79

Вечером звонит отец.

— Привет, Лена, — говорит он.

И у меня болезненно сжимается сердце.

— Пап…

Поскольку Тагиров и так знает, где я нахожусь, то нет необходимости в прежних предосторожностях. Хотя бы смогу пообщаться с близкими.

Маша мне уже написала. Она сейчас не дома. Куда-то по работе поехала. Мы тоже скоро созвонимся.

А пока я наконец могу поговорить со своим отцом.

Даже не верится.

Конечно, некоторые меры нам все равно придется соблюдать. По другим причинам. Все же я нахожусь в розыске.

Звонки, который совершает папа, тоже отслеживаются. Но иногда возможность связаться есть. Главное, не делать это слишком часто, чтобы не вызывать лишние подозрения.

— Я с Авериным общался, — говорит он после того, как мы обмениваемся несколькими вопросами. — Насчет твоих выходов на люди. Лучше этого не повторять. Какие-то движения сегодня начались. Не знаю, насколько случайно совпало с твоим походом в кино. Нам надо подстраховаться.

— Что случилось?

— Трудно объяснить, — замечает он после короткой паузы. — Непонятное движение. Может и правда стечение обстоятельств. А может нет. Но мне эта резкая активность не нравится. Такое ощущение, что кто-то новый в игру вступил. И мы пока не можем понять, кто именно.

Тревога снова нарастает.

— Лен, когда выясним больше, когда ситуация хоть немного прояснится, думаю, Аверин организует тебе новый выход. Но сейчас лучше не рисковать. Даже если есть самая незначительная вероятность попасть под прицел. Тебе лучше пока оставаться в тени.

— Да, я понимаю.

Чувствуется, что дальше отец старается меня немного приободрить. Ну насколько это в принципе возможно в такой ситуации.

Однако разговор заканчиваю с тяжелым сердцем.

— Я пока не могу к тебе сам приехать, — говорит папа. — За мной повсюду «хвост». Пасут крепко. Так и ждут, что я их прямо к тебе выведу.

Конечно, встречаться в таких условиях будет безумием. А ведь не настолько много времени осталось до новогодних праздников.

Как я буду их встречать? Здесь? Одна?

Внутри щемит.

Мне нравился этот период. Несколько недель до торжества, когда все вокруг украшают, повсюду мерцают огни гирлянд, слышатся те самые песни, которые создают атмосферу чуда.

К тому же, у нас были небольшие семейные традиции. Например, мы с Машей могли собраться на выходных, вместе что-то приготовить.

— Маше, наверное, тоже лучше ко мне не приезжать? — уточняю.

Тишина.

— Пап?

— Да, — наконец произносит отец. — Думаю, она тоже не сможет приехать. Но когда все закончится, то…

Если все закончится.

Сейчас мне это кажется нереальным.

Раньше я загадывала под бой курантов всякую, как мне теперь кажется, ерунду. А теперь знаю, что попрошу, что для меня действительно важно.

Свобода. Быть со своей семьей.

Возможность спокойно пойти в кино или в парк, не боясь столкнуться с нарядом полиции. Или… с Тагировым.

Просто жить. Больше не страшиться того, что могу оказаться за решеткой.

Когда на следующий день один из помощников Аверина доставляет мне все доступные материалы по моему делу, сначала принимаюсь за их изучение с энтузиазмом. Однако это мое приподнятое настроение быстро падает. Реальность оказывается далеко не такой, как я надеялась.

Надеюсь найти какую-то зацепку, что-то такое, что могло бы пролить свет на всю эту тьму вокруг. Но чем больше читаю, чем внимательнее изучаю материал, тем сильнее меня накрывает отчаяние.

Все слишком гладко сделано. Я уже сама готова поверить, что убила Хромова, настолько четко выглядят доказательства.