Глава 11 — Картинный и сердечный воры

Под вой сирен мы все вместе спешим обратно в галерею. Спуск на этаж ниже занимает какое-то время: княгиня незрячая, да и я играю роль прихрамывающего подростка. Внизу уже смолкает сигнализация.

У дверей галереи пять безопасников никого не выпускают. Посетители выставки в стороне громко выражают недовольство, что их заперли.

— Что происходит? — требовательно спрашивает Галина Константиновна.

Полуседой мужчина со взглядом бывалого воина кланяется княгине:

— Ваше Сиятельство, докладываю. Неизвестные украли два полотна — «Утро в лесу» и «Тройка». Оба куплены вами. Сейчас обыскиваем посетителей. Возможно, вор все еще в галерее.

— Возможно? А если картины уже вынесли? — хмурится княгиня.

— Входные двери ТРЦ заперли, едва обнаружилась пропажа, — отвечает безопасник. — Охрана центра тоже обыскивает этажи. На всё про всё у них меньше часа. Больше городская управа не позволит держать посетителей центра взаперти.

— Повезло, что торговый центр принадлежит нам, бабушка, — замечает Анфиса. — Иначе бы мы не смогли его закрыть.

Вообще, да. Хоть Тверское княжество и является вотчиной Волконских, они не вправе нарушать организационный порядок в городе и прилегающих землях. За тем, чтобы главы Домов не устраивали феодальный беспредел, зорко следят имперские надзорные службы. Поэтому князь не может по прихоти, например, выключить все светофоры в Твери. Или выдумать какой-нибудь региональный «налог на воздух». Другое дело — закрепленная частная собственность. В отношении своего имущества права у князя более широкие.

Меня же настораживает ситуация в целом.

— Как вы вообще упустили вора? — спрашиваю безопасника. — Едва сработала сигнализация, охрана должна была его задержать.

Мужчина хмурится, оглядывая мое юное лицо. Но отвечает, ведь я не абы кто, а знакомый княгини:

— Сигнализация сработала не в галерее, а в магазине на другом конце этажа. Это отвлекающий маневр грабителей. Они разбили витрину обувного бутика, чтобы поднять шум. Так что…

— Не понял, — я резко поднимаю ладонь. — А где же ваша охранная сигнализация?

— Ее нет, — безопасник подтверждает мою невеселую догадку. — Выставку решили провести спонтанно, мы не успели провести монтаж охранной системы.

Я поворачиваюсь к ближайшей картине и снимаю со стены пейзаж сеновала. Ничего. Ни воя сирен, ни шума в рации, которую держит в руке безопасник. На обратной стороне багета, как и на обоях возле крепления картины отсутствуют любые датчики.

Ну и болотопсовские дебилы! Что еще сказать? Надо же додуматься — повесить без сигнализации полотна стоимостью сотни тысяч рублей. Будь безопанисики моими легионерами, сослал бы их на гауптвахту на полгода. Либо вообще в штрафбат болотопсов собой кормить.

Вешаю «Сеновал» обратно.

— Что с камерами на входе галереи? — разворачиваюсь к безопаснику. — Я видел минимум три. Они принадлежат ТРЦ?

Как-то само собой выходит, что я веду расспросы вместо княгини. Вообще понятно, ведь другого мужчины здесь нет. Вот и стервозная Анфиса помалкивает, гуляя растерянным взглядом по галерее. Даже на меня смотрит без злости, а смиренно, как овечка. Женское воспитание боярской России не позволяет ей проявлять гонор, пока мужчины решают серьезные дела. Интуицией понимает — не время для девичьих капризов. Главное, говорить уверенно и бойко, словно каждый день находишь произведения искусства, стащенные из частных коллекций.

— Да, охрана центра смотрит записи, — кивает безопасник, тоже поняв, что пока приходится отчитываться перед зеленым дворяненком.

Я хмурюсь. Долго же те телятся.

— Но пока ничего не увидела?

— Не увидела, — соглашается со вздохом безопасник.

Значит, и не увидит. Я бросаю прощупывающие взгляды на посетителей. Девушки в обольстительных платья, мужчины в полуофициальных костюмах. Движения не стесненные, портфелей ни у кого нет. Сомневаюсь, что кто-то из них прячет в декольте или брюках смятое полотно. Хорошо, если вор вообще заперт в ТРЦ, а не садится сейчас на ближайший рейс в Париж или Рим, чтобы продать украденное европейским поклонникам русской живописи.

— Надеюсь, вы выделите больше людей на обыск ТРЦ, — поворачиваюсь к безопаснику. — Галерею лучше запереть и оставить под присмотром. Посетителей само собой выпустить.

Приказывать чужим людям я не могу, но через вот эти вот «надеюсь» даю явные посылы, каких действий жду.

— Всё к этому идет, господин, — кивает безопасник.

Вскоре посетителей выпроваживают. Княгиня остается в опустевшей галерее, я же решаюсь пройтись по ТРЦ. Около часа мы всё равно заперты в центре. Со мной увязываются Людмила и, как ни странно, Анфиса.

— Решили прогуляться, Ваше Сиятельство? — подкалываю шатенку.

— Хочу отвлечься от всего вот этого, — смотря в сторону, говорит княжна. При этом держится ко мне ближе, чем к Люде, от чего та непонимающе хмурит брови.

— Не уверен, что смогу выполнить ваше желание, — предупреждаю на всякий случай. Ведь я намерен не упустить вора, если выдастся возможность.

— Намекаете, что у меня слишком высокие запросы? — сразу ощетинивается Анфиса. А Людмила облегченно выдыхает. Ее будто обрадовало то, что подруга вернула неприязненное ко мне отношение. Страшится конкуренции, хе? В любом случае, в мои планы не входит собачиться с дочерью своего сюзерена. Значит, утихомирим ее горячий норов тактичным поведением.

— Ни в коем разе, — говорю на полном серьезе. — Лишь имею в виду, что сам обеспокоен вашей бедой. Поэтому сейчас вряд ли способен достойно скрасить чей-либо досуг.

— А! — Ее взгляд теплеет. — Не волнуйтесь вы так, я не собираюсь требовать от вас цирковых фокусов. Лучше просто пойдемте отсюда. И раз мы с вами так попали, давайте уже на «ты».

Она даже расщедривается на вежливую улыбку. Похоже, пока не уляжется заварушка с похищением, в нашем обмене колкостями наступил тайм-аут. Я, впрочем, не против.

— Давай, Анфиса, — киваю.

— Со мной тоже, — вставляет Людмила и на мой удивленный взгляд поясняет. — Со мной тоже запрещаю церемониться, Арсений. Иначе обижусь!

— Понял, Люда.

Мы возвращаемся на третий этаж и бродим между витринами. Повсюду перепуганные поднятой шумихой люди, на каждом углу центра стоят безопасники. Одни просят покупателей показать внутренности больших пакетов с покупками, другие обыскивают проходы и закоулки огромного здания. Вскоре появляются мелькающие синие мундиры полицейских. Занимаются слуги закона тем же самым. Всё же похитили имущество главного рода Тверского Дома.

— Надоело на это смотреть, — жалуется Анфиса, имея в виду повсеместный обыск. — Давайте куда-нибудь присядем.

А я уже понимаю, что если вор все еще в ТРЦ и не обделен умом, то сидит в укромном месте и ждет, когда откроют входные двери.

— Конечно, только не на фуд-корте, — оглядываюсь. — Здесь есть отделенное перегородками кафе?

— Кроме «Ёлок» еще кафе-мороженое за тем бутиком, — сообщает Люда.

Фуд-корт остается позади, когда на глаза попадается небольшое кафе за стеклянной витриной. Идеальное место засесть подальше от чужих глаз. Если чему я и научился у Анария-Маски, то, конечно, не шпионить, а ловить подобных ему пакостников.

Кафе оказывается довольно уютным и популярным. Свободны всего пара столиков, один из которых мы и занимаем.

— О, Анфиса, смотри! — восклицает Люда и указывает на огромный игровой автомат в углу. — Это же «Космические захватчики»! Помнишь, мы в детстве сутками зависали на нем?

— И правда, Люд! — серьезная княжна вдруг радуется как ребенок. — А я тебя всегда делала, помнишь?

— Скажешь тоже — всегда! — не соглашается барышня. — Максимум в половине партий.

— Сыграть бы еще, — не спорит Анфиса. — Но желающие не только мы с тобой.

Действительно, очередь к примитивному аркадному автомату выстроилась длинная. Игра на экране пиксельная, устаревшая, персонажи выглядят, как разноцветные кубики. Даже на Земле сейчас производят намного совершеннее компьютерные «развлекалки». Разные шутеры, rpg, ролевики, симуляторы. Тем удивительнее для меня подобный ажиотаж у автомата. Делюсь с девушками своей озадаченностью.

— Понимаешь, Сень, — начинает было Люда и тут же делает паузу, смотря, как отреагирую на столь фамильярное обращение. Я поощрительно улыбаюсь на ее «пробный камушек», и барышня радостно продолжает. — Сень, тут дело в приятных воспоминаниях о часах, проведенных за подобными машинами. Сейчас ребенка, конечно, не посадить за такую архаику. Но нас с Анфисой, например, оно переносит назад на десятилетие, в эпоху беззаботного детства.

Задумываюсь над услышанным. Ностальгия, значит. А на этом можно заработать. Тем более, что, спасибо Свиридовым, родовой завод уже потерял часть клиентов, и упущенную прибыль необходимо быстро компенсировать. Лучшее решение — создать новые рынки сбыта.

Между тем я и мои спутницы не могли не заинтересовать посетителей кафе. Две красавицы в коктейльных платьях еще со входа приковали взгляды мужчин. Мне же досталось внимание женской половины.

— Вау, Арсений! — из-за соседнего столика машет рукой девушка с длинной челкой. — И ты здесь? Тоже отдыхаешь? Ой, Ваше Сиятельство, здравствуйте! — узнает она княжну Тверскую.

Девушкой оказывается Мария Свиридова. Вместе с барышней сидят незнакомая мне юная сударыня тринадцати лет и — вот так встреча! — Витя Свиридов. Парень сразу бледнеет, завидев меня в компании столь влиятельной особы, как княжна Волконская. Он даже впадает в ступор, и Марии приходится пнуть двоюродного братца под столом.

— В-ваше Сиятельство, здравствуйте, — опомнившись, Витя склоняет голову. Он замолкает, но после нового пинка сестренки всё же выцеживает: — И ты, Арсений.

Подруга Марии тоже почтительно здоровается с княжной.

— Здравствуйте, Маша, Витя и Ксюша, — Анфиса почти не смотрит на юную компанию через узкий проход. Огось. Оказывается, княжна знает поименно весь выводок Свиридовых. Хотя неудивительно, ведь они — один из сильнейших родов в Доме.

Анфиса представляет Люду, а Мария себя, брата и подругу. Последняя оказывается Ксюшей Свиридовой, еще одной кузиной Вити, только троюродной. Я тоже здороваюсь со всеми, не исключая парня:

— Рад, что снова развлекаешься, Виктор, — усмехаюсь, от чего он бешено дергает губой. Едва слюну не пускает. Будь Витя более эмоционально сдержанным, то смог бы подавить нажим магнетизма. Но не окреп росток.

Впрочем, повода сорваться ему никто не дает. Чуть ли не сразу Анфиса теряет интерес к Свиридовым. Княжна всем корпусом поворачивается ко мне.

— Арсений, закажи мне, пожалуйста, кофе, — говорит она довольно громко.

Свиридовы понимают намек и больше не смеют отвлекать Ее Сиятельство. Только Мария то и дело бросает любопытные взгляды в мою сторону. Чую, завтра мой рейтинг в школе резко вырастет. Всё же, засветился с двумя прекрасными барышнями, одна из которых сама княжна. Я же вполне этим доволен. Потому что Анатолию Свиридову тоже расскажут о моей спутнице, и коварный интриган десять раз подумает, прежде чем подстроить очередную пакость.

Приняв также заказ от Люды, я направляюсь к барной стойке. Мне приходится по душе, что девушки не дали мне поблажки из-за ноги. Даже на секунду не задумались. Значит, не видят во мне калеку. А трудности у мужчин бывают разные, и с ними он обязан справляться, иначе какой он мужчина.

По дороге незаметно разглядываю посетителей. У меня на людей глаз наметан. Вижу, когда нервничают или напряжены за показным спокойствием. Сразу настораживает молодой парень в углу. Незнакомец пьет кофе резкими глотками и каждый раз будто хочет сплюнуть его обратно. Волнуется, минимум. Длинный летний плащ на животе топорщится, во внутреннем кармане точно лежит что-то крупное. Либо чертежный тубус, либо свернутый плакат. Либо холст.

Камеры в кафе есть, но парень уселся как раз в слепом пятне. Других подозрительных личностей не вижу, и решаю рискнуть. С тремя стаканами кофе, сцепленными вместе картонным держателем, возвращаюсь по широкому кругу от бара. Когда прохожу мимо парня в плаще, будто бы спотыкаюсь об ножку стула и разливаю кофе ему на одежду. Туда, где горячий напиток не обожжет кожу.

— Сударь, простите! — делаю растерянное лицо.

— Ахрр! — вскрикивает он, вскочив. — Долбаный калека! Ты куда смотришь?!

— А я не смотрю, я на ощупь! — хватаю со стола салфетки и начинаю обтирать его плащ.

— Откуда у тебя сраные руки растут?!

— Из задницы, разумеется. А у вас разве не так же?

На нас оборачивается всё кафе. Анфиса смотрит на меня равнодушно, даже скучающе. Неужели разочаровалась в неуклюжем мальчике, хех?

Парню совсем не нравится внимание людей.

— Ладно, нормально всё. Иди куда шел, — пытается он избавиться от меня. Но я продолжаю тереть его салфеткой.

— Сударь, право, не я такой. Жизнь такая, — моя рука проскальзывает ему между полами плаща. Хватаю и тяну плакат или что там.

Наружу выглядывает холст с масляными зелеными лесами. С первого взгляда узнаю мастерски переданную игру света на листьях. «Утро в лесу»! Нашлась пропажа.

— Ты что творишь, урод? — округляет вор глаза. — Ахх!

Мощным тычком тростью в живот заставляю его согнуться.

— Арестовываю вас, сударь.

Провожу секущий удар по колену, и рухнувший вор катится, снеся стол, в сторону Люды и княжны. У последней уже сдуло скуку с лица, глаза горят, губы напряженно сжаты. Тоже узнала энергичные, широкие мазки «Утра».

— Арсений! — кричит Анфиса возбужденно. — Держи его! Это вор!

А я будто не вижу. Отложив свернутое в рулон «Утро» на ближайший стол, бросаюсь за вором. Вскидываю трость, чтобы влупить по локтю, как мужичина неожиданно исчезает. Пропадает на ровном месте!

— Испарился! — княжна продолжает объяснять очевидное. Она беспомощно смотрит на меня, как на какого-то кудесника. — Арсений, что-то нужно делать! У него еще «Тройка»!

Тут красавица права. Пять секунд, и невидимка сдристнет за порог. Потом ищи-свищи. Если это, правда, невидимость, а не какая-нибудь телепортация. Кто этих демоников поймет? У них ведь не нормальные способности, а какое-то лакричное ассорти.

— Всем стоять на месте! — рявкаю я, специально уподобив голос медвежьему рыку.

Несложный прием. Всего лишь повысил громкость низких частот в тембре. Зато результат налицо — все кафе застыло. Люди замерли, боясь пошевелиться. Для командиров очень полезный навык. Некоторые им, правда, чересчур увлекаются. Тот же Чугун-Ильис по привычке всегда ревет. Однажды в кафе на курортной планете Лимба он выразил восторг от сладкого пирога с лаймином. Бедный кондитер потом заикался несколько недель.

Вынимаю из кармана сложенный листок с каплями драгоценной крови. Зажимаю бумагу в кулаке. Никто не должен видеть источник моей силы. Взмах рукой — и стая горящих Рарогов разлетается по залу. Птицы проносятся между посетителями и под столами. Анфиса и Люда удивленно ойкают. Виктор пригибается за стол, Мария с Ксенией округляют глаза.

— У-у-у-у-у! — визжит радостно ребенок в коляске, пытаясь ухватить пролетевшего Рарога за хвост. К счастью, ручонки коротковаты, не обжегся.

Большинство огненных «воробьев» устремляются ко входу, обогнув длинноногую официантку в джинсовой мини-юбке.

— А-ы-ы! — взвизгивает ошпаренный невидимка. Одежда его вспыхивает. Потеряв контроль над своей силой, вор падает на кафель. Скидывает горящий плащ, бешено хлопает себя по бокам.

Я взмахиваю тростью, как дирижер. Рароги превращаются в струйки дыма. Запоздало завывает пожарная тревога.

Подскочив к полыхающему плащу, вынимаю из внутреннего кармана скрученную в трубу «Тройку». Фу-у-ух. Отлично. Шедевр спасен. Еще бы чуть-чуть и подпалило бы. Теперь задержим преступника.

Вор еще не опомнился, себе на беду. Пока он телится, обрушиваю на него трость. Не жалею. Совсем. Такого врага нельзя недооценивать. Если верить «вики», у демоников встречается и регенерация, и сверхсила, и… Легче сказать, чего у них не бывает. Да и то, ни фига не легче.

Работаю в максимальном темпе. Петли и восьмерки. Удары по восходящей траектории снизу вверх на обратном хвате, чтобы не было «пустых» движений. Независимо, летит ли трость справа налево или на отмашке слева направо, опускается вниз либо поднимается вверх, бью на поражение. Пока не переламываю ворюге половину суставов. У-ух, употел. Похоже, регенерации нет и в помине. Лежит весь переломанный, плачет, как дите. Даром, что мужчина.

Подстраховаться всё равно стоило. Несмотря на примитивность, эта планета полна сюрпризов. Я не успеваю офигевать. Сколько здесь сосредоточено загадочных сил! Не только стихийные жива-юзеры, но вдобавок непонятные демоники. Последние — это те или дети тех, кто убил «волшебных тварей», неких иномирян. Двадцать лет назад еще в Афганскую и Британскую войны этих зверей якобы вытащили из другого измерения, чтобы использовать как живое оружие. Твари обладают сверхъестественными силами, а убийство некоторых монстров передает их силы победителям. Послушать, так чушь же полная! Но вот оно, живое доказательство, стонет на полу, пускает кровавые сопли.

На вой сирен прибегают охрана ТРЦ, безопасники княгини и полицейские. Вора уносят на носилках, картины возвращают наверх княгине, меня формально благодарят. Быстро управились. Когда безопасники и полиция удаляются, мы с девушками усаживаемся обратно за стол, чтобы перевести дух. Кафе уже опустело, из клиентов осталась только наша троица. Что, впрочем, устроило девушек. За прохладительными напитками мои спутницы восторженно переговариваются. Спрашивают меня, неужели я был готов к невидимости противника? Вообще да, признаюсь. Не исключал нечто подобное, ведь вор проскочил незамеченным три камеры у галереи.

Помимо демоника-невидимки и моей обратной индукции, Анфису и Люду сильно поразили Рароги.

— Я даже различила клюв! И огненный глаз! Желтый! С зрачком из красного языка пламени! — восхищенно говорит княжна. — Твои птицы — не только боевая техника, но настоящее произведение искусства.

Она поворачивается за одобрением к Люде, которая согласно кивает.

— Точно! — не менее восторженно кивает барышня. — Тоже никогда не видела такую филигранность техник! Долгоногие, например, тоже огневики, но ничего подобного не делали.

Я сразу навострил уши, ведь пошла речь про один из самых сильных Великих Домов.

— А у тебя была возможность наблюдать Долгоногих в бою?

— Однажды я видела дуэль графа Кирилла Долгоногого и княжны Лизы Бесоновой. Долгоногий пустил огненную птицу. Огромную, с этот зал. Но то был лишь размытый силуэт. А у тебя прямо живые, только сделаны из огня! И пускай маленькие, зато много!

— Мм, спасибо, — благодарю, думая о совсем другом. — А кто победил?

— А? — непонимающе смотрит Люда.

— Ну, в той дуэли.

— Лиза, конечно, — как само собой разумеющееся, говорит барышня.

Очень интересно, ведь Бесоновы — как и тот невидимка, демоники. Одни из сильнейших. А Долгоногие — жива-юзеры, тоже сильнейшие в своем роде. Выходит, жива-юзеры запросто могут продуть демоникам.

А Анфиса резко сникает, плечи ее опускаются, лицо отражает такую искреннюю печаль, что у меня в груди что-то сжимается:

— Ты, Арсений, меня прости за ужасное поведение, — неожиданно просит княжна. — Кидалась на тебя, как вредина. Ведь уже вижу, что ты и правда художник. К тому же, еще моей бабушке помог… А я ведь должна признаться, что, когда ты споткнулся там, у столов, чтобы вора схватить, я порадовалась твоей, якобы, беспомощности. Подумала, вот и твое настоящее лицо. Лицо слабенького хвастливого мальчика.

Да, сам догадался. Неприятное откровение, если честно.

— А сейчас?

— А сейчас раскаиваюсь за те мысли, — смотрит на меня большими карими глазами с длинными пушистыми ресницами. — Сильно раскаиваюсь. Прости.

Она опускает голову, что можно принять за поклон. Поклон княжны своему вассалу. Чистый курьез. Даже Люда удивленно приоткрывает ротик.

— Я не вправе тебя ни в чем винить, моя княжна, — мягко улыбаюсь. — Ты властна делать так, как считаешь нужным для нашего Дома…

— Так не пойдет, — прерывает она, мотнув волнистыми локонами. — Я попросила прощение. Либо принимай извинения, либо нет.

Забавный ультиматум.

— Тогда я прощаю тебя, Анфиса, — усмехаюсь. — Но наш спор остается в силе. В воскресенье рисуем рассвет.

— О, конечно, — задорно сверкают глаза княжны. — Я тебя уделаю, мальчишка!

— Ага-ага, не забудь заранее освободить парковку вашего небоскреба.

— Это еще зачем? — хмурится она.

— Чтобы было где встать заказанным тобой инкассаторским машинам, — выпиваю коктейль через соломинку и подмигиваю. — После того как ты оценишь картину победителя.

— Вот же нахал! — с улыбкой восклицает Анфиса. — Кстати, готовься, на днях бабушка обязательно пригласит тебя в гости, чтобы выразить благодарность. Отец сейчас тоже в Твери, так что возможно, и с ним увидишься.

А вот это хорошая новость. Полезные знакомства мне только на руку.

— Нам нужно припудрить носики, — вдруг говорит Люда. — Пошли, Анфис.

— Эм…хорошо.

Девушки удаляются в дамскую комнату. Я же бросаю задумчивые взгляды на аркадный автомат в углу. В голове куча идей. Но какая самая прибыльная?

* * *

— Фиса, мне нравится Арсений! — категорично заявляет Люда, едва они подходят к зеркалу и достают из сумочек помаду с пудрой.

— Да, он молодец, — согласно кивает княжна, но подруга продолжает на нее серьезно смотреть и тут до нее доходит. — О-у! Так ты в этом смысле?!

— В этом, — соглашает Люда.

— Но он… он же еще в средней школе, младшеклассник, к тому же хромает, да и сам род Беркутовых почти нищий. И заметь, до сегодня Арсений нигде себя не проявил, — княжна судорожно перечисляет недостатки такого кавалера. — В общем, сама видишь — Арсений тебе не пара, Люд.

— Тебе он тоже нравится, — обреченно вздыхает барышня.

— Нравится, — вторит ее вздоху Анфиса.

Конечно, их брак с Арсением в принципе невозможен. Слишком разные положения. Но когда эта свадьба еще будет, а пока он мог бы быть в ее свите. Для этого только надо устроить его в свой лицей в Москве… Блин, Анфиса, что с тобой? Всего пару часов знакомы, а уже мысли о браках и свитах!

— Как делить будем мальчика, подруга? — Люда легонько толкает плечом княжну, выводя из задумчивости. — Аль заберешь себе по титульному праву?

Она говорит вроде в шутку, но вся напряжена.

— Вот еще! — фыркает Анфиса. — Будет всё по-честному. Да и, к тому же, многоженство у нас в Империи никто не отменял. Как и фаворитизм.

— И то верно, — облегченно улыбается Люда. — Как и дружбу.

— Именно, — и княжна обнимает свою лучшую подругу.