Глава 34
— Пошёл ты к чёрту! — смачная слюна летит в лицо коренастого мужика, что пытается раздеть меня.
Он застывает, когда она соприкасается с его кожей. А мне плевать. Точнее, он это уже понял.
Меня привезли в чей-то дом. Не видела ни дороги, ничего. Очнулась полчаса назад, а за окном уже ночь.
Руки связаны. И сейчас, когда меня держат за ноги, всё, что я могу — брыкаться. Пока с меня стягивают куртку и джинсы.
И стоило козлу коснуться пуговки, тут же получает слюной в глаз.
— Вот с-сука, — стирает её и тут же замахивается здоровенной ручищей. А я зажмуриваюсь. Нет, мне не страшно. Лучше пусть изуродует меня. Я слышала, куда меня привезли и зачем именно.
Удара не следует. И я разочарованно постанываю. Приоткрываю глаза и вижу незнакомого мужчину, что держит здоровяка за руку.
— Нельзя, — лица не вижу. Очки сверкают в свете яркой люстры. — Не порти товар. Бельц нам её по дешёвке продала. С неё можно получить намного больше. Ещё и русская же. Не редкость, но таких любят. Пошевеливайтесь, аукцион почти заканчивается. У нас сегодня маленький, но редкий товар.
Я снова делаю рывок ногой, только бы освободиться!
Ненавижу всех!
— Уроды, — шиплю сквозь зубы и стараюсь справиться с верёвкой на руках. — Да чтобы вас рота солдат поимела…
— Последний лот, — тянет за моей спиной. — Окажется с подвохом. Может, рот чем заткнуть?
— Членом его себе заткни, — вырывается неосознанно и грубо. Когда-нибудь меня убьют за мой язык!
— Ээ, нет, курочка, — летит сверху. — Это я могу тебе сделать в любой момент. Время у нас ещё есть? Никто же не узнает, что она только что попользованная?
Глаза вмиг расширяются от ужаса. И я опять вырываюсь, не жалея сил. Но и тех остаётся слишком мало.
Я кричала несколько часов, когда очнулась. Билась в конвульсиях, только бы выскользнуть и убежать, когда кто-то пытался меня утихомирить.
— Нет, — проговаривает резко тот, кто только пришёл. — Времени нет. Переодевайте её, кляп в рот и руки связанными оставь. Сегодня самые извращенцы собрались. Ей повезло.
Он ухмыляется, смотря на меня свысока. Обжигает зелёными глазами, проходит по телу.
— Когда об этом узнает… — я не успеваю банально договорить. Чёрный, отдающий вкусом пластика шарик погружается в рот, вырывая из моего горла одни мычания.
— Решила пригрозить нам, смотри, — мерзко ухмыляется один из них.
Хватает меня за ноги, которыми продолжаю лягаться. А тот, кто остановил этого урода… опускает ладони на пуговицу джинсов. Дёргает в сторону. И все замки тут же пропадают. Позволяя с лёгкостью снять с меня штаны.
От куртки они избавились давно.
И теперь со спокойствием режут майку в лоскуты, которые тут же падают на пол. Я остаюсь в одном белье, которое не прикрывает почти ничего.
Мычу, отбиваюсь, только бы они перестали.
Хочу удариться обо что-то, чтобы привести себя в негодность. В нетоварный вид.
Однажды это спасло мне жизнь. В той порно-студии, из которой меня вытащил Рихтер.
И он сделает это вновь.
Спасёт меня.
Хоть и он — последний подонок, из-за которого я и оказываюсь в этой ситуации… Только он может помочь мне.
Я разочарованно постанываю в тупой кляп.
Алекс не поможет. Его нет в стране. Он улетел. И теперь… Нет. Не спасёт.
Как и я сама. Без рук, без ног.
С меня спокойно срывают бельё. Надевают другое, более открытое, держащееся на тонких нитках. Будто и нет его вовсе.
И, наконец, отпускают. Но только ноги, на которые я приземляюсь. Снова пытаюсь развязать верёвки, пока надо мной виснут три тени.
— Она следующая.
Нет-нет-нет! Пусть сейчас что-то произойдёт! Зал загорится! Или я просто упаду в обморок! Ну же, давай! Почему у тебя не выходит?!
Слёзы сами вырываются из глаз и начинают катиться по холодным щекам.
Проклятая Бельц. Как только я выберусь отсюда, повыдёргиваю все волосы и расскажу её мужу, какая она долбанутая на голову.
Вряд ли Рихтер что-то сделает ради меня. Но на этот месяц я — его! Пусть впряжётся!
Да только… Если ещё жива буду. И меня не купит на аукционе какой-нибудь маньяк.
Нет. Без разницы, кто там.
Мной воспользуются. Сделают, чёрт знает что. Изнасилуют. Засунут в меня свой член… Куда захотят. А я ничего из этого не хочу!
Но, судя по тому, что меня резко поднимают с пола — моё мнение здесь всем не интересно.
Конечно, мать его, не интересно! Вот так легко, несмотря на мои мычания, поднимают с пола на ноги. Рывком. Тащат за собой. И в один момент… Просто вкидывают в какой-то коробок, похожий на маленькую и пустую комнату.
Падаю на колени и трясусь от страха, не зная, что ждёт меня впереди. Массовое изнасилование?
Но сначала меня продадут.
Потому что, как только я оказываюсь в этой тесной зеркальной комнате… Слышится первая ставка.
— Десять тысяч долларов.
Я не понимаю, откуда разносятся эти голоса. Потому что вижу только себя.
Нервно и бегло осматриваюсь по сторонам.
— Сто.
Сглатываю и подбираю под себя ноги, только бы закрыться. По полу тянет холодный воздух, который обдаёт всё тело. И каждый раз вздрагиваю, когда слышится новая цена.
А мне страшно настолько, что я не чувствую ни ног, ни рук. Только стучащее бешеное сердце говорит мне о том, что я ещё в сознании и не умерла.
Слёзы душат горло.
Отражение и свет давят сильнее, чем этот голос, что снова говорит за меня цену:
— Сто пятьдесят.
— Кто даст больше? — доносится откуда-то из динамиков. Поднимаю голову вверх и вижу тёмный потолок. Хоть там нет света, что бьёт по глазам. — Молодая, выносливая. По словам продавца… Разработанная во всех местах. Неприхотлива и готова ко всему. Русская, и голосок прелестный.
Я столбенею, когда слышу обрывисто из-за истерики одну из фраз. Это Бельц им сказала, да? Во всех местах…
Да что же за сука!
Я, что ли виновата, что её муж сам меня захотел! Гребанная психопатка!
— Двести.
Знакомый голос, от которого катится по спине пот, озвучивает страшную цифру.
И он здесь?..
И он здесь?..
— Триста.
И снова. Больше и больше.
— Пятьсот.
Наступает кромешная тишина. Но только в округе.
Только у меня в груди медленно бьётся сердце, паника нарастает с каждой секундой, а голова пухнет от вопросов и мольбы, которая в итоге вырывается из горла. Сквозь кляп. Как мычание.
— Пятьсот тысяч раз.
Продавец начинает отсчёт, в ходе которого я не могу никак пошевелиться. Мало того, что меня продали, как какую-то вещь на подпольном аукционе… Так и мой покупатель…
— Продано господину за третьим столиком.
Я не вижу, кто там. Но знаю.
Дрожь пробирает всё тело, когда дверь в этот узкий ящик открывается. Огромная пятерня хватает меня за руки и рывком тащит на себя. Еду задницей по деревянным доскам и всхлипываю, уже не замечая слёз.
Оказываюсь в таком же холоде и слышу удивлённые голоса.
— Кто там за третьим столом сидит? Он разошёлся.
— Да и за двенадцатым тоже. После четвёртой сотни сдулся. Там Шмидт, кажется, сидел. Не повезло старику. Перекупили. И очень даже хорошо. Я думал, триста будет максимум. Но Бельц… не обманула. И ведь взяла всего десятку.
Я всё ещё не могу напрячься, чтобы встать и попробовать убежать. Тело ещё давно налилось свинцом, тяжестью, которая приковывает меня к полу.
И когда кто-то из них говорит, что Бельц продала меня на аукцион толпе мужиков за десятку… Прорывает.
Почему они такие? Все?..
Готовы уничтожить жизнь человека. И ведь им за это ничего не будет!
В одно мгновение. Не подумав, что будет со мной!
Что Бельц, что Рихтер. Это из-за них я здесь. Если бы не Алекс, который приволок в свой дом, я никогда бы не оказалась в этой ситуации. Не покажи меня своей психанутой жене, всё было бы нормально!
— Ну, что же ты плачешь, птичка? — кто-то присаживается рядом со мной и стирает влагу со щек. Толку нет. Они льются, не прекращая, поддаваясь моему состоянию.
Меня купили.
И что со мной будет дальше… Знает только тот, кто отдал за меня бешеные деньги.
Нет, я догадываюсь. Будет иметь. Трахать. Всё банально. А если… Ещё…
Я представляю совсем другое. Где он зовёт с собой друга. Или использует то, что для меня неприемлемо.
И снова хочется взвыть от отчаяния!
— Уверен, тебе повезёт… Или нет.
Он усмехается, встаёт и отдаёт равнодушный приказ:
— Покупатель ждёт её в комнате проказ номер десять.
— Оо, девочка, твоё лицо такое испуганное, — раздаётся где-то сбоку. — Не знаешь, что это такое?
Да мне откуда знать обо всём этом!
— Это место, где покупатель впервые изучает своё приобретение. Осматривает, а потом… Тестирует. Но, если товар ему не понравится, вернуть деньги он не может. В общем, дорогуша, если ты ещё девственница, можешь с ней попрощаться, скоро твою целку порвут.
Уши закладывает. Тело совершенно отказывается слушаться настолько, что я не чувствую, как меня хватают и закидывают на плечо. Всё, что я вижу — волосы, свисающие и подметающие пол. И чужие ноги.
Всего несколько минут, и мы останавливаемся у какой-то двери. Стараюсь аккуратно вытащить кляп, чтобы закричать. Но не могу. Никак. Всё это бесполезно.
Двери открываются.
Меня вносят в тёмное помещение с тусклым светом, из-за чего глаза начинают болеть ещё сильнее.
Скидывают на пол. Как мешок с картошкой.
— Аккуратнее, я за неё заплатил, — и опять этот голос, от которого мне хочется раствориться и провалиться сквозь землю. От ненависти. Этой беспомощности. — Выйди нахрен.
Мужик, что нёс меня сюда, бесшумно уходит.
А я, наконец, поднимаю голову на того, кто меня купил.
Сидит в кресле, как хозяин этой жизни. Смотрит свысока, засунув в рот сигару. Затягивается и выпускает дым из улыбки, что растекается по всему лицу.
— Зря я тогда тебя в порно-студию отдал… — ухмыляется Кёлер, вставая резко с кресла. — Обошлась бы мне намного дешевле. Но что же. Ты там всё у Рихтера работала. А теперь… Тебе этого делать не надо. И будешь теперь работать на меня…
Его улыбка не сползает с лица. Только становится шире, хотя, казалось бы, уже некуда.
— Только бесплатно и своим телом, — скидывает с себя пиджак и делает шаг вперёд.
А я, наоборот, подскакиваю со своего места. И отстраняюсь. Пячусь назад, хоть и понимаю — меня это не спасёт.
Меня теперь вообще… ничего не спасёт.