Глава 31
Оливия — последняя сука, изгаляется надо мной почти весь день. И даже не хочет меня слушать.
Хотела отпроситься сегодня. В итоге, она только сделала вид, что что-то пищит рядом, и ушла. А я поняла одно — бесполезно.
Именно поэтому сейчас, ближе к вечеру, иду к Рихтеру. Не уверена, что он отпустит меня. Вернулся домой после обеда немного не в настроении. На Оливию точно сорвался. Я лезть не стала.
Но я попробую.
Несколько дней назад Кама вернулась из санатория. Отдохнувшая, набравшаяся сил. И даже её скромный животик, который не был виден под халатом на её нескромном месяце, теперь виднеется издалека.
По словам тёти — вся светится от счастья.
Да только продлилось это недолго.
Вчера к ней зашёл бывший муж. Испортил всё настроение. Угрожал, что если она родит этого ребёнка — придёт и сам убьёт его.
Она, конечно, вызвала полицию, но… Осадок остался. Опять поникла. Захотела встретиться всей семьёй, а я тут…
И не могу.
Поэтому и пыталась отпроситься сегодня. Так-то Оливия персоналом управляет, вот и пошла к ней. Хотя было сразу понятно — дохлое это дело.
Поэтому я аккуратно стучу в дверь и, когда слышу разрешение войти, переступаю порог кабинета Алекса. Хотя понимаю, что наш разговор ещё не закончен.
Но, судя по тому, что он сейчас полностью сосредоточен на листах бумаги, что держит в руках… Ему не до меня.
Чёрт, он когда работает… Такой необычный. Сосредоточенный. И совсем меня не замечает.
А мне и разговор начать неловко.
— Что хотела? — взгляд на меня не поднимает, продолжает сканировать взглядом листы бумаги.
— Если я отвлекаю, то могу зайти потом… — не очень хочется отрывать его от работы. Он злится всегда.
— Раз пришла — говори сразу, — вроде спокоен, но взгляд бы поднять неплохо.
А я вздыхаю. Глубоко втягиваю носом немного воздуха и всё же выпаливаю, как на духу:
— Можно я уйду через час?
Знаю, что у нас осталось не так много времени. Я и так много проболела, и вообще это мои рабочие часы. А я здесь ещё отлыниваю…
— Причина? — наконец поднимает на меня серые глаза, от которых хочется провалиться сквозь пол. Нечеловеческие же.
— Семейные… — не вижу смысла всё рассказывать. Ему же всё равно.
— Подробней, — впервые спрашивает. А я мнусь. Даже и не знаю… Он ведь всегда говорил, что это не его проблемы, и вообще… Пошла я в задницу.
— У меня… семейные посиделки, — блин, не хочу я говорить о проблемах сестры. Толку? Просто женщине плохо. Но понимаю, что ужин — так себе предлог. — И некоторые проблемы у сестры, с которыми мне нужно помочь ей справиться.
Он хмыкает.
— Ладно, — неожиданно соглашается. Отбрасывает бумаги назад и потирает переносицу. — Иди, переодевайся. Подвезу. Мне как раз нужно в ту сторону.
— А? — не сразу понимаю, о чём он говорит.
— Логинова, — выдыхает как-то устало. — Говорю, шевели своими соблазнительными булками, если не хочешь, чтобы сейчас я их отжарил в доме с моей женой. Подвезу, говорю.
— Аа… — тяну, всё ещё не понимая. В каком-то тумане разворачиваюсь на своих двоих и выхожу в шоке из кабинета. Захлопываю за собой двери и едва не спускаюсь спиной вниз по поверхности. Но вместо этого застываю и продолжаю смотреть на пустующий коридор.
Алекс…
Да, разрешил. Ещё и подвезёт.
Жуть. Заболел, что ли?
Машу головой и стараюсь прогнать этот ступор. И когда делаю это, быстро бегу в комнату для персонала, переодеваюсь. Хватаю свои вещи, выхожу на улицу и втягиваю носом весенний свежий воздух.
Поправляю джинсовую куртку и слышу за спиной быстрые шаги.
Рихтер быстро соскакивает со ступенек, засовывает телефон в карман своих обтягивающих брюк, и я невольно закусываю губу.
Задница у него зачётная. У меня ведь комплексы появятся скоро.
— Чего встала? Пошли, я спешу.
Не знаю, куда, но мне… начинает это нравиться.
Я спускаюсь следом за ним. Поправляю сумку и быстрым шагом дохожу до спорткара. Открываю дверь и цепляюсь боковым зрением за балконы дома.
Неосознанно. Будто что-то заставляет это сделать.
И поднимаю взгляд вверх. Встречаюсь с разъярёнными голубыми глазами, которые сейчас закидывают меня камнями, переезжают асфальтоукладчиком.
Но отчего-то… Если раньше я её боялась, то сейчас…
Мне абсолютно всё равно. Даже не так.
Уголки губ сами расплываются в улыбке. Смотрю на неё и не скрываю того… Что её официальный муж сейчас повезёт меня домой.
Свою любовницу.
Ага.
Подмигиваю ей и не знаю, увидела ли Оливия… Сажусь на своё место. Пристёгиваюсь и поворачиваюсь к Алексу. Встречаюсь с недоумевающим и пронизывающим взглядом. Сканирует моё лицо и приостанавливается на моих губах, которые так и тянутся в победной улыбке.
— Я готова, — произношу и откидываюсь на спинку сидения.
Рихтер же… Озадаченно хмурится. Отворачивается на мгновение в окно. В то же время заводит автомобиль.
А потом хмыкает. Любит он это делать.
И понял, почему я такая радостная. Наверное.
Ну, пусть думает, что хочет — мне сейчас всё равно.
Мою душонку радует то, что коза Бельц сейчас негодует.
И моё хорошее настроение становится ещё лучше, потому что кое-что осознаю. Я еду к родным.
***
— А, кстати, зачем тебе нужно в наш район? — до меня доходит этот вопрос только в конце пути.
Мы успеваем перекинуться многими фразами, но только сейчас я задумываюсь об этом. Когда подъезжаем к моему дому, и я отстёгиваю ремень безопасности.
— Нужно решить кое-какие дела в одном из офисов, пока я не уехал.
От его слов поднимаю голову и устремляю взгляд на Алекса.30f6fc
— Уехал? — вопросительно спрашиваю. Что? Куда? Надолго? И почему? Хочу услышать ответы на все эти вопросы, но пока воспроизвожу у себя их только в голове.
— Меня не будет в Мюнхене несколько дней, — сжимает пальцами руль. — Уезжаю завтра.
— Поедешь к матери? — отчего-то выпаливаю. Да, я слышала. Опять подслушала Оливию. Она обмолвилась с кем-то в разговоре по телефону, что Рихтер уедет через некоторое время к семье. Но не знала, когда. Думала, дождётся, когда наш срок кончится. Чтобы не терять мои дни.
Его хищный прищур заставляет пожалеть о сказанных словах.
— К ней, — голос вмиг становится ледяным.
— Я поняла, — слова сами вылетают изо рта. — То есть, все эти дни я буду без тебя?
— Ммм, — внезапно мычит. — Как это звучи-ит.
И пошло усмехается.
— Я не это имела в виду! — внезапно краснею и смущённо кричу. — Буду с Оливией наедине! Вот! Без тебя!
— Ага, — кидает исчерпывающий ответ. Поднимает свою ладонь в воздух и тут же опускает на мой подбородок. Притягивает к себе. И я задыхаюсь. Именно сейчас, вот так просто, когда вдыхаю запах его дорогого парфюма. — Надеюсь, ты продержишься без меня несколько дней, и, когда я приеду, найду тебя целой?
— Я буду в полном порядке, — обещаю ему. Хотя успокаиваю себя. — Можешь побеспокоиться об Оливии. Когда моего беспрекословного начальника не будет в доме… Я ведь и характер показать могу.
Улыбаюсь и неосознанно подаюсь вперёд. Ближе, чем надо.
— Ты хотела сказать «господина»? — усмехается, и его ледяные глаза тут же теплеют. А я застываю. Снова. В который раз за день. И краснею. Начинаю гореть. Нет, не от воспоминаний от той ночи, а от стыда.
Поэтому быстро подаюсь вперёд, чмокаю его в губы и тут же вылетаю из салона, устраивая забег до подъезда.
Скачу вверх по ступенькам.
И в один момент…
Едва не спотыкаюсь. И не лечу вперёд, проклёвывая носом бетонные ступеньки. Вовремя хватаюсь за поручень и, вцепившись в него пальцами… Понимаю, что только что сделала.
О. Мой. Бог.
Я поцеловала его. Целомудренно. Быстро так, по наивному. Не со страстью. Не с адским желанием. Без капли похоти. Просто наклонилась и поцеловала его.
Так вот почему у него был такой удивлённый взгляд…
Вот чёрт!
Так, ладно, Виол, успокойся.
Рихтер — похуист. Да, именно такой.
Он забудет об этом моменте через несколько дней. Тогда, когда как раз вернётся обратно в Мюнхен. Сделает вид, что ничего и не было. Если и вовсе не сотрёт из памяти.
И всё будет нормально.
Нет. Не будет. Потому что это сделала я. Сама. Меня ведь никто не толкал, не принуждал. А я взяла…
Мама дорогая.
Только не это…
— Эй! Виола! — крик на всю лестничную площадку оглушает. Я резко поднимаю взгляд вверх и смотрю на открывшуюся входную дверь. Тётушка ждёт. — Чего стоишь? Пошли!
И я иду.
И надеюсь… забыть этот глупый, непоправимый момент…