Глава 55-56. Айза

Вцепившись в рубашку на его спине, умираю от давящей на уши тишины. Она гробовая. Вокруг нас. А его тело… оно превратилось в камень! Пытаюсь согреть его своим, прижимаясь крепче. Подстраиваясь, как делала всегда.

Я нужна ему. Нужна. Знаю это. Я нужна ему, и он никому меня не отдаст. Он мой. Только мой. Такого пьянящего облегчения я не чувствовала никогда в своей жизни. Сумасшедшего. Такого, от которого губы сами собой улыбаются и сердце стучит.

Я люблю его так сильно, что готова вытерпеть все его упрямства. Все до единого!

Вдыхаю запах белой гладкой рубашки. Его одежда пахнет как всегда: чистотой и стиральным порошком. Он дисциплинирован до зубной боли, и это я тоже в нём люблю!

Чувствуя всем телом частые удары мощного сердца напротив своего, молчу.

Просто держу на замке рот, потому что знаю, прямо сейчас он думает, чёрт возьми.

Думает, разжимая руки и упираясь кулаками в стекло прямо над моей головой. Упрямо сжимаю свои ещё сильнее.

Он думает, но здесь и думать нечего. Я уже всё придумала за нас обоих.

И если бы он не переломал все мои планы своим нравоучительным поступком больше недели назад, этот разговор прошёл бы совсем по-другому! Он прошел бы в его постели. Или ещё где-нибудь, где мы оба были бы совершенно голыми, а у меня на руках был бы тот самый козырь, которого мне так не хватало…

- Он видел тебя когда-нибудь? Вы встречались? - спрашивает вдруг Максут.

Выдохнув и встав на цыпочки, прижимаюсь губами к сильной упрямой шее, говоря и поглаживая теплую кожу губами:

- Это не важно. Им плевать на меня. А у него уже есть одна жена. И дети тоже.

Просунув руку под мои волосы, заставляет откинуть голову и смотреть на себя. Опустив свой квадратный упрямый подбородок, обводит суровым сконцентрированным взглядом моё лицо.

- Я по-твоему идиот? - интересуется наконец-то.

Просовываю кончики пальцев в еле различимый карман чёрных строгих брюк, прямо на его каменной заднице, и вздыхаю:

- Только иногда. Но я люблю тебя любого, даже безмозглого…

- Айза, твою мать, - ударяет кулаком по стеклу рядом с моим ухом.

Выгнув шею, возмущённо смотрю за его плечо. Туда, где спит Даур и…

- Ты засветила свои грёбаные документы. Два грёбаных дня назад! Им не нужно тебя искать, им просто нужно дождаться, пока ты сделаешь что-то настолько тупое, как засветишь свои документы! - вколачивает он в меня свою гениальную логику.

- Я расплатилась наличными, - понизив голос, быстро просвещаю его. - И я никогда туда не вернусь. Они никогда не найдут меня в квартире Тины, потому что я не собираюсь высовываться и…

Высвободив руку из моих волос, Максут сгребает ею платье на моей пояснице в кулак. Сделав глубокий вдох, прикрывает глаза и обманчиво спокойно спрашивает:

- Где ты взяла наличные?

- Я… одолжила у Тины…

Никогда. Я никогда не расскажу ему про свои волосы. Мне на них плевать, но я уверена, что он опять распсихуется…

Несмотря на то, что я вижу на его лице явное облегчение, он впивается в меня своими голубыми всезнающими глазами.

- Сколько ты у неё одолжила?

- Столько, сколько было нужно. К чему эти вопросы? Я целый месяц копалась в чертовом попкорне, ты что, забыл?

- На своём попкорне ты бы даже на трамвай не заработала. Ты могла снять деньги, я дал тебе свою карту. Почему ты этого, блять, не сделала?

Резко вытащив руки из-под его пиджака, пытаюсь отстраниться, но кулак на моей пояснице не даёт сдвинуться с места.

- Потому что хотела разозлить тебя, вот почему, - бросаю отрывисто в его красивое лицо.

- Отлично. Ты меня разозлила. Довольна?

- Нет! - со всей дури наступаю на его чёрную строгую туфлю своей необутой ногой. - Я не люблю, когда ты злой. И я не люблю, когда мы ссоримся…

- А мне кажется, ты рождена для того, чтобы меня с ума сводить, - шагнув вперед, вжимает моё тело спиной в стекло, от которого меня отделяет только его рука.

- Максут… - выдыхаю в панике, хватаясь за его плечи и собираясь обернуться, потому что так велят мне мои инстинкты.

Быстро перехватив своей ладонью мою щёку, возвращает её назад.

- Не смотри, - склонив набок голову, едва касается губами моих губ. - Вниз никогда не смотри…

В живот иголками впивается возбуждение, вместе с пряжкой его ремня. Веки опускаются, потому что мне вдруг не нужно зрение.

Мне нужно только чувствовать.

Сейчас…

Подавшись вперёд, тянусь к нему, но он тянет за моё платье, дразнясь. Огромный и своевольный. Заставляя чувствовать своё дыхание, смешанное с моим, но не касаясь…

Мне нужно…

Касается, а потом опять уходит.

О, ещё…

Как я люблю его поцелуи, его вкус…

- Ммм… - вырывается из него будоражащий всё моё нутро стон, прямо в тот миг, когда наши раскрытые губы наконец-то соединяются, вместе с нашими языками.

Мои колени подкашиваются, а Максту пошатывается, сгибаясь и впечатывая мой затылок в стекло своим напором.

Всё исчезает вокруг. Всё! Всё, кроме его жадного рта. Впиваюсь пальцами в его затылок, со стоном позволяя брать свой рот и отвечая такой же жадностью. Стальная ладонь прожигает платье и колготки, сминая ягодицу.

Чёрт тебя дери, Максут…

Как же люблю твои поцелуи…

Всё с тем же стоном, отдёргивает голову. Тянусь за ним, требуя ещё. Сама нахожу его губы, возвращая назад голову. Набрасываемся друг на друга с удвоенным напором.

Потому что я скучала.

И он тоже! Тоже…

- Не могу без тебя… - шепчу, глотнув воздуха, и молю. - Давай сбежим… просто уедем. Ты, я и…моя мать… они никогда нас не найдут… никогда, Максут…

- Ответь на мой вопрос… - сжав ладонями моё лицо, прижимается лбом к моему. - Видел он тебя или нет?

- Три года назад, - отвечаю, жмурясь. - Он… так смотрел. Так… липко…

- Он тебя трогал? - спрашивает хрипло.

- Нет, - выдыхаю рвано. - Нет! Просто смотрел и… ненавижу… своего отца. Держал меня там, в доме, как какую-то корову на откорме. Но я думала… может он про меня забыл?

- Поэтому сбежала? - невесело смеётся Максут, заглядывая в мои глаза.

- Давай сбежим сейчас, - снова прошу я. - Давай!

Его лицо становится жестким и серьёзным. В считанные секунды! От этого преображения вся кровь уходит с моего лица, а грудь сжимает паника. Я знаю это лицо. Непреклонное. О, нет… нет, нет, нет…

- Давай сбежим, Максут, - рычу, вцепившись в ворот его пиджака.

Переведя глаза на город за моей спиной, бесцветным, отрешенным голосом говорит:

- Если начать бежать, можно никогда не остановиться.