Глава 4

Через две недели.

Владислав явился в дом к Яру и в весьма подавленном настроении наблюдал за тем, как Яр общается с Иваном.

— Вань, забери Алису и мою дочь хоть на пол дня.

— Ты для этого позвал меня сюда, Яр?

— Да, ты мой друг, и тебе я могу доверить свою жену и дочь. Отвлеки их, сходите в парк.

— Яр, а в чём дело? Не хочешь, чтобы Алиса в это время дома была? — поинтересовался Иван.

— Да. У моей жены обострённое чувство справедливости. А нам здесь с Владом надо будет потолковать кое с кем. Не хочу, чтобы Алиса внезапно вмешалась.

— Хорошо. Собственно я к Алисе и пришёл. Съездим к Толику, думаю, ему будет приятно увидеть дочь и внучку, которые почти перестали его навещать.

— Хм, слышу упрёк в твоём голосе, Вань, или мне кажется?

— Нет, но ведь это факт.

— Моя жена беременна, Вань, я не хочу лишний раз заставлять её волноваться. А, общаясь с отцом, она начинает переживать. Он постоянно расстраивает мою любимую женщину.

— Яр, от всего ты её не отгородишь, — произнёс Иван, подняв голову, заметив Алису.

Алиса вместе с дочкой спустилась в гостиную, прервав разговор мужа с другом. Она улыбнулась Ивану.

Когда Яр предложил Алисе с дочерью отправиться вместе с Иваном к отцу, девушка весьма быстро согласилась к неимоверному облегчению мужа. Не пришлось её долго уговаривать.

Когда за Алисой и Иваном закрылись двери, Владислав с любопытством посмотрел на Яра.

— Ты отпустил её с Иваном? Не ревнуешь?

— Иван надёжен, Влад. Я ему верю, он проверен временем и испытан тяжёлой ситуацией. Он мой друг.

— Хорошо. Но зачем Алису из дому сплавил.

— Чтобы не мешала с этой девицей разобраться.

— И что же по-твоему я сделаю с Кирой, что ты решил жену из дому отправить, м?

— Вот и увидим. В любом случае, теперь нам никто не помешает.

Кира уже не знала, какое сейчас время суток, день или ночь. За две недели, проведённые в этом подвале, она потерялась во времени.

Скрипнул замок. Перед Кирой появился Дмитрий. Один из двух мужчин, которые всё это время были здесь и стерегли её, словно злостную преступницу, да она такой себя и чувствовала. Ощущала себя дурой вселенского масштаба. Калугин ей едва ли в любви не признался, защищал, а она потеряла его, ещё и чуть причиной гибели его не стала.

— Идём! — процедил мужчина хмуро смотря на девушку, явно не питая к ней ни капли сострадания.

— Куда?

— Увидишь. Я ничего объяснять тебе не обязан.

Он встал боком, рукой указывая ей на двери. Кира видела, как брезгливо мужчина смотрит на неё, ему противно даже до руки её притронуться. Это и не было удивительным. Выглядела она просто ужасно. Переодеться она смогла всего лишь раз, когда впервые попала сюда. А потом за неё словно забыли.

Девушка подчинились. Выйти из этого ужасного места хоть куда, неважно куда, вряд ли где-то может быть хуже, чем здесь.

Её провели по уже знакомым коридорам, пока она не оказалась в холле дома Ярослава.

Яр был здесь. Он с глубоким презрением смотрел на девушку.

— В библиотеку войди, — процедил он, указывая ей на двери напротив.

Она тяжело сглотнула, подчинилась. Яр лишь проводил её взглядом. Кира даже не пыталась понять уже этого мужчину. Вот что ей делать в библиотеке? Неважно, выбора у неё иного нет.

Она открыла двери и вошла. Сразу же обмерла на месте. У огромного окна перед столом стоял Владислав, сложив руки на груди, он устремил взгляд на Киру, осматривая её своим мрачным взглядом сверху до низу. Его лицо было беспристрастным, на нём стыло безразличие, в глазах ледяной холод и пустота.

Кира сжалась, ей хотелось исчезнуть, раствориться, лишь бы не видеть такого его осуждающего взгляда полного презрения. Кроме того, она так ужасно выглядела. Меньше всего ей хотелось предстать перед Владом такой замарашкой. На голове у неё был просто спутанный комок волос, она была растрёпана, на лице пыль и грязь, с разводами от дорожек слёз. Футболка была так же измарана непонятно чем. Её содержали, как животное, и выглядела она так же.

Глаза Влада стали удивлёнными. Даже для него такой вот её внешний вид стал неожиданностью.

— Влад! — на её глазах выступили слёзы, она быстро направилась к нему, желая обрести у него защиту и поддержку, но он резко выкинул вперёд свою руку, словно делая барьер между ними.

— Не смей и приближаться ко мне, Кира, — произнёс холодно он, подмечая, как сильно она похудела, её веки были опухшими, воспалёнными, глаза красными. Кажется, что она только тем и занималась всё это время, что рыдала. Он быстро подавил в себе жалость к этой женщине.

Она встала в трёх шагах от него, неотрывно смотря в его карие глаза.

— Влад, как ты? Ты здоров? Твой друг сказал, что тебя ранили…

— Интересуешься из праздного любопытства, банального подхалимства или от разочарования, что я не сдох?

— Не говори так! Я очень переживала.

— Ага, я верю, — иронично ухмыльнулся он, — очень переживала, что подставила и предала. Яр мне всё рассказал. Знаешь, Кира, за мои годы мне довелось видеть много разных предательств. И, знаешь, меня всегда удивляло, как при этом низко может пасть человек. В этом мире существует много мерзостей, но предательство дорогого человека — худшая из них.

— Влад, я не хотела. Да, сначала я приняла условия Жёсткого. Но потом… Я не хотела отдавать ему ту флэшку.

— Так какого чёрта отдала? — крикнул он, — ты хоть знаешь, какая там была информация!? Ты сдала меня полностью.

— Так вышло. Люди Булата меня выследили, а Жёсткий меня у них забрал. Обыскал и обнаружил эту проклятую флэшку.

— Почему ты не сказала мне всю правду, Кира? Почему сразу во всём не призналась? Неужели думаешь, что я бы не помог тебе?

— Я сначала тебе совсем не доверяла, — расстроенно говорила она.

— Я просто идиот, полагал, что впервые встретил достойную женщину, а она оказалась хуже самой грязной грязи. Ты ведь специально ударила мою машину, чтобы познакомиться таким идиотским способом?

— Нет, Влад, это вышло случайно. Я не знала, кто ты, — отчаянно сказала она.

— Допустим. Но потом ведь узнала. И это, как я понимаю, ничего не поменяло в твоих действиях.

— Я совершила ошибку. Постарайся понять меня, хоть немного.

— Я больше не верю тебе.

— Влад, но я невиновата, что флэшка оказалась у Жёсткого.

— Конечно же, — горечь была в его голосе. — Ты хочешь, чтобы правда была на твоей стороне, но сама не желаешь быть на стороне правды. Знаешь, даже секунда лжи закрывает рот доверию на долгие годы, но предательство убивает его. Я не смогу тебе больше верить.

— Влад, ты должен верить мне. Я не хотела, чтобы так всё вышло. Я же честно всё рассказала. Прости меня, пожалуйста.

— Честно говоришь… быть честным, Кира, это не значит лгать, а потом признаваться. Быть честным — это не лгать и не предавать. Никогда. Не бывает хороших или плохих людей, Кира. Добро и зло не в людях, а в их поступках. Люди остаются просто людьми, а с добром или злом их связывает то, что они делают или не делают.

— Влад, я так тогда запуталась, я не знала, как поступить правильно. Ты очень строго судишь меня.

— Порой отличить черное от белого мешает только собственная серость, девочка. Жизнь сложная штука — это не то, что с тобой происходит, Кира, а то, как ты поступаешь, когда с тобой что-то происходит. И ты сделала свой выбор.

— Влад, я не хотела вредить тебе, — всхлипнула она.

— Но и Жёсткому не отказала.

Она отвела в сторону взгляд. Он приблизился.

— Нельзя сразу идти одновременно двумя путями, Кира, так не бывает, хоть и соблазн велик. Нельзя одной колодой карт играть и с дьяволом и с Богом, непременно проиграешь.

— Я очень сожалею, Влад. Я должна была тебе всё сразу рассказать.

— Хорошо, что ты хоть сейчас это понимаешь, Кира. — Он положил руки на её плечи, заглядывая в глаза, — запомни на будущее, Кира, что любое действие, которое ты совершаешь, обязывает. Только бездействие не обязывает ни к чему. Думай о последствиях своих поступков.

— Влад, ты даже не пытаешься понять меня, лишь осуждаешь. Я думала, что после того, что между нами было, ты…

— Что? — рявкнул он, перебив её. — Что было, то прошло. Ты даже своей невинностью пожертвовала, чтобы усыпить мою бдительность, что тебе весьма удачно удалось. Мне было с тобой хорошо, но, Кира, одни из самых важных чувств в отношениях — доверие и взаимоуважение. Благодаря одной только страсти долго счастлив не будешь.

— Я думала, что нравлюсь тебе, что ты, возможно, даже любишь меня, — совсем тихо произнесла она, вызвав ироничную ухмылку на его лице.

— Тем, кого я люблю, я верю, Кира. Да, ты мне нравилась, я питал к тебе некие чувства. Но, когда перестаёшь верить, тогда и перестаёшь любить. Ложь разрушает порой даже то, что, казалось бы, несокрушимо. А предательство- напрочь убивает всё в душе, оставляя лишь пустоту.

Кира молча смотрела на мужчину, глотая слёзы. Его упрёки были справедливы, но у каждого из них была своя правда. Влад сейчас пребывал на эмоциях и слишком ещё сильна была его боль от её предательства. Но все эти его слова, произнесённые таким холодным тоном полного презрения, были подобны жаркому пламени, которое сначала разожгло где-то глубоко в девушке огонь эмоций, а затем оставило в её душе чёрный пепел.

— Что же… пошли на выход. Я сказал то, что хотел. От тебя же я ничего нового не услышал.

— Куда идти?

— Поедешь со мной.

— Куда?

— Твой папаша отправил тебя ко мне, чтобы ты ноги передо мной раздвигала? — его глаза сузились, пренебрежительно смотря на неё. — Именно этим ты и будешь заниматься.

— Ч-что? — она ушам своим не поверила.

— Отработаешь нанесённый ущерб, Кира. Кроме того, у меня теперь личные счёты с твоим отцом. Его дочурка останется при мне, полагаю, что ты, моя дорогая, станешь сильным козырем, находящимся в моих руках.

Кира была потрясена его словами, а потом горько засмеялась.

— Да всё это бред. Жёсткому на меня плевать.

— Вот и посмотрим. Я выяснил, что Жёстков, оказывается, усиленно разыскивал свою дочь, о существовании которой не так давно узнал. Так вот, Кира, я не берусь утверждать врёшь ты мне или нет о том, что не знаешь, что Жёстков твой отец. Так же, я не знаю точно, знает ли он о том, что именно ты его дочь. Но мои люди сделают так, чтобы он это узнал наверняка.

— Что ты задумал?

— Его я убью. Я ты будешь моей шлюхой. К чему стремилась, то и поимеешь, девочка.

Она испуганно смотрела на него. Этот мужчина был таким чужим, словно незнакомец.

— Ты не можешь так со мной поступить. Ты не способен на такое, я знаю.

— В таком случае, Кира, ты меня очень плохо знаешь.

— Я не позволю тебе превратить свою жизнь в ад.

— Жизнь сама по себе ни благо и ни зло, Кира. Она вместилище и блага, и зла, смотря по тому, во что ты сама превратила её. Ты сделал свой выбор. По глупости, по уму или по дурости, но сделала. Теперь будешь иметь последствия.

— Влад…

— Пошла, — процедил он, дёрнув её за локоть. Необходимо тебя в вид нормальный привести.