Глава 18 - Огнивы

- Отец, нет! – вскрикивает Амиран. – Только не Беркутов!

Вип-ложа погружается в тишину. Дворяне оборачиваются на наследника с неодобрением. Прерывать старших? Что за безобразие?

Но Петрес не делает замечания любимому сыну, лишь строго смотрит на него.

- Почему не Беркутов? Объяснись.

- Этот матышкя не мужчина! – Амиран исходит слюной от ярости. - Шакалий сын! Он недостоин приобщиться к нашей крови! Его поступки и поведение выглядят жалкими попытками выглядеть внушительно. Как он одевается! Как позерствует! Тьфу, выродок серны!

Несмотря на недовольство от услышанного, Дарико удерживает себя в руках. Сеня, конечно, не такой, он лучший из всех джигитов, боги свидетели, но сейчас, главное, отмолчаться. Амиран опустит Сеню в глазах Петреса, и дядя, быть может, передумает.

- Я не услышал ни одного вразумительного довода, сын, - замечает Петрес. - Арсению Беркутову в последнее время удалось получить множество заводов. Ныне его капитал внушает уважение. Парень хваткий, в целом, он достойный джигит. Достойный лишь в части зарабатывания денег, - поправляется глава. – Беркутов слаб, его дружина слаба, у него нет ни мощных дружинников, ни больших отрядов. И по молодости он допустил серьезную ошибку, - взгляд Петреса падает на Дарико. – Поселил у себя в доме благородную девушку без разрешения опекуна. Желтая газета навела меня на мысль. Рано или поздно слухи поползут по салонам. Так зачем ждать? Вызовем Беркутова к себе. Дарико заявит, что ее обесчестили. После обвинения Беркутов будет вынужден взять ее в жены. Парень не захочет рисковать репутацией. Ведь за ним увиваются княжны Волконская и Бесонова. А такое пятно на его чести сразу разочарует сиятельных княжон. Во всяком случае, риск есть. Поэтому Беркутов согласится взять в жены Дарико, тут-то мы и отщипнем от него заводы. «Горлесмаш», «Гидропривод»… Всё, что он согласится отдать. А согласится он на многое. Беркутов молод, напугать его не проблема.

Дарико не верит своим ушам. Что за грязь она слушает? В чем ее хотят заставить участвовать? Это же позор! После него ей останется только броситься в окно.

- Дядя, но Арсения нельзя обвинить в таком ужасном деле! – барышня всё же не может молчать. Чувство справедливости рвется на волю.

- Что мне мешает? – фыркает Петрес.

«Неужели он, правда, не понимает? – в ужасе думает девушка. – Или…или, может, считает меня замаранной?»

Ей становится горько, обидно и больно. Среди каких змей она выросла?

- Дядя, но я чиста! – не выдержав, вскрикивает Дарико. Ее щеки багровеют от стыда за произнесенные слова, но остановиться она не имеет права. – Арсений меня ни трогал! И никто никогда не трогал, - тихо заканчивает она, отвернувшись.

Петрес лишь отмахивается от племянницы.

- Это поправимо, да и неважно, - глава окидывается в кресле. – Больше к Беркутову ты не вернешься, завтра же мы вызовем его к себе. Дарико, ты поняла, что должна сказать?

Грузинка хлопает ртом, не в силах ответить.

- Отец! - Амиран вскакивает и встает у окна с видом на арену. – Беркутов – упрямый осел. Его нельзя вразумить. Даже если он согласится с твоими доводами. – Дарико хлопает глазами. Какой необычный синоним для слова «шантаж», – дальше мы из-за него хлебнем прокисшего кумыса. Каждый раз Беркутов будет упрямиться и вставать против твоего слова.

- Беркутов точно возьмет замуж Дарико, - заявляет Петрес. – Точно откупится своими заводами. Здесь без вариантов. А дальше мы его либо приручим, либо устраним, как порченого ягненка.

Барышня вздрагивает. Устранят Сеню! Ну уж нет! Сеня никогда не подстелится ни под дядю, ни под кого другого, а значит, Дарико не допустит его смерти. Да и обвинения в позоре тоже.

Что же остается? Дарико сглатывает ком в горле. Лишь смириться с тем, что сейчас ей сделают очень больно. Боль – пустяки, это будет праведное мучение. Зато она не предаст Сеню. Дарико решительно встает со стула.

- Дядя, я….

- Смотрите! – вскрикивает Кармаз.

Вся арена внизу вспыхивает синим светом. Росчерки молний, разрывают само пространство. Оглушительный грохот грома сотрясает весь стадион. Как будто сами небеса обрушились в чашу стадиона, проломив потолки.

Трибуны кричат в ужасе и экстазе. Толпы людей тонут в сине-белом сиянии. На миг и Дарико жмурится: слишком ярко полыхнули нежданные зарницы.

- Сильный джигит! – восхищенно вскрикивает Петрес, вцепившись в оба подлокотника. – Очень сильный! Кто это был? Он победил?

Синие молнии пляшут по арене, раскрашивая взорванную крошку стеклянных барьеров в голубые оттенки. Разглядеть что-либо в заполненном светом октагоне невозможно.

- По-моему, Гай Фокс, – подслеповато щурясь, говорит один из дворян. – После такого треска вряд ли его противник уцелел…

Он не договаривает. Сверкают новые зарницы – на этот раз огненно-красные. Ярким пламенем вспыхивает арена. Всего миг ревущего пожара, и синие молнии одна за другой гаснут, словно сожранные огнем. Люди – здесь, в вип-ложе, и там, на трибунах, - ошеломленно переглядываются. Внизу зрители молчат. Размалеванные девушки и подвыпившие мужчины завороженно смотрят то на октагон, то на огромный монитор. В сиянии горящего октагона ничего не видно, но все смотрят. Они словно стали свидетелями битвы как минимум Полковоев стилей Перуна и Ярилы.

- Лунный плясун тоже не прост, - бормочет всё тот же дворяинин.

На арене творится нечто необъяснимое. Смутные стройные тени дерутся на фоне пожаров и вспышек молний.

Беридзе горячо обсуждают поединок. Лишь Дарико совсем не беспокоит творящееся в октагоне. Да, бой потрясает грандиозностью, но девушку волнует совсем другое. Взгляд ее бегает по сжавшимся на трибунах зрителям.

«Как хорошо, что Сеня не в этом аду, а среди зрителей. Хоть раз он сражается не в первых рядах».

Амирана тоже мало волнует финал турнира. Он продолжает пилить сестру яростным взглядом. Петрес будто этого не замечает.

- Оба джигиты хороши! – глава просто в восторге. – Кармаз, веди ко мне!

- Кого именно, батоно Петрес? – спрашивает дворянин, поднимаясь. – Лунного плясуна или Гая Фокса?

- Обоих, - Петрес водит рукой в воздухе. – Это же настоящие самородки! Боги благоволят Беридзе! Возможно, сегодня мы усилим нашу дружину.

***

За две минуты до сверкания молний.

Пару раз мне почти удается отправить Ричарда в нокаут. Но он ведь болотопосовский демоник с регенькой и животной живучестью.

Спустя пять минут после начала боя попадаю кулаком в висок. Удар потрясает британца. У Ричарда заметно отказывают ноги, ситуация близка к выигрышной. Но принц собирается и завязывает меня в клинч, душа руками и хвостом.

Ухх…паршиво. В глазах темнеет. Ребра трещат. Противопоставить силище Гончей я могу лишь свою голову. Что и делаю – да, хреначу лбом по белой маске. Прямо по зубам. Еще и добавляю Огненный кулак. Хотя, тут правильнее называть Огненный лоб. Каждый Беркутов должен добавить что-то свое стиль Ярилы-Царя. Так вот он мой первый вклад. Горящий лобешник.

Конечно, ментальная защита гасит основной урон, и зубы Ричарда не высыпаются из-под маски. Но британец выдает сдавленный стон. Хватка ослабевает, и я, откинув голову назад, снова бью. Ричард охает и отпускает меня. Теперь я сам хватаю Ричарда, и выдаю ему пламенную двойку. Принц настолько теряется, что успеваю провести классическую связку. Еще и одариваю Взрывом танцующего пламени. Огненная плеть бьет принца, и его отшвыривает на канвас.

Ричард тут же вскакивает. От принца веет злобой и бешенством. А еще Яка, много Яки. Мне приходится даже надавить волей, а то сердцебиение что-то участилось. Прокачался принц с последней нашей встречи. Лучше владеет фракталами, лучше поставлены удары. Теперь он хотя бы поворачивает корпусом при боковых атаках, а то раньше всё полагался на силушку Гончей, привык в своей Британии колотить слабаков, видно. Так что Ричард учится постепенно. Только вот мой магнетизим по-прежнему его доканывает. Не умеет принц себя контролировать, ох не умеет. Даже сейчас его тело говорит само за себя. Кулаки сжаты до побеления костяшек. Маска подрагивает от шумного дыхания.

- Успокойся, британец, - фыркаю. – Я же не ведусь на твои фокусы. Так чего сам бесишься?

Ричард с ревом бросается на меня. Апперкот, взмах хвоста. Я уворачиваюсь от ударов, но хвост всё же задевает за плечо. Вроде бы легкое касание, но меня отшвыривает аж до противоположно барьера. Но успеваю провернуть в воздухе кульбит и приземлиться на ноги. Вытянув руки в стороны, балансирую как гимнаст.

- Сука! – орет Ричард. - Да когда же ты кончишься!

Представляю, как утонченное лицо принца искажено от гнева. Он резко дергает головой по сторонам, видимо, пытается сбросить пот, заливающий в глаза. Эх, не подготовился как следует британец. К моей-то маске с внутренней стороны приложены две впитывающие губки. Я хоть и не Маска, но маску носить умею.

Пока Ричард занят обиходом, я наскакиваю на него со словами:

- Умыть тебя твоей кровью?

Провожу техничную боксерскую серию боковых ударов и ударов снизу. Парализующие вкупе с Огненными кулаками. Струи пламени стекают по стройному телу принца. Большинство боковых он отбивает и даже пытается контратаковать. Я сворачиваюсь и защищаюсь от жала плечом и принимаю туда же удар левой. Потряхивает сильно, но, сцепив зубы, удерживаюсь на ногах. А раз удержался, то, конечно, пора и мне тоже контратаковать. И лучше справа - там не мелькает хвост.

Молниеносный хай-кик.

Треск.

Принц пытается ответить. Мелькает жало. Оттягиваю назад лишь голову и корпус, ноги остаются близко к сопернику, таким образом я остаюсь на ударной дистанции. Ну и после оттяжки снова проворачиваю правый хук.

- А-р-р, - Ричард катится по настилу.

- Ты еще не дотягиваешь до моего уровня, но уже неплохо, - я бросаю взгляд на ложу Беридзе. Там без изменений – Дарико расстроена, Амиран взбешен, Петерс доволен чем-то или кем-то, может, самим собой. – В следующую нашу встречу, может, даже раз уронишь меня.

- Не будет следующей встречи, - принц вскакивает. – Я одолею тебя сейчас, гребаный Беркутов.

Он разозлен – я это чувствую. Капля по капле магнетизм выбешивает его. И вот струна терпения лопается. Ричард выпрямляется. Больше никакой боксеркой стойки, больше никаких блоков. Спина прямая, ноги вместе, к прожекторам вздернут сжатый правый кулак. Скорпионий хвост над головой развоплощается за ненадобностью. Но он мешкает, словно колеблясь в своем выборе.

Усмешка пропадает с моих губ. Я смотрю прямо в сомневающиеся глаза Ричарду.

- Если ты решил, принц, не медли. Никогда не медли. Ведь ты будущий король. Люди стерпят плохого правителя, но никогда – сомневающегося в себе.

Услышав, он вздрагивает, а потом решительно кивает.

- Так и быть, Беркутов. Это твои слова и мой выбор.

Ричард вскидывает кулак выше, из напряженных бледных костяшек выстреливают первые синие искры. Треща, наружу высовываются полуметровые синие резаки. Молнии зигзагами вьются вокруг Громовых когтей снизу вверх, словно змеи, а потом срываются с остриев.

Бах, бах, бах. Взрыв, взрыв, взрыв.

Барьеры октагона из бронированного стекла разлетаются россыпью бриллиантов. Трибуны исчезают в синем сиянии, окружившем меня.

- Признай ПОРАЖЕНИЕ, БЕРКУТОВ, - голос Ричарда буквально сочится Якой. Аура страха накрывает арену вязкой пеленой, судья бахается на колени.

Поведя плечами, я сбрасываю нелепое наваждение. Принц зелен еще, чтобы меня напугать.

- РИЧАРД! – бьет с другой стороны новая волна Яки, более стойкая и выдержанная.

Оглядываюсь. Скинув с головы берет и освободив красный водопад волос, из подтрибунного помещения бежит Астерия. Глаза княжны горят яростью, красивое лицо свирепо искажено.

- Что тебе мама ГОВОРИЛА ПРО КОГТИ? – новый взрыв эмоций.

Пошатнувшись от психического удара сестры, Ричард отступает на шаг.

Астерия уже готова запрыгнуть на арену и надавать люлей своему братцу. Я резко заслоняю принца собой и, развернувшись навстречу Астре, принимаю порцию Яки. Чуть морщусь – княжна посильнее в ментальном плане, чем Ричард.

- Нет, Астерия, - перекрикиваю я шипение стелящихся под ногами молний. – У нас дуэль без поддавков. Не вмешивайся.

Электрическая завеса закрывает княжну. Видится лишь высокий силуэт сквозь фон синевы: тонкая талия, крутые бедра, высокая грудь.

- Ты уверен? – доносится встревоженный голос княжны. – Это же Громовые когти, блин!

Бросаю взгляд на ложу. Дарико стоит у окна. Время есть.

- Я подписался на этот турнир, Ричард тоже. А причины каждого уже неважны. Если слово сказано, надо его выполнять. Мы сказали, что будем драться, значит впереди сражение.

Я знаю – принц тоже слышит меня. Эти слова в первую очередь для него.

Если Ричард не научится отвечать за свои слова, то из него выйдет паршивый король. Пока еще есть шанс. Если он поймет, что представляет из себя оружие массового поражения, то будет более взвешенно относится к своим действиям. Для таких как он случайно оброненное слово или необдуманный шаг чреват смертями.

Сейчас же Ричард на перепутье.

Астерия замирает, но вот с задержкой ее силуэт отступает от синевы между нами. Послушалась, вот и славно.

Я же возвращаюсь к Ричарду. Наклонившись, подняв руки перед лицом, иду прямо на принца. Прежде чем он тут всех сожжет, надо его вырубить. Проходили, знаем.

Каскад молний увеличивается, меня прошивает током. Чуть ли не скручивает пополам. Делаю два шага назад, но дальше новая завеса. Повсюду молнии и свет.

Что ж, это испытание и для Арсения Беркутова, и для Фалгора Феникса.

Выдохнув, я делаю усилие над собой. Золотые татуировки на моем теле накаляются. Металлический сплав, из которого сделана краска, не может испариться от нагрева, и это дает мне возможность долгого контакта с Анреалиумом.

- Фалгор, ты слаб, всё так же слаб…. – Боги Хаоса всё так же караулят у дверей. – Прими наш дар наконец.

Внутренним зрением вижу колоссальные чудовищные фигуры, состоящие из тьмы. Монстры Хаоса. Я отворачиваюсь от их мерзких даров. Навстречу мне несется всадник на огненном коне. Огромный конь скачет прямо по воздуху, выпуская пар из ноздрей и разрывая чёрную влажную тьму тяжёлыми копытами. Его седлает высокий мужчина крепкого телосложения, с рыжими волосами. Одет бог в яркие одежды красно-белого цвета, в руке он держит кузнечный молот.

Сам Сварог, Великий Кузнец снизошел ко мне.

Остановив коня подле меня, бог небесного огня молча протягивает мне свой молот.

Моя спина сама собой склоняется в поклоне.

- Прости, но сегодня я не могу взять твое орудие, Бог Кузнец, - произношу я к своему удивлению. Откуда такое уважение к чужому мифу и суеверию? Откуда эти почести? Никогда в жизни я не разговаривал с фантазмами, всегда считал их всего лишь инструментами, вылепленными из веры людей, и вот вдруг разговариваю…как с живым существом.

Сварог смотрит на меня с пониманием, а затем, дернув поводья, разворачивает коня прочь. Я лишь хлопаю глазами вслед. Произошло что-то странное и непостижимое.

Вдруг в моем сознании гремит гром, из тьмы Хаоса воплощается новый фантазм. На этот раз пеший воин, тоже с красной огненной бородой, как и Сварог. Щит богатыря сияет подобно солнцу, озаряя всё огненным светом. А вот на кончике копья у царственного духа полыхают четыре язычка пламени. Изогнутые как Когти Ричарда. Но только это не молнии, а именно пламя.

Передо мной явился сам Царь-Огонь, одна из персонификаций Перуна, бога Грома.

- Царь-Огонь, не прошу твоего орудия, - говорю я. - Лишь немного твоего пламени.

Богатырь наклоняет ко мне копье, и я забираю с острия четыре пламенных язычка. Они тут же увенчивают мою руку и мерцают, колеблясь.

Я усмехаюсь, ощутив исходящий от нового оружия жар.

Когти-Огнивы, значит. Посмотрим, как вы справитесь с Громовыми собратьями.