Глава 5

Я не знала, чему возмутиться больше – гадким словам парня или его действиям. Его пальцы беззастенчиво сминали мой зад, поглаживали его, трогали. Миг… И его пальцы еще глубже и крепче впились в ягодицы, прожигая кожу, оставляя следы. Боюсь, на моей попе останутся синяки от такой мощной, дерзкой хватки. – Отпусти! – выдохнула я. – Я намерен ответить “нет”. – Отпусти, немедленно! Ты не имеешь права! – На что? Марк медленно приблизил свое лицо к моему, впился колючим взглядом. – В глаза мне смотри, лгунья! – рыкнул он. – Не буду я тебе в глаза смотреть! Мне… вообще на тебя смотреть не хочется! Никогда… ни за что! – задергалась я в его руках отчаянно. Марк Абрамов хрипло рассмеялся, оглянулся назад. В лекционном зале не было никого. Только мы вдвоем. Пусто. Все хорошо слышно! Акустика такая, что даже малейший звук разлетался далеко-далеко! Тогда этот безобразник разжал пальцы, но только для того, чтобы накрыть мой рот ладонью и толкнуть вперед. Он почти опрокинул меня на стол и навалился сверху, толкнулся бедрами, которые чувствовались, как каменные колонны. – Ну что… готова свою щелочку подставлять? Вижу, ты и препода заинтересовать успела! И с Шараповым по углам трешься? Предложение рождает спрос, блять. Как по науке! Толчок. Снова толчок. – Всем даешь? Или как?! Я задергалась под ним изо всех сил, с ужасом ощущая, что у этого зверя слетают границы и барьеры. В его глазах отразился такой темный и пугающий вихрь эмоций, что я вздрогнула всем телом и застыла без движения. Впала в ступор, в онемение полнейшее, испугавшись. – Ну! – прорычал Марк мне в лицо. – Ну же! Сделай хоть что-нибудь! Давай! – проорал. Я не двигалась. Он рассмеялся хрипло, как сумасшедший, замер надо мной. Его бешеные глаза впились в мои, потемнели. Они смотрелись как черные жуткие провалы, совершенно без капельки разума. Там были только эмоции, они били как оголенные провода. Бешеный накал! Из глаз скатились горячие слезинки. Марк посмотрел мне в лицо, перевел взгляд на висок, там где катилась слезинка и наклонился. Меня накрыло пряным ароматом его парфюма, мощный и свежий приток ворвался в легкие. Но за дорогим шлейфом я ощутила его персональный запах – запах мужчины. Внутри все заныло требовательно. Я могла бы узнать его ближе, глубже… В прошлом. И сделала бы себе только больнее. После таких, как он, в груди остаются только оплавленные черные дыры и пустота. Его губы коснулись моего виска. Меня пронзило как от укола. Казалось он пробовался мои слезы на вкус, чтобы понять – настоящие они или напоказ. Не знаю, что он понял и понял ли вообще. Но Марк Абрамов резко отпрянул от меня, как от чумы, и засунул руки в карманы глубоко-глубоко. Я слезла со стола и пыталась привести в порядок растерзанную одежду. Вытирала слезы, ненавидя… Ненавидя себя за такую слабость, за ранимое сердце. Хотела бы я быть каменной стервой, сукой равнодушной, которое на такое плевать. Но увы, меня воспитали иначе, вложили в голову и в сердце совершенно другие установки. Бабуля говорила, что доброта, искренность и хороший характер всегда победят, что нужно беречь светлое, но как беречь свет внутри, когда его вырывают из тебя с мясом, когда душу раздирают на кровавые ошметки! – Уходи, – донесся до меня глухой голос Марка. Я заправила кофточку, она сбилась в сторону. У меня вообще был вид такой, словно меня помяли дикие звери и таскали по лесу. Все этот Абрамов невыносимый, дерзкий, грубый тип. – Что ты сказал? – спросила я. Вытерла ладонями слезы и пригладила растрепавшиеся волосы. – Уходи! – повторил Абрамов чуть громче, по-прежнему не смотря на меня. Меня вдруг проняло болью, а после нее накрыло злостью: да что он о себе возомнил?! Почему считает, что имел право растоптать мою любовь, а потом вести себя так, словно ничего не произошло! – Не тебе мне указывать. Что ты вообще делаешь на парах для второкурсников? – А я тут типа смотрящего, – вытолкнул он небрежно. – В курсе? Теперь я президент универа, президент студсовета. Участник новой системы интеграции студентов в учебный процесс. Новая программа, тестовая. Может быть приживется? Я могу выборочно ходить на ЛЮБЫЕ пары и смотреть, как идет учебный процесс. Полная свобода. Непредвзятый взгляд. Он усмехнулся, мазнув взглядом по моему лицу, и снова начал рассматривать лекционный зал, потом перевел взгляд на свои кроссовки, словно они были интереснее всего на свете. – Зачем ты вообще вернулся? – с отчаянием выкрикнула я. – Говорили, что папочка устроил тебе звездную практику за рубежом. Он вскинулся быстро, как гепард и подскочил ко мне, сжав кулаки. – Что ты сказала? – Что слышал. То, что ты и сам знаешь. Разве это не так? Зачем! Ты! Вернулся! – выпалила я, осмелившись ткнуть его в грудь пальцем. Он удивленно откатился назад, на пятках, посмотрел мне в лицо. – Уходи, новенькая! – Не тебе мне указывать! Я здесь потому что заслужила это место, и… и я не уйду из университета! Ни за что! Вот так тебе! Понял?! – завопила я и выбежала из лекционного зала, громко хлопнув дверью. Я бежала так быстро, слезы выбивало из уголков глаз. Легкие кололи остро-остро, в них словно было тысячи острых иголок и булавок. Добежала до туалета, склонилась над раковиной и запустила пальцы под ледяную воду, погрузила их по самые кисти, позволив воде бежать по дрожащим пальцам. В туалет вошла одна девица и начала подкрашивать губы. Она скосила на меня взгляд и фыркнула: – Здесь вообще руки ополаскивают, а не моют по самые локти! Дикая какая-то! Я метнула в ее сторону сердитый взгляд. Девица вздрогнула, ее палец соскользнул и помада вышла криво на пухлых губах. Студентка ахнула, быстро вытерла салфеткой свой рот и выбежала, стуча каблучками. Словно привидение увидела! Я бросила взгляд на свое отражение и поняла, что именно так я и выглядела: бледная-бледная, осунувшаяся и потерявшая блеск в глазах! Вот что со мной делали чувства к Абрамову – просто вытягивали все жизненные соки, лишали радости к жизни… Я долго-долго стояла так, пока ледяные потоки полностью не выбили все тепло из тела и стало совсем холодно. Но зато эмоции тоже схлынули, просто сошли на нет, и на их месте возникло опустошение, какого не было никогда ранее. Я умылась прохладной водой, немного пощипала свои щеки, чтобы они выглядели румяными, и вышла. Поняла, что прогуляла одну пару, судорожно вспомнила, какое это было занятие: семинар по микроэкономике. Вздохнула с облегчением, у меня были хорошие отношения с преподавателем, думаю, смогу объясниться. Сверилась с часами: оставалось немного времени до конца занятия. Я вышла на свежий воздух. Словно в насмешку над моим хмурым настроением, на улице ярко светило солнышко, ласкало горячими лучами кожу. Я прогулялась по территории, просто бродила, была погружена в свои мысли. Когда из корпуса высыпали студенты, я поняла, что занятие закончилось, началась переменка. Решила не толкаться среди этих выскочек, пошла обратно, не обращая внимания на взгляды. Кое-кто ухмылялся, я даже услышала, как обсуждали происшествие перед занятиями, когда меня окружили толпой и хотели поиздеваться. Но открыто никто приблизиться не решался. Вряд ли они испугались моего отрешенного вида… Скорее, они просто заняли позицию наблюдателей и решили посмотреть, понаблюдать, как будет вести себя Марк, Его Высочество Мудак, Абрамов. Пусть так! Я не собиралась сдаваться и уезжать, просто потому что Он вернулся. – Маша, Машенька, постой! Голос знакомый! Через секунду меня догнал Паша и приобнял за плечи. – Что стряслось? На тебе лица нет, а руки совсем ледяные! – цыкнул он, взяв мои пальцы в свои ладони и погладил их. – Я кое-что… Остальные слова Паши потонули в громком гоготе и матерках. Я обернулась через плечо, увидев, как по двору шел Марк в сопровождении своей свиты. Все как всегда. Он держался выше всех остальных, рядом был его друг-боксер Кирилл, и еще несколько приближенных. Остальные были на роли прихлебателей и фанатов, громко смеялись. Наверное, он пошутил как-то?! Абрамов медленно повернул голову в мою сторону, еще немного, и он бы увидел меня! Я быстро отвернулась и заставила себя улыбнуться Паше. – Ты что-то говорил? – Только то, что у тебя руки ледяные. Давай сюда! Шарапов расстегнул свой темно-синий бомбер и набросил его на мои плечи, его ладони на миг обняли меня, задержались на спине и скользнули на талии. – Погрей руки в карманах, – предложил он и вдруг игриво подмигнул. – У меня широкие карманы на брюках… – Спасибо, замерзла немного. – Я спрашивал, как насчет похода в кино? У меня образовалось окно и я точно знаю, во сколько у тебя заканчиваются занятия. Давай проведем это время вдвоем? – с чувством, довольно громко произнес он. – Только ты и я. Спину окатило ледяным потоком мурашек. Стало трудно дышать, организм взбунтовался, как сломанный механизм. Я не сразу поняла причину такого внезапного срыва, но затем услышала вальяжный голос Марка: – Да, я бывал в Лос-Анджелесе. – Отжарил парочку американских чик? – спросил Кирилл. – У них всегда такие большие рты… – У них не только рты большие, – вальяжно ответил Абрамов. – Как-то я завис на… Меня запекло в районе затылка. Чуть не стошнило от высокомерия этого ублюдка, который рассказывал, как трахал в туалете клуба местную мажорку, из числа золотой молодежи. Мне стало так плохо и больно в этот момент, что я захотела заглушить эту боль, перекрыть ее другими эмоциями! Поэтому я как можно более широко улыбнулась в ответ Паше и коснулась его руки. Пальцы Паши немедленно обхватили мое запястье, поглаживая его нежно и бережно. – Да, – ответила я. – Сходим вместе. Новый фильм как раз вроде идет, да? Тот нагремевший фильм про любовь… Мою спину свело судорогой, на ней словно кто-то нарисовал мишень! Я знала, кто, так же как знала, что хотела бы избавиться от чувств к этому подонку! Поэтому я прижалась к Паше и потянула его в сторону корпуса: – Проводишь меня до занятий? – Разумеется. А как насчет встретиться сегодня после занятий? – предложил он. – Меня приглашают знакомые, на вечер. Сходим вместе?