14

Я в ужасе смотрю на Тагирова. Его атлетическое телосложение не обещает мне ничего хорошего.

Как вообще с таким здоровенным мужиком совладать?

Ощущаю себя абсолютно беспомощной, глядя на его рельефное, скульптурно вылепленное тело. Без одежды он еще гораздо крупнее кажется. Выглядит хуже, чем в тюремной робе.

Такой большой. Жуткий. Настоящая груда мышц.

И даже в том, как он раздевается, есть нечто очень пугающее. Жесткие движения, резкие, методичные.

Тагиров сдергивает брюки.

Миг — я задыхаюсь от шока. Он теперь без ничего. Совсем! Даже без белья.

И я, конечно, отворачиваюсь, усилием воли сбрасываю оцепенение. Но перед глазами все равно четко стоит чудовищная картина. Будто на сетчатке отпечатывается. Не забыть, не стереть.

— Вы что, — вырывается у меня нервное. — Вы что такое творите.

— Ничего, — хмыкает Тагиров.

А между тем его тяжелые шаги все ближе. Вынуждают меня содрогаться снова и снова. Нервы и без того искрят от напряжения. А теперь так вообще. Я на грани истерики. Еще немного и…

Взвизгиваю, отшатываюсь назад.

Вижу, как Тагиров проходит мимо. Будто не замечает меня.

Только мне все равно страшно. До дрожи.

Наблюдаю, как он останавливается спиной ко мне. Перед шкафом. Открывает створки. Перебирает содержимое, двигая вешалки.

Мой взгляд сам собой упирается в мощную раскачанную спину. А потом Тагиров шагает в сторону.

Снова дергаюсь, отворачиваюсь…

— Вы не могли бы прикрыться, — выпаливаю, чувствуя, как жар опаляет щеки.

— Нет, не мог бы, — чеканит невозмутимо.

— Но вы же совсем голый, — мой голос предательски срывается от возмущения.

— И что? — спрашивает без эмоций. — Это мой дом. Моя комната. Мне так удобно.

А потом он вдруг оборачивается и…

Я просто не могу не отреагировать на его очередное движение.

Это получается рефлекторно. Снова наталкиваюсь взглядом на то, чего видеть совсем не хочу.

Да что же это такое. Вспыхнув, отворачиваюсь.

— Нехер шарахаться, — бросает Тагиров. — Привыкай. Сейчас душ приму — и буду тебя трахать.

Он так спокойно об этом говорит, словно сообщает, что намерен выпить кофе.

Хлопает дверь — и я понимаю, что уголовник зашел в ванную комнату.

Остаётся совсем немного времени.

В отчаянии кусаю губы, смотрю в сторону и глаза упираются в тумбу. В телефон, лежащий на ней.

Его телефон.

Поворачиваюсь. Смотрю на закрытую дверь. И опять на телефон.

Секунда — слышится шум льющейся воды.

Тагиров уже в душе. Ну минут пять у меня точно есть. А на самом деле, надо даже меньше.

Просто отправлю сообщение. Или позвонить быстрее? Но я как назло не помню, какая у Маши смена сегодня. Может она на дежурстве в клинике. Тогда не ответит.

Значит, лучше сообщение. Если что, потом увидит.

Нервно верчу головой. Глядя то в сторону ванны, то на тумбу.

Нельзя терять время.

Бросаюсь вперед. Хватаю его телефон. Пальцы подрагивают так, что даже не получается экран разблокировать.

К счастью, пароля нет. Наверное, потому что никто в здравом уме не рискнёт забрать телефон у этого отморозка.

Быстро набираю текст сообщения. Жму отправить и начинаю вводить номер сестры, который, к счастью, помню наизусть.

Пульс дико стучит по вискам. Меня настолько сильно колотит, что с первой попытки даже цифры правильно вбить не выходит.

А потом хриплый голос кипятком обдает:

— Так ты еще и воровка. Даже на минуту тебя одну оставить нельзя. Лихо ты. Сразу мою мобилу в оборот взяла.

Тяжелая рука ложится поперек моей талии. Рывком притягивает к горячему мокрому телу. Вторая рука накрывает мою ладонь, сжимает вместе с зажатым в ней телефоном.

— Ну давай, показывай, — выдает Тагиров. — Что здесь такого интересного?