Глава 16

Маша – Эй, чикса, закурить есть чё? – раздается издалека вальяжный голос. Вздрогнув, очнувшись от коматозного слезливого состояния, я вдруг озираюсь по сторонам. Где я? В парке каком-то. Ноги в тонких туфлях, еще рабочих, уже промокли. Под ногами раскисшие листья, лавочка подо мной вся с облезлой краской. Холод пробирает по спине. Сумерки опускаются, косые фонари горят через один. И, как завершение, унылого пейзажа, в мою сторону направляется какой-то тип подозрительной внешности. Явно пропитый мужчина, улыбается мне щербато и выкатывает грудь колесом в зачуханном свитере. – Я не курю. – Значит, неееет? – протягивает немного удивленно. – А если найду? Его медленные движения теряют свою вальяжность. Он озирается по сторонам, явно подумав, что одинокая, хрупкая девушка, ревущая на лавочке в глубине убогого парка – легкая добыча. Хуже всего, я даже не помню, как здесь оказалась. Голова болит, лицо распухло от слез. Глаза едва различают окружающие предметы и обстановку. Я так много плакала, что голос мой стал низким и хриплым, севшим. В горле пересохло от жгучих слез. Мужчина подозрительной внешности делает еще один шаг в мою сторону, а я, получив неожиданный заряд решимости, подскакиваю. Под ногами звенит стекло. Кто-то пил здесь пиво и оставил бутылку. Недолго думаю, я запускаю эту стеклотару в сторону мерзавца и убегаю, что есть сил. Судя по звуку и недовольному стону, мужик не успел увернуться. Возможно, этим самым я только его разозлила! Поэтому нужно бежать как можно быстрее! Я припускаю изо всех сил. Бежать! Дура… Легкие горят как будто их облили бензином и подожгли. Я продрогла насквозь. В слезах убегала из ресторана, где мое сердце было снова растерзано, а над чувствами надругались жестко. Марк покромсал их в кровавые ошметки. Я узнала его грязный секрет, с которым не смогу мириться. Я бы еще поняла, если он гулял с другими девицами, если бы трахал их, пытаясь меня забыть. какая-то извращенная часть меня даже хотела, чтобы он ни с одной из них не получал удовольствия, чтобы он кончал только с мыслями обо мне, чтобы горел мной и дышал, но… Трахать мачеху?! Фу… Нет. Нет! Новый приступ мерзкой тошноты подкатывает к самой глотке. Пожалуйста, только не сейчас! Только не это! Я не слышу, бежит ли за мной преследователь из парка, ничего не слышу, кроме грохота пульса в ушах и хриплого, сорванного дыхания. НИ-ЧЕ-ГО! Но все же продолжаю бежать. Тонкая подошва туфлей на влажных листьях скользит, как будто смазана маслом. Вход из какого-то неприглядного парка маячит буквально перед носом. Я почти выбралась. В кармане позвякивает мелочь. Еще не знаю, что буду делать дальше. Мое состояние просто разболтанное. Невозможно жить дальше, если в груди такая дыра на месте жизненно важного органа. Я проскальзываю по узкой тропинке, внезапно зацепившись за корягу какую-то, просто лечу вперед с криком. Внезапно врезаюсь в мужчину, который не спеша идет впереди меня вместе с мопсом на поводке. Он услышал крик и даже подвинулся на тропе. Но поскользнувшись, я все же сбила довольно крепкого мужчину с ног. Я поднялась, потирая стесанные колени. Начало саднить. – Еб твою душу за ногу! – покряхтывая, мужчина поднялся и выругался внезапно знакомым голосом. – Смотри, куда летишь! Он вдруг осекается и пристально вглядывается мне в лицо. – Маша? – спрашивает растерянно. – Машка! Е мое! Вот это сюрприз! – Дядя Витя? – не верю своим глазам. Он? Вроде он! Но выглядит так… непривычно! Клетчатую кепку сменила аккуратная бейсболка, а потертый спортивный костюм с лампасами сменили джинсы, свитер с высоким горлом и кожаная куртка. – Машка, привет! Рад тебя видеть! Золотая ты наша! – заулыбался дядя Витя, бросившись меня обнимать. Возле моих ног закрутился мопс, обмотав меня. – Арчи, место! Сядь… Сядь! – шикнул на непоседливого мопса дядя Витя. – Я не ожидала вас здесь увидеть. – И я тебя… Кхм… Тоже! Ба… Да ты совсем продрогла! Без верхней одежды. Не понимаю, стряслось что-то у тебя? Лица на тебе нет! Обидел кто-то. Озираюсь по сторонам, бросаю осторожный взгляд назад. Того мужика нет, но страх все еще сидит под сердцем, держит его в тисках. – Нет, ничего не произошло. Но как же вы вовремя! – Ты вся от холода дрожишь. Одета не по погоде! Похолодало так внезапно, а ты… Эх, молодееееежь! Вам бы лишь покрасоваться, а нос у тебя от холода уже синий. В общем, держи! Дядя Витя стаскивает с себя куртку и протягивает мне. – Держи. – Мне так неудобно… – Спать на потолке неудобно! Надевай! Пошли… Я тут живу неподалеку. Зайдешь, чай выпьешь, согреешься… – Живете неподалеку?! – удивилась я. – Здесь?! – Да. Недавно перебрался! – отмахнулся дядя Витя. – Бизнес в гору пошел, квартирку небольшую приобрел. Правда, там ремонт сейчас. Обои недавно переклеил, вышли с Арчи подышать свежим воздухом… – Бабушка ничего такого не рассказывала! – А я с ними давно не общался, как расстался со своей женой, так и общение не заладилось. Все наши деревенские говорят, старый ты хрен, Витек, в такие года не разводятся, а я… Да что говорить… Дети выросли, неплохо устроились! Сын на вахты мотается, золото добывает… Больше и нет никого, а Людка, оказывается, с Семеном, соседом, давно шашни крутит. Застукал я их и решил, что надо жить своей жизнью. мы давно друг другу как чужие люди. В общем, жду дня развода, а пока вот… Новая жизнь! – похвастался дядя. Он начал делиться подробностями. Я была даже рада его простодушной трескотне, она отвлекала меня от негативных мыслей. Просто не давала впасть в окончательное уныние. Еще и куртка дяди, пропитанная теплом, хорошо согревала. Тепло скользнуло в измученное, скрюченное от холода тело, и я чуть не разревелась от того, как это было чуточку больно. – Значит, вы теперь столичный житель. – Проходи! Дядя Витя торжественно распахнул передо мной дверь небольшой хрущевки. Малогабаритная девушка, в которой еще делался ремонт, встретила меня запахом подсыхвающих обоев. Влажные испарения стояли в воздухе. – Проходи на кухню. Пельмешек сейчас отварим, похлебаешь бульончик. – Да бросьте, я бы только чай попила. – Голодной уйти не позволю! Проходи. Рассказывай, что стряслось. И аптечку возьми. Рядом с хлебницей стоит коробка. Вымыв руки, я кое-как обработала ссадину, залив ее перекисью. Внезапно вспомнила один момент из прошлого, когда расквасила колени, а Марк рванул за мной, побежал… Это было так неожиданно и волнующе. Горько на сердце, что он мне постоянно лгал. Обманывал… Нет, наверное, ему даже лгать не было смысла. Он просто пользуется девушками, говорит, что думает, живет, как захочет, и берет все, что только пожелает. ОН пожелал меня и не беда, что при этом он имеет всех вокруг… Это заботит и корежит только меня, а он, наверное, только рад после такой неумехи как я, насладиться обществом прожженной и опытной взрослой женщины или девушки… Смаргиваю глупые слезы. До сих пор еще хочется плакать при мыслях о нем. Почему? Я думала, что за много часов влага иссякла… Но откуда-то еще набегает перченая влага! Веки горят… Дядя Витя шуршит на кухне, он всегда был хозяйственным, вспоминаю я, и решаю помочь немного, чтобы не сидеть, как бездельница. К тому же в тепле тело отмирает понемногу, наполняется жизнью. Даже про голод вспоминаю. Ведь я толком так ничего не поела этим днем. Булку с кефиром в ресторане перед банкетом перекусила, и все… Больше ничего! Крошки жалкие. – Дядь Вить, вам помочь? – Салат можешь нарезать, хлеб. Пельмени я уже поставил, через минут пятнадцать-двадцать будут готовы. – У вас уютно, – говорю, чтобы не молчать. – Завтра мебель расставлю, совсем другой вид будет! – довольно улыбается родственник. – А у тебя как дела? – Все хорошо, дядь Вить. – Честно? – спрашивает внезапно строгим тоном и присматривается пристальнее. – Ведь непохоже, что так! Одежда говорит сама за себя. Ты словно вообще потерялась или что-то случилось. – Нет-нет, все хорошо. – Слушай, мне сказать можно. Я сам не так давно отпустил сына во взрослую жизнь. Пять лет как по вахтам мотается, но я все хорошо помню. К тому же я не твои старики. Конечно, они у тебя замечательные, но возраст… В силу старости они многое не поймут, да и ты, думаю, иногда их просто расстраивать не хочешь, поэтому во многом не признаешься. Я молча глотаю слезы, кромсаю огурцы и помидоры в чашку, потом крошу зелени сверху. Даже не знаю… Стоит ли рассказывать. С одной стороны, очень хочется облегчить груз на душе, но я понимаю, что не смогу рассказать всего… НИКОМУ! НИКОМУ НА СВЕТЕ! Тем более, дяде такие подробности знать не стоит. Но все же… Все же в чем-то он прав: я как потерянная. Для себя я решила, что больше не смогу учиться в универе! Не смогу вариться в этом адском бульоне из грязи, зависти и двуличия… Это просто сущий кошмар. Конечно, по большей части, это все из-за моего ночного кошмара, Марка Абрамова, демона во плоти. Он уничтожил во мне все хорошее. Не знаю, как я признаюсь во всем бабушке с дедушкой! Сейчас не могу. Надо переждать немного… Но как? Что делать позднее?! – Так есть у тебя сложности или как? – Все так, – выдыхаю устало. – Есть. Даже не знаю, как признаться. Но я не хочу возвращаться в универ… Вот так. – Учиться тяжело? – Нет, нет, все хорошо по учебе. – Ааа… Среда невыносимая? Киваю. – Кхе. Это было понятно сразу же. Я читал об этом универе, когда только стало известно, что ты туда прошла. Сразу подумал, каково тебе там будет? Одни крутыши… Мажорики золотые. Тьфу! Простых людей за грязь считают. Конечно, лучше верить в хорошее, и все дела. Но жизнь жестока. Увы. Сейчас без денег и без собственного угла ты просто никто. Если тебе тяжело… Совсем невмоготу, то подумай, может, в другой универ переведешься? После сессии. Знаю, есть такая возможность, грех не воспользоваться. Конечно, универ попроще будет, но иногда не стоит прыгать выше головы. Насчет жилья не переживай. Мне этой девушки… Во! За глаза хватает. Слезы подступают к самому горлу. – Вы… не шутите, дядь Вить? – Какие шутки, Маш. Я совершенно серьезно! – Спасибо! В порыве благодарности бросаюсь обнимать доброго дядюшку, он похлопывает меня по спине. – Ну, не реви. Все хорошо будет! – Даже не знаю, как отблагодарить. – Перестань. Не чужие же люди, должны помогать… – И еще одно. Пока деду с бабой ничего не говорите, – прошу. – Понимаю. Определись сначала, чего хочется. Выдохни… Как решишь, сама дашь им знать. А пока ни о чем не переживай, Маша. Чувствуй себя как дома. Вечер проходит в теплой, хорошей обстановке. посмотрев немного телек перед сном, отправляюсь спать в зал, на узкую софу. Заснуть получается не сразу, тяжело дышится из-за сохнущих обоев, мысли в голове крутятся, не дают покоя. Бросить “Премиум”… Мысль как отравленный нож в сердце. Я столько трудилась, чтобы попасть в этот храм знаний и науки… Но иначе никак. Жизни там не получится. Всюду этот дурацкий Марк со своими прихлебателями… Все мысли будут лишь о нем и его мерзких поступках. Ничего, есть и много других хороших универов. Попроще… Не с таким апломбом… Надо обдумать все хорошенько. Другой универ. Новая жизнь… Без Марка. Хорошо бы еще найти работу…