Глава 26.
Алиса насупилась и строго уставилась на отца. Ей не нравился его тон и направление выбранного им разговора.
Лапин сразу же увидел, что дочка без особого энтузиазма восприняла его слова о том, что ей необходимо покинуть этот дом. Но ничего, он ей сейчас объяснит.
- Алиса, ты должна понять, что это верное решение. Этот мужчина и так слишком круто поменял всё в твоей жизни, но это… - он пальцем показал на синяки на её лице, - это уже перебор.
- Папа, ты обвиняешь во всём Яра, а за собой ничего не замечаешь?
- То есть?
- Это не Яр круто изменил мою жизнь, а мой собственный отец. Это ты отправил меня к Соколовскому, ты лгал и первым оступился, когда крал у Соколовского, вместо того, чтобы просто по-человечески с ним поговорить о своей проблеме. Ты подставил меня, выставил лгуньей в глазах Яра. Он не доверял мне, был зол и всё, что потом случилось между мной и Яром стало лишь следствием твоей лжи, папа, твоего проступка. Честность, папа, не только первый шаг к величию, она есть само величие.
- У меня тогда не было выбора, - сквозь зубы процедил он.
- Выбор был. Безвыходных ситуаций не бывает, кризис бывает только в твоей собственной голове
- Алиса!
- Я не закончила, папа! Я не снимаю вины и с себя. Ведь это я послушалась тебя, доверилась и отправилась к Яру. Я не желаю более никого обвинять. Всё это в прошлом, пусть там и останется. Сейчас Ярослав Соколовский мой законный муж!
- Муж, который не может позаботиться о тебе.
- Это неправда!
- А что правда дочь? Ты видела себя в зеркало?
- Я люблю Яра, папа, а ты предлагаешь мне бросить его и уйти, а проще говоря – предать. При первых же трудностях сбежать, так?
- Алиса, ты не понимаешь…
- Это ты не понимаешь, папа, любые отношения строятся и держатся прежде всего на верности. Именно верность является гарантом прочного союза. Когда муж и жена не доверяют друг другу, не находят друг в друге верности, они не построят правильных и долгих отношений. Всего себя любящий мужчина отдаст только верной ему женщине, не обращая внимания на других, но для этого он должен быть уверен в своей избраннице.
- Ты так любишь его?
- Люблю.
- Иногда лучше потерять отношения, чем себя в этих отношениях, Алиса.
- Моё дело сказать тебе правду, а не заставлять тебя верить в неё!
- Алиса, как ты можешь так спокойно говорить обо всём этом? Не боишься, что снова пострадаешь из-за разборок своего мужа непонятно с кем, а? Я не хочу потерять дочь!
- Не страх угнетает, папа, а внутренние обиды, разуверения и ощущение собственного бессилия. У меня были когда-то мечты, но были и страхи. Я преодолела свои страхи благодаря своим мечтам. Я пытаюсь проявлять силу характера – это помогает мне не изменять самой себе. Я пытаясь проявлять силу воли – это помогает мне саму себя перебарывать. Я не хочу бояться, папа, и не буду.
- Этот мужчина причинил тебе боль, дочка, или уже забыла? А сейчас снова причинил, хоть и не своими руками.
- Боль или возвышает или ожесточает, делая душу чёрствой. Это вопрос выбора, папа. Я знала людей, которые после перенесённой боли и потери становились светлее и сострадательнее. Но знаю и тех, кого внутренняя боль уничтожила. Одно знаю точно: трудности надо принимать мужественно, не подавляя в себе отчаяние, позволяя переболеть и перегореть этой боли. А сбегать… я так не хочу.
Лапин подскочил и зашагал кругами по комнате.
- Значит силой придётся уводить тебя отсюда, да, дочь?
- Папа, ты же обещал не вмешиваться в мои отношения с мужем или уже забыл? Ты слово дал!
- Алиса!
- Что Алиса, что? Человек ценен, когда его слова совпадают с его действиями, папа. Ты же, кажется, решил отказаться сейчас от своего слова? Только я никуда не пойду.
- Проклятье! – процедил Лапин, бросив на дочь беглый взгляд, она умела поставить на место кого угодно. В словесных дуэлях с ней сражаться всегда было просто бесполезно. Здесь не было шансов.
Молча повернувшись, Лапин вышел из комнаты и спустился вниз. Ярослав с любопытством поглядывал на тестя, уголки губ Яра слегка дрожали от еле сдерживаемой улыбки.
- Уже уходишь, Толь? Полагаю, что моя жена тебе всё доступно объяснила или мне что-то надо добавить?
- Откуда ты знаешь о чём я говорил с дочерью и что она могла мне ответить или не ответить? - процедил хмуро он.
- Ну, во-первых - это у тебя на лице написано, а во-вторых, я слишком хорошо знаю жену, чтобы понимать, что именно она могла сказать тебе.
- Соколовский, ты должен понять и меня. Я не имею ничего против тебя. Знаю, что ты любишь мою дочь. Но я не хочу, чтобы она пострадала. Отпусти её сам, если так сильно любишь, как говоришь.
- Именно потому, что так сильно люблю, поэтому и не могу опустить, Толя.
Анатолий нервничал, Ярослав это видел, но на уступки ему идти не хотел. Он медленно приблизился к небольшому стеклянному комоду и достал из него бутылку с вином. Налив в стакан немного, протянул Лапину.
- Выпей, Толя, сядь, расслабься, вдохни и успокойся. Я не гоню тебя из своего дома. Мой дом – твой дом и тебе всегда здесь рады.
Анатолий медленно взял стакан из рук Яра и сел, сделал большой глоток, слегка закашлявшись. Ярослав наблюдал за ним.
- Твоя беда, Лапин, в том, что ты слишком скор на принятие решений в ситуациях, которые тебе кажутся безвыходными или очень сложными. И, к сожалению, эти твои решения часто не обдуманные и спонтанные, приводят к бедам. Поэтому ты поступил так со мной, обокрав фирму, поэтому подставил дочь и поэтому прибежал сюда сейчас, чтобы забрать мою жену.
Анатолий вскинул голову, видя, что Соколовский пристально прожигает его своим чёрным взглядом.
- Доверие, Толя, понимаешь…, оно ведь многое значит. Поэтому, прежде, чем совершать необдуманные шаги, ты хоть иногда предупреждай о своих телодвижениях. Это тебе на будущее, на заметку, так сказать.
- Яр, ты мне здесь решил лекции почитать?
- Возможно, думаю, что тебе это пойдёт на пользу. Может быть хоть немного станешь думать о последствиях, когда что-то вновь будешь творить или вытворять!
- Яр, почему ты так со мной разговариваешь?
- Как так?
- Нагло.
- Нагло, Толь? Да ты никаких выводов не делаешь из своих поступков. Прошлый раз ты отправил ко мне дочь, не подумал о последствиях и в итоге именно Алиса поплатилась за твои ошибки.
- Кажется, что она вовсе не против того, что вышла за тебя замуж. Эта плата её вполне устроила. – Анатолий насупился, словно этот факт задевал его.
Ярослав неприятно поморщился, отвёл в сторону взгляд, налил себе немного вина в стакан, залпом выпил и снова посмотрел на Анатолия.
- Если бы только замуж, Толя. Ты спрашивал меня о том, что я сделал такого Алисе, что она сбежала от меня, от своего мужа. Что же, я скажу тебе. Я её изнасиловал. Изнасиловал, потому что с твоей подачи считал лгуньей, шлюхой и твоей…
- Что ты с ней сделал? – прорычал Лапин, вскакивая с места, перебив Яра.
- Ты слышал, прости, повторяться не стану, - Яр с такой силой сдавил стакан в руке, что удивительно, как тот не треснул.
Лапин покраснел от ярости и уставился на Соколовского таким взглядом, словно у того вторая голова выросла. Мужчина определённо не ожидал такого признания, да он вообще не подозревал, что Соколовский способен на такой низменный поступок.
- Я не хотел об этом говорить… ни с тобой, ни с кем-то ещё, - произнёс Яр, наблюдая за Лапиным, словно ожидая в любой момент, что тот кинется на него. – Даже вспоминать тошно и больно, но сказал, чтобы ты понимал масштабы последствий того, что ты сам же и делаешь. Я не снимаю вины с себя. Но сейчас мы говорим о тебе.
Лапин открыл рот, словно хотел что-то сказать, но потом так же быстро его закрыл. Он резко развернулся и с потрясённым выражение на лице направился к дверям. Ярослав тяжело вздохнул и лишь проводил его взглядом, пока Степан не закрыл за Лапиным двери.