25

«Ашан» встретил привычной суетой. Я остановилась в фойе, чтобы отцепить тележку от общей связки, но никак не могла найти десятирублевую монету.

— Бу! — кто-то сильный схватил меня сзади за талию.

— А-а! — закричала я от неожиданности. — Помогите!

Крепкая мужская рука тут же зажала мне рот. Что? Я задергалась и попыталась цапнуть напавшего за палец.

— Тихо-тихо! — зашептал на ухо голос Глеба. — Это всего лишь я.

Мое тело сразу обмякло.

— Ты зачем так пугаешься? — парень осторожно развернул меня к себе.

А потом пришел его черед дергаться от неожиданности.

— Оу! Что это с тобой?

— В смысле?

— Я про полосы на лице. Это для маскировки?

— Тебе-то какое дело! — сердце у меня наконец перестало выпрыгивать из груди, и сразу вспомнились прежние обиды. — Я, между прочим, с тобой вообще не разговариваю.

— У тебя есть салфетка? — спросил парень, игнорируя мое рассерженное лицо.

— Отстань! — буркнула я и попыталась обойти его, чтобы юркнуть в магазин.

Глеб решительно сгреб меня в объятья и закричал какой-то мимо проходящей даме бальзаковского возраста:

— Девушка! Девушка!

Женщина сбавила шаг и растерянно оглянулась:

— Вы мне?

— Конечно! — Глеб одарил ее образцово-показательной улыбкой. — Девушка, у вас не будет влажной салфетки?

Тетя покраснела как рак и тут же задарила ему целую пачку. Я сбросила оцепенение и попыталась отстраниться от парня.

— Ксюша, ну что ты как маленькая?

— Ты меня подвел! Мы договаривались.

Он выудил одну салфетку и стал аккуратно протирать мое лицо:

— Да, подвел. Просто никак не мог раньше вырваться. Зато я так спешил к тебе, что даже забыл на работе телефон.

— На работе? — на душе у меня моментально потеплело. — Постой! А как ты меня нашел?

— Мне твоя мама сказала, что ты отбыла в «Ашан». Вот я посмотрел по навигатору, где находится ближайший и сразу поехал сюда. Кстати, я заметил тебя, пока ты еще ехала в автобусе, — он чуть отодвинулся, чтобы оценить результат своих усилий. — Вроде все стер. Теперь уже не так стыдно показываться с тобой на людях.

— Ну спасибо! — буркнула я и стала снова шарить по карманам в поисках десятки.

— Держи! — Глеб в то же мгновение выудил из куртки новенькую сверкающую монету.

Я потянулась к ней, но парень тут же сжал руку в кулак и убрал в сторону. Кровь бросилась мне в лицо.

— И что это опять за шуточки?

— Скажи, что простила.

Ну надо же какая наглость! Я сложила руки на груди:

— Мне нужно время, чтобы остыть. Это только в киношках, знаешь ли, прощают любые прегрешения в два счета.

— Хорошо, я подожду! — он изобразил отсутствующий вид и даже стал насвистывать какую-то песенку.

Мне с трудом удалось скрыть улыбку. Секунд через десять Глеб театрально посмотрел на часы:

— Остыла? Нет?

Я ничего не ответила.

Он сделал вид, что послюнявил палец, а потом, ткнув им в меня, тут же отдернул руку, как от горячего утюга:

— Ай! Кажется, надо еще подождать.

— Ладно! — сдалась я. — Давай свою денежку и пойдем, пока магазин не закрылся.

— Так ты простила?

— Да!

— А поцеловать?

Наши глаза встретились, и мне стало трудно дышать. Боже, он серьезно? Я попробовала угадать, каковы его губы на вкус, и тут же покраснела.

Глеб усмехнулся. Он что, читает мои мысли?

— Поцеловать? — переспросила я запинающимся голосом.

— Ага! — он галантно подставил мне щеку. — Давай!

Ох! Почему я постоянно все понимаю не так? Впрочем, не стоит стоять как истукан.

Мои губы легонько коснулись щеки Глеба. М-м-м… Как вкусно от него пахнет! Так бы и откусила себе кусочек.

В глазах парня плеснулись смешинки.

— Деньги — на бочку! — сказала я, стараясь замаскировать смущение.

Он подал мне монетку и меланхолично констатировал:

— Если ты готова целоваться за десять рублей, даже страшно представить, чего от тебя можно добиться за сто.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я опять покраснела:

— Ну и не представляй, раз уж ты такой нервный и впечатлительный.

Глеб оттолкнул меня от тележки и решительно покатил ее сам. Мне осталось только семенить следом.

Несмотря на вечер, в «Ашане» было довольно людно. Кто-то закупал салатики в кулинарии, кто-то разживался сосисками и сыром, а кто-то ворошил коробки с тортами.

Мы только вошли, а я почти сразу заметила в молочном отделе растерянного дедушку. Он подслеповато щурился и туда-сюда вертел какой-то пакет. Ноги сами понесли меня к мужчине.

— Вам помочь?

Дедуля растерянно улыбнулся:

— Ой, дочка, посмотри, не прошел ли срок годности у кефира? А то меня старуха убьет, если я ей прокисшее принесу.

Я забрала у него пакет и быстро нашла штампик с датой производства.

— Это сегодняшний кефир! Можете смело брать.

— Спасибо, моя хорошая! — дедуля с благодарностью принял пакет кефира обратно. — Дай бог тебе здоровья!

— И вам, — отозвалась я и поискала глазами ушедшего вперед Глеба.

К счастью, он заметил, что я отстала, и остановился чуть поодаль. Я подбежала к нему, и мы зашагали дальше. Теперь я старалась идти немного впереди, чтобы не пропадать у него из вида. Впрочем, метров через десять я снова остановилась. У одной из стоек рассыпались помидоры, и я стала их собирать.

— Что ты делаешь? — спросил Глеб.

В его голосе слышалось столько удивления, что мне даже смешно стало.

— В смысле?

— Зачем ты их собираешь? Ты в курсе, что здесь специальные люди работают, которые призваны следить за порядком?

— Ой, тут всего-то четыре помидорки поднять. Пока сотрудники заметят, их затопчут. А кто-то может и поскользнуться.

Глеб усмехнулся:

— Девочка, ты отстала от Тимура и его команды? Сначала кефир, теперь помидоры… Мы сюда ради добрых дел явились или все же купим что-нибудь вкусное?

Его глаза странно заблестели. Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела — к нам вдруг кинулась рыжеволосая красотка с корзинкой в руках:

— Ой, Ковалев, и ты здесь? Какая приятная неожиданность!

Глеб с большой охотой чмокнул свою знакомую в щеку:

— В смысле, и я? А кого ты еще видела?

Рыжеволосая качнула головой, а потом весьма эффектно состроила моему спутнику глазки:

— В колбасном отделе лазает Белов.

— Да? — Глеб вежливо приподнял одну из бровей. — Надо подойти поздороваться.

— Обязательно подойди. Вообще очень странно вас обоих тут встретить.

Глеб и рыжая немного отошли в сторону и стали говорить очень тихо. Меня распирало от любопытства, ужасно хотелось узнать, о чем они там болтают, но подслушивать было неловко. Словно назло себе я утопала вперед и стала изучать витрину с заваркой.

Прошло минут пять до того, как брат подруги наконец снова вспомнил обо мне.

— Выбрала что-нибудь?

— Ага! — мои руки на автомате закинули в тележку сразу несколько огромных коробок с черным байховым. — А теперь пойдем к конфетам.

Глеб не шевельнулся.

— Что? — спросила я встревожено.

Он смотрел сквозь меня и, кажется, даже дышать перестал. И что это с ним? Опять прикалывается?

— Эй! Ау! — я энергично помахала ладонью перед его остекленевшими глазами. — Не надо так меня пугать.

Глеб еще несколько секунд не шевелился, а потом прямо расцвел:

— Слушай! А ведь Белов для нас отличный вариант!

— Что ты имеешь в виду?

— Мне кажется, он идеально подходит на роль твоего парня. Домашний. Обожает скромняшек вроде тебя. И насколько я знаю, сейчас он в активном поиске дамы сердца.

— Наверное, страшненький? — с надеждой проговорила я.

Глеб схватил меня за руку и потащил по проходу:

— Сейчас сама заценишь!

— Что? — я в ту же секунду стала упираться и вырываться.