30

Сжимаю телефон Тагирова изо всех сил. Закашливаюсь, прижимая другую ладонь ко рту.

Сбрасываю звонок, который поступает на его мобильный. Надеюсь, что сбрасываю. Действую механически.

Конечно, не могу быть уверена, что делаю все правильно. Действую считай наощупь, и просто потому что помню, как сбрасываются вызовы на телефоне отца. У него такой же мобильный. Для охоты. Водонепроницаемый. С кучей полезных функций на какой-нибудь экстремальный случай.

Вибрация обрывается.

А я так и продолжаю кашлять, потому что это переходит уже во что-то нервное. Не получается прекратить.

Хотя стоит представить, что Тагирову позвонят снова, как ледяной ком в момент встает поперек горла.

А еще хуже становится, когда он вдруг поворачивается, отвлекаясь от разговора с Юрием, смотрит прямо на меня.

В голове сразу же проносится ворох мыслей.

Услышал звонок? Понял, что я стянула телефон? Вот сейчас он пройдется рукой по своему карману, тогда точно заметит, все поймет. И мне конец.

— Ты чего? — хмуро спрашивает Тагиров. — Плохо?

Нет. Хорошо. Так хорошо, что нарочно не придумаешь, так что… ладно. Обрываю хаотичный поток размышлений. Снова прочищаю горло и наконец выдаю:

— Меня сильно тошнит. Наглоталась хлорки.

Тагиров хмурится сильнее, внимательно изучает меня, и я опять успеваю накрутить себя до предела, на автомате сразу прокручивая вероятные варианты его ответа.

— Идем, — говорит он.

— Да, пойду, — киваю.

И хочу поскорее убраться с глаз Тагирова.

Однако похоже, у него свои понятия насчет «идем». Ведь уже через пару секунд он оказывается рядом и подхватывает меня на руки.

А я чудом успеваю припрятать его телефон так, чтобы Тагиров ничего не ощутил, когда дотрагивается до меня.

Но это пока так. Везет. Наверное…

Ситуация может поменяться в любой момент. Если он распустит руки, опять начнет меня лапать. Или если ему снова позвонят.

В общем, едва ли приходится сильно стараться, чтобы изобразить плохое самочувствие, когда меня колотит и трясет от дикого выброса адреналина.

Прикрываю рот ладонью.

Хочется верить, что Тагиров не рискнет приставать в такой момент. Когда меня стошнить может.

— Тебе чего, так херово? — спрашивает он, когда заходит в дом и направляется в сторону лестницы.

— Это все хлорка, — выдавливаю, помедлив. — Не выношу.

— Тогда зачем в бассейн полезла? — бросает он грубо.

Неопределенно качает головой.

— Врач тебя осмотрит, — вдруг произносит Тагиров.

Будто и правда волнуется за мое состояние.

На автомате хочу возразить, но потом решаю этого не делать. Во-первых, если мне и правда плохо, то зачем спорить? Во-вторых… да не важно. Пускай будет врач.

Тагиров доносит меня до своей спальни. Только там отпускает. Усаживает на кровать. Окидывает мрачным взглядом. Смотрит как-то выжидающе.

— Я, — выдавливаю. — Мне в туалет надо.

— Ну иди, — говорит он.

Повторять не заставляю. Соскальзываю с постели, и поскорее стараюсь добраться до ванной. Там запираюсь и перевожу дыхание.

В напряжении прислушиваюсь.

Слышу как отдаляются тяжелые шаги. Потом резко хлопает дверь. Понимаю, что Тагиров оставляет меня одну.

Ну все. Надо действовать.

Набираю номер сестры. Помню его наизусть. Вот только гудки тянутся и тянутся, а Маша не берет. Что такое? Почему не отвечает?