взгляд. А неясные тени за стволами то и дело прыскают в стороны, стремясь не попасться ей на глаза.

Братья не видели ее лица – Белка шла по-прежнему первой, не оборачиваясь и не давая себе труда проверить, как справляются с нагрузкой спутники. Однако если могучий Шир скользил по лесу хищным зверем, диким волком несся по траве, многозначительно приподняв верхнюю губу; угадывал малейшие неровности почвы, перепрыгивал через поваленные стволы и небольшие овраги, стараясь не потревожить лес своим присутствием, то маленькая Гончая держалась нарочито так, чтобы быть замеченной. Она словно бросала вызов таящимся в лесу тварям, демонстративно не покрывала волосы и не прятала лицо, но никто не смел заступить ей дорогу.

Стрегон в который раз покосился на прямую спину Гончей, а потом поймал себя на мысли, что неприкрыто любуется ее отточенными движениями, в которых угадывалась неимоверная сила с неподражаемой грацией. Заслушивается тихим голосом, когда грозное рычание хмеры мгновенно сменялось чарующими интонациями заботливой матери.

Стрегон перехватил взгляд Шира и удивленно приподнял брови. Ого! А ведь этот зверь тоже неотрывно за ней следит! Подмечает едва уловимые движения ее пальцев, безошибочно расшифровывает трепет ресниц и стремительные взмахи руки, в зависимости от подаваемых ею знаков приближается или чуть отдаляется от оставленного на его попечение Тиля. Правда, в его взгляде, помимо внимания, нет-нет да и проскальзывало нечто странное. Нечто, что Стрегон назвал бы затаенной гордостью, если бы мог предположить, что такое вообще возможно. Но это было вовсе не то чувство, с которым мужчины обычно провожают красивую женщину. Скорее ничем не замутненный, почти мальчишеский восторг, когда едва вошедшие в силу подростки наблюдают за гораздо более опытным бойцом, при этом четко понимая, что до столь высокого уровня им еще расти и расти.

Эта диковатая мысль поразила Стрегона настолько, что на какое-то время он даже перестал следить за окрестностями. Он размышлял об этом, старательно вспоминая все, что слышал о Серых пределах и Гончих, пытаясь связать все это с Золотым лесом и с тем, что рассказали близнецы. И нутром чуял, что отношения Белки и Шира таят много загадок.

В конце концов Стрегон пришел к выводу, что Шир, безусловно, знает о прошлом Белки. Мирится с тем фактом, что она гораздо старше его. Прислушивается к ее словам. Позволяет себе с нею спорить, но никогда не заходит за некие, давным-давно определенные рамки. Более того, прекрасно осведомлен об истоках ее жутковатой силы, хорошо помнит ее мужа, трепетно заботится о ее сыне, безмерно уважает и немного опасается, что вполне естественно… Вот только все это лежало на поверхности, тогда как истинная причина крылась в чем-то другом.

Стрегон терялся в догадках до самого вечера, пока впереди не показалась знакомая стена из тесно переплетенных веток. Краешком сознания полуэльф отметил место, где пришлось перебраться через небольшую протоку, заросшую камышом. Запоздало подумал, что это, наверное, и была Зеленая речка, о которой поутру говорил охотник, но потом выбросил лишние мысли из головы.

Лакр облегченно вздохнул, очутившись в очередном месте мира, по-деловому огляделся, с удовлетворением подметив, что эти уютные полянки похожи друг на друга как две капли воды. Кивнул огромному ясеню, как старому знакомому, а потом без опаски наклонился к ручейку, выбегающему из-под его могучих корней.

– Уф! Хорошо-то как! – промычал он, умыв лицо и вдоволь напившись. – Бел, сколько же этих полянок понатыкано по лесу?

– Двадцать две, – отозвалась Гончая, привычно закрывая проход. – По одиннадцать на каждую сторону от Лабиринта.

– Я думал, штук двести, минимум!

– А зачем? Мне они не нужны, Таррэну и детям – тоже.

– Так для чего тогда вы их создавали?

Белка невозмутимо пожала плечами.

– Для таких дураков, как ты, которые, вместо того чтобы сказать «спасибо», все время привередничают.

– Я не привередничаю! – возмутился ланниец под смешки побратимов.

– Не нравится – можешь в лесу ночевать.

– Бел, я же просто спросил!

– А я ответила. Изначально, правда, их еще Изиар придумал, чтобы, ну, не важно зачем, – вдруг кашлянула Гончая. – А мы с Таррэном лишь изменили их число и местоположение, чтобы быть уверенными, что никто, кроме нас, о них не узнает. Вам, кстати, несказанно повезло прикоснуться к этой страшной тайне, так что не удивляйся, рыжий: если надумаешь проболтаться, может случиться так, что однажды ты проснешься поутру и обнаружишь, что кто-то отгрыз тебе ногу. Или голову. Вместе с болтливым языком.

Лакр засопел, наотрез отказываясь понимать такие «шутки», и отвернулся, не заметив, как при слове «отгрыз» у Шира плотоядно сверкнули глаза. Стрегон и эльфы оказались более внимательными и постарались усесться так, чтобы странный приятель Белки оставался в поле зрения. Сам же охотник только усмехнулся волчьей усмешкой, от которой спутникам стало не по себе.

– Сходи перекуси, – вполголоса посоветовала ему Белка. – Я тут присмотрю.

Шир смерил взглядом насупленного Лакра, облизнулся, словно вспомнил о чем-то вкусном, но потом все-таки кивнул.

– Я недолго.

Гончая посторонилась, когда он наклонился и положил у ее ног свои клинки. Так же молча проследила, как он бросил под ясень дорожный мешок. Странно хмыкнула, когда его ноздри затрепетали, жадно вбирая в себя прохладный воздух, и требовательно подтолкнула в спину.

– Иди, хитрец. Не дергай хмеру за усы.

После чего охотнику ничего не оставалось, как разочарованно отвернуться и исчезнуть в темноте, до последнего стараясь удержать в памяти ее чарующий запах.