Глава 25. Айза

Осторожно присматриваясь к сосредоточенному материнскому лицу, просовываю руку Даура в плюшевый розовый рукав. Она придерживает мальчика за спину, набрасывая на черноволосую головку капюшон с с треугольными ушами.

Даже моя нервозность не в состоянии подавить весёлый смешок, который покидает горло. Потому что костюм розового поросёнка очень идёт его маленькой серьёзной физиономии.

Боже…

Мама тоже улыбается, а когда наши глаза встречаются, я суетливо прячу свои.

Боюсь, что прочтёт в них всё-всё. Моё нетерпение. И волнение. Всё, что скрываю от неё уже больше двух месяцев.

Этот новогодний костюм под её руководством я шила практически сама. Потому что хотела отблагодарить Миру за всё, и потому что мне нужно было как-то убивать время в последние дни.

“Пока ждала тебя”, - сообщаю Максуту беззвучно, наполняясь предвкушением до краёв.

Кошусь на часы, которые показывают почти семь вечера.

Но я просто не могла уйти раньше!

В последнее время мы с матерью видимся только по вечерам. Мне кажется, она стала спокойнее. И, как будто, моложе. Она была довольна тем, что я нашла работу. Она не знает о том случае с трамваем, иначе не была бы так довольна. Она не знает, потому что я попросила Тину никому не рассказывать.

- Ты какая-то бледная, - замечает, пристально вглядываясь в моё лицо. - Я ещё с утра заметила.

Моя улыбка тает.

Прячусь за Даура, пожимая плечом:

- Хмм… странно…

Ничего странного!

Я каждый день живу, как на пороховой бочке. В ожидании того, что она узнает… или найдёт этот проклятый топ, который я прячу под своим матрасом, как постыдную тайну. Его подарок тоже там. Завернутый в носовой платок и его футболку.

Что она сделает, когда узнает?

Обзовёт меня потаскухой?

Не хочу думать… только не сейчас…

От всего этого у меня в груди постоянная тяжесть.

Я измучилась так, что сама готова во всём сознаться, лишь бы не это кошмарное ожидание.

Подхватив мальчика на руки, устремляюсь к двери, как будто за мной гонятся.

- Скоро Мира вернётся, отнесу его вниз… - говорю поспешно.

- Не надоедай ей, - напутствует вслед. - Здесь и так все с тобой носятся.

Хмурюсь и оборачиваюсь.

Она собирает швейные принадлежности в плетёную коробку, сидя на краю своей кровати. Это замечание задевает меня. Сильно. Я смогла поделиться своим секретом с Мирой, но с матерью не готова делиться ничем.

Ни своими мыслями. Ни чувствами.

Почему, почему это так?

Ведь у нас кроме друг друга никого нет.

Отвернувшись, выхожу за дверь, осторожно прикрыв её за собой.

В доме пусто. Только в гостинной тихо работает телевизор.

Проходя мимо тёмного окна первого этажа, задерживаюсь на своём отражении.

На мне длинный свитер и синие лосины. Свитер дурацкий. Чёрный с большим красным сердечком в центре. Я ношу его так давно, что он больше похож на платье. Я не знаю, как выбирать себе одежду. Тот топ был отчаянной покупкой. Я никогда не бывала в таких магазинах. Там столько всего, что просто не знаю, за что хвататься!

Даур наблюдает с любопытством, жуя кулак. Осторожно освобождаю детский рот, что ему не нравится, и, преисполненная решимости, иду к подвальной двери.

В спортзале людно: на тренажерах несколько женщин и детей. Болтают и развлекаются.

Замираю в проеме, чувствуя обжигающий прилив в животе.

Потому что все здесь наполнено его присутствием и его голосом.

Широкая спина облачена в чёрную футболку, на бёдрах свободные спортивные штаны.

Придерживая обеими руками боксёрский мешок, сосредоточенно наблюдает за тем, как Тина лупит по нему розовыми перчатками.

Голову дурманит уже привычная ревность.

Глаза липнут к его крепкому заду.

Я ужасна! Но мне нравится его тело. Безумно. Я… хочу увидеть всё остальное. Мне становится жарко, а потом горячо.

Максут резко поворачивает голову, ловя с поличным.

Краснею, глядя в его глаза. Жадно и демонстративно ласкаю каждую черту сурового лица. Глаза, нос, рот. Всё!

Я скучала…

Даже отсюда я вижу, как напрягается его тело, но я не собираюсь прятать свои чувства. Пусть забирает!

Сощурив глаза, смотрит на Даура в моих руках. А после… после осматривает с головы до ног меня. Всю, даже сердечко в центре моей груди.

- Привет, - шепчу одними губами, счастливо улыбаясь.

Хочу чтобы он знал - я не обманывала Миру! И я обязательно скажу ему об этом, как только мы помиримся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍“Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - обращаюсь к нему мысленно. - Не будь упрямым ослом”.

Его острый взгляд блуждает по моему счастливому лицу, а потом он отворачивается.

Подавив улыбку, иду к скамье.

И что это значит?

Он что, до старости собирается злиться?

Усевшись, посылаю его затылку хмурый взгляд. Устроив Даура на коленях, обвожу глазами очертания мощных лопаток и линию позвоночника, которые не скрывает даже свободная футболка.

Мне хочется подойти и обнять его талию. Прижаться к его спине всем телом и сказать о том, как я скучала здесь без него.

За это он точно меня убьёт.

Вытянув ноги и откинувшись на стену, упрямо продолжаю сверлить его затылок взглядом. Игнорируя то, что его голос становится всё более раздраженным, и пропитываясь его раздражением в ответ.

Максут меняет позицию, ни разу на меня не взглянув.

Прекрасно! Плевать мне!

Теперь Тина лупит уже по снарядам, которые он держит в руках.

Мы оба знаем, что у меня так никогда не получится. Мой потолок - это сорок минут уворачиваться от дурацкой поролоновой палки, которой он гонял меня здесь в наше первое занятие. Это оказалось таким сложным, что я… я взглянула на себя другими глазами. Его глазами. Теперь я поняла, почему он так разозлился в тот день. В тот день, когда у меня украли коляску.

И я больше не сержусь на него. Нет я… кажется, я люблю его!

“Люблю тебя, - молча выплёвываю в его затылок. - Люблю, люблю, люблю!”

Покачивая Даура, купаюсь в его голосе. Пусть злится. Мне всё равно!

Спустя пятнадцать минут в спортзале появляется Мира.

- Боже! – смеётся она, забирая у меня сына и прижимаясь губами к его лбу. – Что это?!

- Мы шили костюм… - поясняю, поглядывая на упрямого осла. – Я не успела его переодеть, он капризничал… я его покормила…

- Мне нравится! - смеётся Мира, запрокидывая голову.

- Да, мне тоже… - улыбаюсь, поправляя розовый капюшон, и спрашиваю. – Я пойду?

- Угу… - кивает, ловя губами маленькие пальчики.

Потерев ладони о лосины, медленно направляюсь к мату. Потому что Тина устала. И ей пора передохнуть!

Оказавшись рядом, открываю рот, чтобы что-нибудь сказать.

Смотрит, уперев снаряды в бока. Голубые глаза, предупреждающе посверкивают.

Любуюсь ими, и он тоже это видит.

Тычет в меня снарядом, угрожающе требуя:

- Отойди от меня.

От возмущения покрываюсь красными пятнами. Потому что его ор привлёк всеобщее внимание. Мне хочется его ударить. Очень кстати, как раз для этого и нужны эти тренировки!

- Я тоже хочу попробовать! – говорю обиженно, понизив голос.

Опускаю голову, глядя на свои кроссовки. Всем видом давая понять, что раскаиваюсь. Чего ещё ему нужно?!

- У тебя память отшибло? – вкрадчиво чеканит над моей головой. – Я сказал, ты здесь заниматься не будешь.

Вскидываю на него пылающее лицо.

- Я извинилась, - полушепчу, потому что все на нас смотрят.

- Уйди с мата, - велит он, мотнув головой.

- Пожалуйста, – прошу, с досадой притопнув ногой.

- Уйди. С. Мата.

Смотрю в его глаза, сжав зубы и громко дыша. Он непреклонен, как проклятая скала!

- Ну, и ладно! - выкрикиваю, уносясь прочь.

Дернув за ручку двери, оборачиваюсь, чувствуя, как копившиеся все эти дни с слёзы застилают глаза.

Идиот! Дурак!

Выскочив за дверь, не знаю, куда себя деть.

Утираю слёзы, прислонившись к стене.

Пройдя через холл быстро бегу на третий этаж. Толкнув дверь маленького домашнего кинотеатра, плюхаюсь на кресло-мешок. Пристраиваю лоб на коленях и закрываю глаза.

Сейчас во мне больше злости, чем обиды. Но даже она уходит, оставляя меня в одиночестве.

Перебравшись на диван, закрываю глаза, а когда открываю, понятия не имею сколько времени. Лёжа в темноте, смотрю в потолок.

С рычанием ударяю кулаком по мягкой поверхности. Вскочив, вылетаю из комнаты. Дом притих, потому что часы в холле показывают почти девять вечера.

Я не смогу уснуть. Не смогу, пока всё не станет на свои места!

Спустившись в подвал, уверенно стучу в противоположную от спортзала дверь.

Потому что там он живёт.

И плевать мне на его приказы!

Но когда дверь мне открывает одетая в огромную футболку Лаура, мой рот сам собой открывается.

Смотрит недоумённо. На мой свитер. На моё лицо.

- Ты что, заблудилась? - спрашивает, насмешливо изогнув идеальные брови.

Я не могу говорить. Горло скрутил спазм. Смотрю на её голые стройные ноги, на растрёпанную копну волос, на распухшие алые губы. На развороченную спартанскую постель за её спиной. Здесь всё такое. Спартанское. Так на него похожее. Я никогда здесь не была. Никогда…

Медленно перевожу глаза на дверной проём маленькой ванной. Туда, где в обернутом вокруг бёдер полотенце, стоит Максут…

Мои внутренности скручивает до тошноты.

По рельефной груди стекает вода. Слежу за этими каплями до самой кромки белого полотенца, которое он придерживает рукой. Смотрю на поросль тёмных волос, украшающих низ его живота. На кубики пресса, на разворот его плеч.

Он… потрясающий. Живой, настоящий. Мужчина.

Замирает, глядя на меня с удивлением.

Когда наши глаза встречаются, я наконец-то могу сглотнуть. Но как только это происходит, на место удушающего кома приходит новый. С моей ресницы срывается слеза и катится по щеке.

- Какого хрена ты тут делаешь? - спрашивает сипло, хватая с заставленного компьютерными мониторами стола другую футболку.

Моё лицо меняется. Его меняет горечь, которая растёт в груди и горле. Из него вырывается всхлип, когда делаю шаг назад. Максут делает шаг вперёд, впившись в моё лицо глазами и задев бедром какую-то коробку, которая с грохотом падает на пол.

Мотаю головой, шепча:

- Так вот, кто в твоём вкусе?..

- Блять, - рычит, пиная коробку ногой.

Отшатнувшись от двери, разворачиваюсь на пятках.

Несусь по ступенькам так быстро, что на секунду теряю равновесие.

А когда оказываюсь в холле, вижу свою мать.

В её руках чёрный кожаный ремень, а в глазах ярость.

Я не знаю, что ждёт меня впереди. В моей жизни. Не знаю, что будет со мной завтра! Но прямо сейчас я хочу побыть одна! И ещё… я точно знаю, что никогда ей этого не прощу…