Глава 31

Элис.

Упаковка с пластырями лежит на медицинском столике. Два здоровых детины сидят на кушетке. Я беру несколько пластырей и подхожу к мужчине с перебитым носом. В клубе полчаса назад закончился незапланированный бой. Какие-то толстосумы приехали ни свет ни заря в «Corazón de León» и потребовали захватывающих зрелищ. Дикари! Злее мексиканцев могут быть только тайцы, что ожидают сейчас помощи.

— Что с Ким Чаном? — интересуется хлипкий агент.

— Нос сломан и бровь рассечена. Остальные кости целы. Сейчас подлатаю и можете забирать его. — С этими ребятами нечего полемику разводить.

Злые глаза следят неотрывно за каждым движением, а меня передёргивает от отвращения. Фырканье и кшиканье, когда я притрагиваюсь к переносице. Знаю, что больно. Отёк уже расползается по лицу тайца. Придётся немного потерпеть. Судя по очень кривой перегородке, нос ему ломают не первый раз.

— Долго ещё? — нундит за спиной агент.

— Нет, — отвечаю коротко.

Бровь разбита сильно. Приходится накладывать три шва. Теперь пластырь. Ярко-жёлтый со звёздочками попался. Усмехаюсь про себя. Пако привёз детские пластыри. Хоть какая-то минутная радость. Таец, глянув на собственное отражение в зеркале, офигивает. Но молчит. Вот и правильно.

Со вторым управляюсь быстрее. Агент суетится вокруг боксёров. Говорит что-то на тайском, затем произносит в благодарность: «Грасиас, сеньорита». Трое мужчин уходят, и я могу вернуться к волнующим мыслям. Условие Эрнесто беспокоит меня. Отчего-то рождается недоверие. На чьей он стороне? И какой интерес у Мендоса к компромату?

«Если только он не умело играет. Может, Эрнесто замышляет шантаж?».

Прозрение приходит вовремя. Сначала одолевает смятение. Следом необъяснимый страх. Какое бы хорошее отношение не проявлял Эрнесто, он использует меня. Нельзя отдавать ему улику. Не надо уезжать в Монтеррей. Я навсегда могу остаться его «особенной гостьей». Попросту заложницей.

Первое, что хочется сделать — снова бежать. Быстро и без оглядки. Понимаю, что шанс на побег не великий, но всё же собираюсь попробовать. Вечером поговорю с Мардж. Надеюсь, что она согласится уехать вместе со мной.

Робкий стук в дверь напоминает, что рабочий день продолжается. На пороге стоит сеньора Августина. Она трудится в заведении Мендоса много лет и почитает его, словно Бога. Когда человек беден, не имеет хорошей профессии, то зависим от таких людей, как Эрнесто на сто процентов.

Женщина переминается с ноги на ногу, и я прошу её пройти в кабинет.

— Вас что-то беспокоит Августина? — она выглядит крайне взволнованно.

— Моя дочь. Ночью у Кармэн случился новый приступ. Я делала всё так, как вы меня учили. Лолита, ей стало намного хуже.

Расстроенная мать замолкает на минуту. Смахивает с глаз слёзы. Несправедливость жизни давит не только на неё. Я не всемогущий творец и помочь излечить девушку без современных препаратов не в моих силах.

— Вам нужно поместить Кармэн в клинику и пройти курс лечения, — советую женщине, на что Августина поднимает вверх глаза и крестится.

— У нас нет страховки, Лолита. А без неё я не смогу оплатить счета.

Правда неутешительная. Мне также, как и Августине, хочется расплакаться. Но раскисать не в приоритете у врача. Я лишь могу немного помочь ей. В запасах лекарств имеется два ингалятора, которые отдаю удручённой матери. У её дочери тяжёлая форма астмы. Весна с цветением — самое опасное время года для Кармэн.

— Почему вы не попросите помощи у Эрнесто? — вдруг задаю волнующий вопрос. — Он мог бы оплатить лечение.

— Тогда я век с ним не рассчитаюсь. Это не выход для нас с дочкой. Нужно ещё на что-то жить.

Верно. Всем нужны бумажки, что определяют качество нашей жизни. Бытовая реальность, от которой никуда не деться.  Чтобы хоть немного помочь заочной пациентке, достаю блокнот, пишу рецепт и отдаю его Августине.

— И всё же подумайте над моими словами, — говорю ей напоследок.

Подобным образом проходит почти каждый новый день. Если не подбитых боксёров латаю, так помогаю жителям квартала.

Гнетущая обстановка опостылила мне сегодня как никогда. Приход Августины стал последней каплей. Я спешно переодеваюсь, закрываю кабинет и отправляюсь домой пораньше. Ничего, обойдутся один раз без меня.

Непривычная гробовая тишина стоит в клубе, когда я прохожу по большому залу. Не видно ни работников, ни охранников. Наверное, все либо на кухне, либо в комнатах отдыха. Не удивительно. Сотрудники решили устроить себе небольшую передышку перед началом непредсказуемого вечера.

С небывалым облегчением выхожу на улицу и по пути домой захожу в супермаркет. Мардж будет работать на смене до полуночи, поэтому ужин я приготовлю сама. Мои пристрастия в еде обычно неприхотливые. Овощи, зелень и креветки наполняют корзинку. Немного подумав, я прикупаю бутылку шотландского скотча. Ситуация с маленькой пациенткой расстроила настолько, что хочется забыться от всего. Заодно за бокальчиком горячительного осмыслю, каким образом нам лучше уехать из города.

Когда я подхожу к подъезду, сердце от чего-то обрывается. Оглядываюсь по сторонам, но не вижу ничего необычного. Иногда со мной такое случается. Сама не знаю почему, постоянно жду подвоха.

«Жить тайком — не самая заманчивая перспектива. Не так ли Элис? — прорывается справедливая мысль. — Настало время вернуться к прежней».

В большей степени прежней она уже не будет. Сначала мне придётся пройти через расспросы общественности и более сложный разговор с Амандой и Робертом. В глубине души я готова к внезапному вторжению в Нью-Йорк, но то, что произойдёт через несколько минут, сотрёт мою готовность меньше, чем за полминуты.

У дверей квартиры я останавливаюсь в замешательстве. Мне кажется, или в воздухе улавливается до боли знакомый запах? Тряхнув головой, отгоняю надежду на невозможное. Это всего лишь обонятельная галлюцинация, преследующая не первый раз моё подсознание. Его здесь не может быть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ С ироничной улыбкой открываю замок и прохожу в квартиру. Я не зажигаю свет, потому что держу в руках два приличных пакета с продуктами. Повернувшись в сторону кухни, в полумраке замечаю чью-то тень. Реакция мозга на увиденное неоднозначная. Сначала я замираю на месте и пристально вглядываюсь в пространство. Тень не исчезает. Темное пятно высотой под два метра стоит у окна. Его неизменный запах наполняет пространство. Сердце с бешеной силой начинает колотиться, а из рук выпадают пакеты. По полу рассыпаются помидоры и грохоча, перекатывается бутылка скотча.

— Брендон? — единственное, что могу вымолвить от шока.

— А ты кого-то другого ждала? — любимый голос звучит жёстко. Хлёстко бьёт по ранам. Я понимаю, что за прошедшие полтора года он сильно изменился, когда Брендон ещё жёстче произносит, а вернее отдаёт приказ: — Не стоит включать свет, доктор Янг.

Моя рука повисает в воздухе на полпути к выключателю. Его голос бывший для меня знакомым и родным, в одно мгновение становится далёким и чужим. Металл в его интонации заставляет содрогнуться сильнее, чем это было от разговора с Эрнесто.

Титан делает один шаг вперёд и жуткий мандраж с испариной прошибает спину. Я не могу сдвинуться с места и задаю ему самый точный правильный вопрос:

— Кто ты Брендон?