13

В обувном меня ожидала новая пытка. Мои кеды были обсмеяны и с позором выброшены в ведро. Вместо них я получила три пары туфель на высоком каблуке. Я бы даже сказала, на высоченном.

— Но мне по работе надо много ходить, — пыталась возражать я, но сладкая парочка от меня отмахнулась.

— Обувь на плоской подошве уродует женщину, — глубокомысленно заявила Вероника, красивым жестом отбрасывая назад свои чудесные волосы. — Будем откровенны, в кедах ты — вылитая утка.

— Утки, между прочим, очень милые и забавные птицы, — хмыкнула я, но в ответ получила такой взгляд, что спорить расхотелось.

Глеб расплатился за все выбранные Вероникой коробки, и мы вышли в коридор.

— Теперь у нас по плану салон красоты, — сообщила блондинка. — Надо же хоть что-то сделать с этой паклей на Ксюшиной голове.

Алинин брат одобрительно закивал, а мне с трудом удалось подавить тяжелый вздох. Что-то не пойму: сегодня у меня день унижений? Хотя, нет, подождите! Глеб, кажется, назвал это рестайлингом.

Мои каблуки решили спутаться друг с другом, и я чуть не грохнулась.

— От бедра, Ксюша! — назидательно сказала Вероника и изобразила идеальную походку. — От бедра!

— Она еще дома порепетирует, — пообещал Глеб, даже не глядя в мою сторону.

Мне захотелось огреть его одной из коробок. Нет, ну сколько можно? Ест эту Веронику глазами так, будто последние десять лет провел на необитаемом острове.

Проходящий мимо парень вдруг хлопнул меня по попе.

— Ай! — я больше удивилась, чем разозлилась.

Парень оглянулся и показал мне большой палец. Я ему понравилась? Или что это значит?

Настроение у меня сразу поднялось. И я изо всех сил попыталась смириться с сегодняшними превращениями. Вот только боль из-за расставания с моими любимыми кедами буквально разрывала мне сердце.

Мы отошли от обувного на приличное расстояние, когда я наконец решилась. Застыла на месте и всплеснула руками:

— Ой! Я совсем забыла. Извините, но мне надо кое-куда отлучиться.

— В туалет? — спросила Вероника так громко, что услышали все в радиусе ста метров.

— Почти.

— Ладно, — кивнул Глеб. — Иди. Мы тебя на фудкорте подождем.

Они ушли дальше, а я ломанулась по коридору обратно к обувному. Моя обновка — бежевые лодочки — производили просто ужасный цокот. Неужели мне теперь постоянно придется быть такой громкой? Это же наказание какое-то!

С трудом балансируя на непривычных каблуках, я влетела в магазинчик и стала швыряться в ведре у входа.

— Девушка, вы что делаете? — почти сразу заинтересовался мною охранник.

— Ничего! — огрызнулась я и таки выудила на свет божий дорогие сердцу башмаки. — У вас случайно не будет какой-нибудь ненужной коробки?

— Нет, — он посмотрел на меня как на сумасшедшую.

К нам почти сразу подошла продавец и понимающе улыбнулась:

— Хотите, дам вам пакет?

— Давайте! — кивнула я, с любовью прижимая кеды к груди, а потом невольно вздохнула. — Вот так! Мы не ценим некоторые вещи до тех пор, пока их не лишимся.

— Это точно! — поддакнула продавец и вместе с пакетом дала мне еще горсть конфет из вазы на кассе. — Кстати, я, как и вы, считаю уток очень милыми. А вот курицы мерзкие, особенно когда не думают, что несут!