Глава 17

Матрас прогибается под тяжестью чужого веса — Владислав придвинулся ближе и возвысился над мной.

— А перед тем, как мы начнем…

Молчу, но чувствую его руки на своих волосах. Его пальцы умело вынимают шпильку из моих длинных черных волос, и они водопадом падают вниз. Влад опустился обратно, но не отодвинулся, а его губы изогнулись в манящей улыбке.

В его пальцах было целых три шпильки. Теперь на мне была только одежда.

— Это чтобы ты играла честно, принцесса…

Застываю в ожидании игры и жалею, что не надела сразу несколько пар белья и маек.

Ох, если бы только так было можно!

— А отказаться… — облизываю пересохшие губы, а уверенные руки Влада начинают раздавать карты.

— Я не могу тебя принуждать, Нина, — короткая улыбка играет на губах Владислава, — твое право. Беги, пока можешь.

Вот еще. Уж точно не побегу, как трусиха. Я учусь руководить делом брата, а для этого осенью следующего года я планирую поступать на заочное отделение в университет, чтобы получить образование. Я справлюсь со всем… Справлялась до этого, и уж с какой-нибудь игрой в карты тоже справлюсь.

— Так что, ты согласна?

— Да! — подписываю себе приговор.

— Смело, — комментирует Цесарский и раздает карты.

А я вот все думаю, что же я буду делать, если выиграть не получится…

— А сколько партий? — спрашиваю я, черпая ложкой привезенный десерт.

— Пока снимать будет нечего, ну или пока ты не сдашься, принцесса.

Кладу в рот ложку нежного бисквита, пропитанного сладким сметанным соусом с корицей и еще кучей пряностей. Как это вкусно, черт возьми, но пора бы уже остановиться и начать продумывать стратегию будущей игры. Еще пять баночек этого десерта затаилось в холодильнике на следующий день, будет время понаслаждаться.

— Вкусно?

— Угум…

— Я рад, это мое любимое, — тихо ответил Влад, а в его глазах блеснула капля азарта.

Что ж, похоже эта ночь будет самой необычной.

И я еще не подозревала, насколько это предположение окажется верным…

— Ходи первая, — с барского плеча отстегнул Влад, укладываясь среди подушек как султан среди наложниц.

Улыбнувшись такому сравнению, я проанализировала карты, затем перевела взгляд в сторону колоды и поняла, что козыри не на моей стороне явно, но сдаваться было рано. Да и глупо, к тому же.

— Улыбаешься… Значит, все хорошо? — прищурил глаза Влад, — то-то же у меня не очень!

Вот ты и сдал себя, дорогой Владислав! Значит, мы на равных, а в колоде лежат действительные богатства.

Делаю первый ход…

И с каждым последующим ходом я заставляла мужчину подозрительно щуриться, потому что он, черт возьми, проигрывал! Середина партии подсказывала, что у Влада с картами все плохо, а вот у меня партия шла как по маслу. Счастливая рука, что ли? Хотя рано было радоваться, взгляд Цесарского так и обещал расплату за будущий проигрыш.

Но все это еще не имело никакого значения, потому что это была лишь первая партия. И кто в итоге останется без одежды — вопрос спорный…

«Дуракам везет», — говорил мой отец.

Вскоре я наблюдаю за тем, как Владислав, немного оторвавшись от изголовья, начинает снимать свою футболку. Замечательная победа, Нина!

Так, на нем еще имеются шорты и… в общем-то, только нижнее белье. Девушкам в этом плане повезло больше, ну а я тысячу раз поблагодарила себя за то, что не успела снять бюстгальтер. И не поспорит с этим Влад, как спорил по поводу шпилек для волос.

Коварно улыбаюсь. Цесарский молчит, но вскоре улыбка трогает и его губы. Он остался без майки, а вот я… А вот я пожалела, что ввязалась в эту авантюру, иначе почему мне так хочется прикоснуться к его загорелой с лета коже и отчего так сильно мне хочется потрогать его кубики?

Так, Нина. Держи себя в руках, Владислав тебе как брат, а ты о чем думаешь?

— Что ж, раздаю еще раз?

— Да! — произношу я в запале выигрыша, — мы до победного, даже не надейся на задний ход!

Мне кажется, что мои глаза в этот миг загорелись от той эйфории выигрыша. А еще я очень хотела посмотреть на тело Цесарского, просто посмотреть…

Но кто знал, что просто посмотреть — это можно в цирке на бедных животных, в кино на актеров или в театре на актрис, но просто посмотреть на мужчину, у которого есть своя цель в игре на раздевание, было большой ошибкой.

Боже, это была всего лишь первая партия, а взгляд Влада уже обещал расплату! Я, кажется, поняла, что в первой партии мне просто-напросто повезло.

— До победного, так до победного. Заметь, тебя за язык никто не тянул, — предупредил Влад и раздал карты.

Застыв в напряжении, я вновь перевела взгляд на колоду и вернулась к картам в своих руках. Что ж, похоже, что удача в этот раз не на моей стороне. Поднимаю взгляд: в глазах Влада стоит триумф, а удача в этот раз — точно в его загребущих руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сглатываю. Энтузиазм поубавился, азарт поутих, а интрига накрыла с головой. Влад разошелся не на шутку, гася каждый мой выпад и нападая в ответ беспощадно, хитро и с маниакальной легкостью. Все козыри были в его руках, а когда и не были, то он все равно выкручивался из ситуации с лихвой.

Вторая партия окончилась моим поражением.

Кидаю оставшуюся кучу карт в моих руках в колоду. Черт! Почему я проиграла?

Мне нужно было выиграть всего лишь несколько раз, и я бы ушла спать. Теперь игра неприлично затянулась, а Влад откинулся на изголовье кровати и принялся молча за мной наблюдать из-под прищура своих длинных ресниц.

— Надо раздеваться?.. — тихо спрашиваю я, но ответа не дожидаюсь.

Только взгляд пристальный служит мне ответом.

«Ну, а что ты хотела, Нина? Пощады?», — подумалось мне.

Но, честно признаться, я не ожидала поражения. Видимо, так сильна была эйфория от первой победы, что другого исхода игры больше просто не ожидалось.

— Может, тебе помочь? — бровь Владислава выразительно взлетает вверх, мол, раздевайся уже.

— Нет, — буркнула я и сдалась. Чего ждать у моря погоды?

Взялась за края своей черной футболки и стянула ее через голову, распотрошив при этом все свои волосы. Ну, и черт с ними, пусть прикрывают все, во что вцепился орлиный взгляд мужчины.

А затем последовал третий кон.

А затем — четвертый.

Я вновь выиграла, но и вновь — проиграла.

В итоге Цесарскому пришлось снять с себя шорты. Мужчина остался в одних боксерах, которые я разглядывала в те редкие моменты, когда Влад был сильно увлечен картами и не замечал моего заинтересованного взгляда на себе.

Интересно было, очень…

— Мне снять? — ухмыляется Влад, поймав мой бегающий любопытный взгляд.

Болтаю головой отрицательно и утыкаюсь в свои карты, в этот кон проиграла я, после чего осталась лишь в нижнем белье — мои шорты тоже очутились в проигрышной куче.

Делаю вид, что не замечаю… Не замечаю явной реакции Цесарского, потому что не верю в то, что он может относиться ко мне иначе, как к сестре своего погибшего друга.

Не может ведь? Или может?..

Что ж, в любом случае это еще один повод съехать — пусть развлекается здесь с кем хочет и нагоняет прежний мужской режим, ведь не могли отсутствовать женщины у такого, как Влад: он слишком красив, слишком идеален, все — слишком. И мне он слишком нравился, несмотря на мое поведение летом в Мирлите, но кто бы мог подумать, что жизнь свяжет нас с ним так крепко?..

Пятая партия. Силы явно не наравне, я в отчаянии, а мужчина усмехается только от одного моего унылого вида. В итоге все происходит очень быстро: мы сидим на постели в тот момент, когда я тянусь руками к застежке бюстгальтера.

Проиграла, да. Это было непростительно, ведь сначала удача была на моей стороне… С самой первой партии!

Я все думаю, когда же Влад остановит меня и разрешит не продолжать дальше? Мол, поиграли и хватит, но этого не происходило. Слышится щелчок и грудь освобождается от белого кружевного лифа. Расслабленно выдыхаю — все же приятное ощущение свободы, а затем вздрагиваю от неприкрытого взгляда мужчины.

Прикусываю губу в страхе и задумчивости, а сама чувствую, как напрягаются соски от прохладного воздуха и… голодного взгляда Владислава.

О, боже.

К счастью, длинные волосы с лихвой заменили эту необходимую кружевную вещь, правилами это ведь не запрещено. Так?

— Ты помнишь, что у нас завтра важная встреча? — тихо спрашиваю я, пытаясь расслабиться, но ничего, черт возьми, не получалось.

Какой-то узел напряжения появился в теле, когда я ощутила себя девушкой рядом с Цесарским. Не сестрой брата, не кем-то другим в его жизни, а девушкой, женщиной… Ведь его взгляд говорил об этом прямо — полыхающий взгляд.

Воздух в спальне накалился до предела.

— Я думаю, что нужно закругляться… — продолжила я, перемешивая колоду карт в надежде, что он согласится.

— Так что, ты сдаешься? — хрипловато и насмешливо звучит голос Цесарского, он опрокидывается назад и закидывает руки под голову.

Расслабленный мужчина, но оттого не уходит чувство опасности и напряжения рядом с ним. Не страх или отрицательное напряжение, а именно желание.

Я никогда раньше не сталкивалась с собственными необычными ощущениями. Не задумывалась об этом в свои двадцать, потому что ни с кем не встречалась — не до этого было, мы с семьей бар поднимали. А теперь передо мной был полуобнаженный мужчина, а сама я осталась только в кружевном нижнем белье.

«Неужели ты дошла до этого, Нина?!», — я прикусила губу, опуская взгляд ниже. Его достоинство выпирало из боксеров, но он это даже не собирался скрывать.

Цесарскому было комфортно.

Я сглотнула, волнительно оглядев внушительный бугор. Мамочки… А если он проиграет и снимет боксеры? Ведь на свободе он будет… большим.

Ох. Черт! Черт! Почему я выигрываю в картах, но проигрываю здесь, в борьбе с возбуждением?! А это было именно оно — томительное и эйфорическое чувство.

Стискиваю зубы и отвожу взгляд, хотя и чувствую тепло внизу живота, а губы пересохли от волнения. Раздаю последнюю партию, постоянно облизывая губы. Я схожу с ума и изнываю от влажности там, внизу, но приходится играть.

Быстро сыграю последний кон и улечу к себе в комнату, спать! Или не спать, а… мечтать, потому что после этого я просто не смогу уснуть. После чувств, которые ранее не испытывала!

В который раз громко сглатываю. Я напряжена и чувствую на себе взгляд мужчины: ему мешало раздеть меня только оставшееся кружевное белье.

В этот момент я хотела… хотела близости. Но вместо этого я отвечаю на очередной выпад Цесарского.

Этот кон мы начали и закончили в молчании. Каждый думал о своем, я уверена. Я думала о том, что мне нужно выиграть. Изнываю от желания, меняю положение тела в третий или четвертый раз, и каждое трение о собственное белье дается мне едва ли не с болью. Боже, я никогда не испытывала такого…

И все мысли о Соколове покинули меня. Я была сама не своя, мне оставалось лишь всхлипывать от огромного изнывающего желания, от напряжения там… снизу, которое хотелось снять.

Я ждала, когда смогу уйти.

С тузами в руках я с легкостью покрываю все выпады Цесарского. Если он ходит одной мелочью в конце, значит, ему даже и десятку нечем будет покрыть, поэтому бью его не крупными. Не дохожу до дамы, и десятки в его случае будет достаточно. Берет, ну конечно же. А дальше по накатанной, потому что все дамы, короли и тузы были — мои.

— Что ж, вот вы и проиграли, Владислав! — усмехаюсь, однако голос подводит меня, хрипит от волнения и сухости.

— Я не удивлен, вы прекрасно играете, Нина, — подыгрывает Влад и тянется к резинке боксеров.

— О, нет! — едва не вскрикиваю я, приподнимаясь на коленях, — мы до победного, игра закончена. Можете не раздеваться…

Коварная улыбка трогает его губы. Я похолодела, потому что мужские руки упорно принялись стягивать последнюю на нем одежду.

— А я беру реванш. Просто хочу выиграть последний кон, но на наш с тобой договор это никак не повлияет — ты победила спор, Нина.

Я молчу, напряженно смотря на его сильные пальцы у резинки боксеров.

— Ты ведь позволишь мне отыграться?

Не дожидаясь ответа, Влад тянет трусы вниз. Замираю, не в силах отвести свой взгляд — голова просто не поворачивалась, взгляд — не отводился, а тело не слушалось, оно замерло в ожидании. Сглатываю слюну и облизываю вмиг пересохшие губы. Все остальное перестало меня волновать, даже пристальный взгляд Цесарского. В комнате вмиг стало душно, когда его член показался наружу — он освободился от прижимающей ткани, дернулся и распрямился. Мамочки, какой он большой…

Внутри меня поднялся немыслимый жар и вулкан, а в сознании, наперерез здравому смыслу, мелькнула картина с собственными эротическими фантазиями.

— Играем?

Вздрагиваю. Владислав лежит на кровати, ничуть не смущаясь своего оголенного естества.

— Играем… — прикусываю губу и отвожу взгляд.

Глубокий вдох помогает собраться моим мыслям воедино, я смотрю на розданные карты и мне все равно, какие они и каковы у меня шансы на победу. Все равно, ведь мысли заняты совершенно не тем, чем следовало бы их занимать.

Это был первый вечер, когда мы посвятили друг другу столько времени. Это был первая ночь за долгие месяцы, когда не было работы до темени. Мы просто занимались ничем: не думали о работе, о сделках, о договорах, о том, как вывести автосалон на масштабную прибыль, чтобы часть денег вложить в другое русло. Не думали.

Ни о чем.

Игра закончилась ничьей. Вот так неожиданно и впервые мы пришли к такому итогу.

Я встала с постели, собирая все свои вещи — мне хотелось поскорее уйти, остыть и привести себя в порядок, но…

— Пойдем, я включу тебе горячую воду, — усмехается Влад, тоже поднимаясь на ноги.

— Что?

В приглушенном свете спальни я вновь смотрю на его крепкое подкачанное тело. У Влада на работе был отдельный кабинет для спорта, там у него лежали гантели, беговая дорожка и несколько тренажеров для физической подготовки, и мне понравился такой строй. Видимо, занимался он часто и много.

— Тебе не помешает ополоснуться. Идем.

Мужчина взял мою ладонь в свой плен и повел за собой. Совершенно голый, неужели ему комфортно? Иду за ним — вся красная и возбужденная, лишь бы отделаться поскорее и скрыться в своей спальне, лишь бы он не разгадал мои чувства.

«Наивная. Он давно все разгадал, ведь Влад — взрослый мужчина», — насмешливо звучит в мыслях.

Пропускает меня в ванную, моет ее и настраивает теплую воду, Цесарский все делает сам, пока я разглядывала узор на ванной двери. А что еще остается делать, когда рядом красивый мужчина, к которому я, кажется, питаю какие-то чувства…

Просто раньше, когда между нами сохранялась дистанция, я считала его другом. Теперь же, после наших взглядов, после такого необычного интимного знакомства друг с другом, я понимаю, что он мне нравится. Возможно, он нравился мне до трагических событий в Мирлите, но смерть родителей, сестры и брата затмила все, заставила обо всем забыть и не заметить ответное желание, страсть и чувства в нем, в этом мужчине.

Иначе как назвать трепет в груди? И желание? Ведь оно не появляется к первым встречным, к незнакомым или нелюбимым людям. Ведь так? В моем случае — так.

Как было жаль, что рядом нет мамы или сестры, у кого можно было спросить совета и при помощи которых я могла бы определиться в своих чувствах.

Я глубоко вздохнула и не заметила, как осталась в ванной почти одна.

— Уже половина ванны набралась, принцесса. Не спи на ходу, — произнес Влад, намереваясь оставить меня одну.

— А ты?

— А что я? — насмешливо спросил Влад, но в его глазах метались искры.

Его темные глаза обводили мое тело взглядом, хотя я и была одета. Мой взгляд не опускался ниже его губ, но я все равно чувствовала предательский румянец на своих щеках и взволнованное дыхание.

Облизываю пересохшие губы и спрашиваю:

— Тебе потом включить воду?

— Мне не нужно. Я отъеду ненадолго, — коротко оповестил Влад, вскоре отрывая от меня взгляд.

— Что? Куда? — хмурюсь, потому что ничего не понимаю.

— По делам. Если что, я на связи.

И закрыл дверь. Когда ванна набралась, я повернула кран и устало забралась в горячую воду, прямо до губ меня обвила божественная вода. В этот момент я услышала, как дверь захлопнули, а затем меня закрыли на несколько оборотов.

По делам. Скоро утро, а он по делам? Значит, разбудил во мне желание, а сам свалил?!

Не замечаю, как меня охватывает злость. Черт возьми, стоило догадаться! Распалить меня этой игрой — и было его целью! Но я не думала об этом в запале азарта, совсем не думала.

Глубоко вздыхаю, понуро опустив голову. Повелась, как дурочка. В мои годы уже все девушки были зрелыми не по годам, но меня же развели, как подростка! Впрочем, я и так им являлась, взрослые мужчины никогда не играли со мной во взрослые игры, если речь зашла о таком откровении с самой собой. Я только приносила им меню, блюда и чеки на оплату, и никогда раньше не познавала жгучего желания, от которого хочется лезть на стену.

Но он уехал. Сняв очки собственной юной наивности, я догадалась, к кому и для чего он поехал.

Сволочь! Ведь таким образом он наказал меня за Сололова!