Глава 22

Элис.

— Приёмы сегодня у меня закончены. Так что жду Льюиса, — оповещаю Брендона.

— Не спеши уходить из больницы. Задержись на двадцать минут, — новое указание всесильного мужчины меняет выработанный алгоритм.

— Для чего, Брендон? Льюис не успеет приехать к пяти часам?

— Нет. Просто пока не покидай кабинет.

— Хорошо. Как скажешь.

Я кладу трубку. Всё равно большего от Брендона не добиться. Его немногословность, относительно некоторых обстоятельств в последнее время кажется бессмысленной. Мы проживаем в Филадельфии чуть больше трёх месяцев, и история, приключившаяся в Нью-Йорке, кажется слишком далёкой и неправдоподобной. Будто не было ничего. Будто я никогда не работала в центральной клинике, не оперировала безымянного мужчину, не встречала Мардж. Моя реальность стремительно меняется, и теперь я хорошо понимаю, как выглядит выражение «другая жизнь».

Она у меня становится практически семейной. Упорядоченность и спокойствие, верное её определение. Лишь новости, которые я иногда смотрю по телеканалу «BBC», напоминают о существовании в бренном мире Бэнджамина Хайда и двух загадочных личностей: Реджины и Карло.

Успехи Хайда младшего несказанно радуют семью. Вчера было объявлено, что он победил на выборах. Брат Брендона — новоиспечённый конгрессмен. В свете происходящих событий интересно узнать, почему Карло отказывается от личной идеи заполучить нового семейного доктора, а также от идеи пристроить Бэна в надёжные женские руки. Этот вопрос я не раз собираюсь задать Брендону, но в последний момент всегда останавливаюсь. В результате тщетных попыток любопытство отходит на дальний план, за неимением актуальности.

Желание отыскать что-либо также уходит в небытие. Бывают, конечно, дни, когда я украдкой поднимаюсь на чердак или спускаюсь в подвал. Перерыв не одну коробку и, заглянув не в один закуток, так ничего и не нахожу. Я делаю вывод, что отец не прятал тайных посланий и, если честно успокаиваюсь. Сообщения, присланные Отрешённым, воспринимаются теперь как блеф, придуманный с одной целью: психологическое давление.

Закончив заносить данные в электронную медкарту пациента, выключаю компьютер и подхожу к шкафу, где хранятся выписки с результатами анализов. Надо как-то убить время. Я дожидаюсь Льюиса, а он так и не приехал. Звук нажатой ручки заставляет повернуть голову в сторону.

— Брендон? Какими судьбами ты здесь? — изумляюсь его появлению.

— Заскучал. Ты не против, если я заменю сегодня Льюиса?

— Нет, конечно, — улыбаюсь ему и понимаю, что причина кроется в другом. Я жду, но мой Титан не спешит изъясняться. Он проходит вдоль кабинета, останавливается возле меня и целует слегка в губы.

— Завтра состоится приём в доме родителей. Мы ближе к полуночи выезжаем в Нью-Йорк.

— Приём в честь назначения Бэна? — уточняю и смутная тревога зарождается в душе.

— Да, Элис. А сейчас мы пройдёмся по магазинам.

Брендон тянется к пуговицам халата, помогает его снять, забирает со стола сумочку и выходит из кабинета со мной за руку. Ощущаю себя пятилетней девочкой, о которой печётся заботливый папочка.

— Мистер Хайд знает, что ты придёшь на приём не один?

— Предполагает. Мама тоже.

— Брендон, я много раз хотела спросить, почему Карло оставил идею, предложенную мне?  — наконец-то затрагиваю тему.

— Он не оставлял её. Я поговорил с отцом и прямо заявил, что ты не свободна и его деловое предложение не уместно, — делится частью правды решительный мужчина.

— Поэтому твои родители уехали из особняка молча? — вспоминаю сразу же памятный вечер.

— Отчасти, Элис. Не переживай. Мистер и миссис Хайд в курсе, что ты встречаешься со мной. На великосветский приём, мы приглашены вместе.

— Но уверенности в появлении пары у них нет, — подытоживаю, глядя на Брендона.

Он отрицательно качает головой. Спасибо, Брендон, что поставил в известность! Сердце сразу же ёкнуло, как будто я получила удар под дых. Пригласить на приём двоих в надежде, что старший сын явится один, как мило. Возможно, Карло Хайд и поддержит выбор сына, а вот насчёт Реджины я не уверена. Утончённая леди не гласно дала понять, что не одобряет порывы Брендона, стоит только вспомнить её еле уловимый жест, проявленный за ужином.

За непринуждённым разговором мы доезжаем до улицы, где располагаются магазины известных брендов одежды. Тратить несколько часов на поиски сногсшибательного наряда — неразумная трата времени. Поэтому я ограничиваюсь выбором длинного классического платья с кружевной сеткой поверх шёлка приятного бежевого цвета. Удобные туфельки, клатч, подходящая косметика для макияжа.

На выходе из парфюмерного магазина, я задумываюсь: стоит ли почитать присутствием влиятельное семейство. Уикэнд, мы можем провести более приятным образом. Какой смысл тащиться в Нью-Йорк?

— Мардж тоже будет присутствовать и некий Санни Бартон, — выкладывает козырь Брендон, убивая последние сомнения.

— Что? Как твоя семья вышла на Бартона?

— Никак, Элис. Этот парень крутился последние месяцы вместе с одним надоедливым журналистом возле брата. Двое парней настойчиво интересуются твоей судьбой и не оставляют в покое Бэна. У тебя будет возможность опровергнуть бессмысленные подозрения студента.

О, мой бог! Как же трудно описать возникающие эмоции. А Санни тоже, оказывается, не промах. Он так и не оставил безумную мифическую затею. Господи, что пытается выяснить этот неугомонный стажёр?

— Зачем он приходил к Бэну?

— Считает, что тебя похитили. Ты не вернулась в клинику, уехала из Нью-Йорка и последний, с кем ты общалась в присутствии мелкого засранца, это я, — серьёзным тоном заключает Брендон. — Элис, его необходимо утихомирить. Иначе в скором времени друг журналист напишет обличительную статейку, и кто знает, во что это всем обойдётся.

Не могу не согласиться с Титаном. Санни до конца не осознает, куда влез. Я очень благодарна, что кто-то переживает за меня, не считая Роберта и Аманды, но всё же Бартону не стоило обращаться к конгрессмену.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Хорошее настроение постепенно сходит на нет, и, казалось бы, на этом фрагменте можно временно поставить точку. Но нет.  По возращении домой меня ожидает ещё один сюрприз. Знакомая фигура топчется под порогом, а в руках у неё внушительный пакет.

— Тётя Мэй? — окликиваю родственницу, поднимаясь по ступеням. — Как ты тут оказалась?

— Элис! Деточка! Я уж заждалась и думала, что ты не проживаешь в доме, — обнимает меня тётя с огромной искренней радостью, словно встретила заблудшее дитя. — Добрый вечер, молодой человек! Познакомишь нас, Элис? — спрашивает тётя и протягивает руку Брендону.

— Да, разумеется. Только давай пройдём в дом, — приглашаю её, чтобы не стояла на пороге. — Это Брендон. Моя тётя Мэй.

Хайд внимательно изучает лик престарелой тёти, одобрительно кивает и поднимается на второй этаж, предоставляя мне возможность пообщаться с Мэй наедине. Я предлагаю ей пройти на кухню. Ставлю чайник, достаю турку, но тётя Мэй просит не утруждаться и соглашается выпить сок.

— Я разыскивала тебя у Аманды, но она сказала, что ты переехала в Филадельфию, — обескураживает тётя. Для чего мама ей разболтала, где я нахожусь?

 — Ты хотела увидеться со мной? — осторожно спрашиваю, чтобы не задеть чувств впечатлительной Мэй. Он является родной сестрой тёти Эйприл, и последний раз мы виделись на похоронах отца. Пожалуй, Мэй — единственная родственница, кого я всегда и в любое время рада видеть.

— Смотри! — Мэй извлекает из пакета альбом и кладёт его на столешницу. — Это старый семейный альбом. Дэвид просил передать тебе наследие в случае его неожиданной кончины.

Мои глаза стремительно округляются. Возвращается чувство дикой тревоги и, наверное, шевелюра ползёт вверх.

— Папа завещал мне альбом? Но почему я узнаю об этом только сейчас?

— Такова была просьба Дэвида Элис, — пожимает плечами тётя. — Я хотела приехать к тебе раньше, но дядя Фрэнк всю зиму болел, поэтому смогла вырваться из Мэна только к лету.

Увесистая папка оказывается у меня в руках, и слёзы непроизвольно катятся по щекам. Добрая душа Мэй остаётся в доме ещё на час, делится рассказами и воспоминаниями об отце, а затем отбывает с просьбой не забывать звонить ей хоть иногда. Растроганная до глубины души, я плетусь в гостиную, где в кресле ожидает Брендон. Слегка улыбнувшись, я отвечаю на его вопросительный взгляд.

— Мэй приезжала навестить и подарила мне старый семейный альбом.