Глава 28. Человек в пустыне

Реддарк сидел на вершине скалы, обозревая под собой охристые стены каньона Рандор с бледно-жёлтыми прожилками разных пород песчаника.

Он всё так же охотился на змей и приносил их в импровизированный инкубатор. По-прежнему худощавый, но с тяжелым костяком, демон волок свои крылья, сотканные из первоначальной Тьмы, экономя крупицы сил. Неожиданное появление чужаков сломало его выверенную систему. Красноволосый напомнил ему давно виденного мальчишку с лавандовыми глазами. Кажется, когда сам Реддарк был Повелителем, ребёнок постоянно увивался за ним, стараясь выслужиться. Он принимал его за пример для подражания.

Демон вспомнил сам факт своего правления и жуткие подробности содеянного будучи уже здесь, в стане Изгнанников. Другие безумные, отравленные вытяжкой из пектуса, сбивались в стаи, и почему-то приняли его за самого достойного вожака. Может, по старой памяти?..

Они рвали своих же. Остались только голые инстинкты, никакого следа разума. Кажется, он встречался с Повелителем в тот длительный период существования между небом и землей. Верхом была сытость, а низом… Всё животное в нём.

И девушка не шла из головы. Если раньше в мыслях был только один бесконечный Голод, то сейчас, он отошёл на второй план, уступая место человечке. Как она смотрела на него… Страшного, грязного, почти превратившегося в ничтожество, скулящее от мучавшей его Тьмы. В её взгляде не было страха, только осторожность. До появления Повелителя, она будто присматривалась к нему, принюхивалась. И если тело его отталкивало, то душа…

Словно проснулась от длинного долгого безумного сна.

А ещё чувствительный нюх позволил ему вдохнуть аромат её возбуждения, вопреки здравому смыслу, испытанного по отношении к нему. Демон рыкнул, выкидывая из головы несбыточные мечты. Тот, второй, никогда не позволил ему приблизится к девчонке.

Пустыня Зистраг неспроста стала местом, куда сгоняли безумных. Здесь всегда палило солнце. Даже ночью, оно лишь слегка притушало свои губительные лучи. Среди песков почти нет тени, что делает невозможным использование теневого шага или обращение к магии Тьмы в полную силу. Он был здесь как в ловушке.

Но в мёртвом некогда сердце забилась жизнь. В искореженном Источнике завелся навязчивый зуд. Он гнал его, заставлял двигаться, когда не хотелось. Вынуждал есть и набираться сил. Упрашивал, умолял. И звал.

Плоды этого странного ощущения, он видел уже сейчас. На ногах и руках наросло немного мышц, Реддарк даже начал упражняться по утрам, проклиная стонущих Изганников, орущих почти без продыху. Однажды, среди привычных запахов разложения, жары и пота, он почуял химический флёр серы. Таких здесь не было никогда. Чуждый этому месту свежий воздух настолько поразил демона, что тот взобрался наверх, стараясь не спугнуть незваного гостя.

Это был эльф. Высокий, с длинными белыми волосами в лучших традициях этого народца. На его одежде отсутствовали следов песка, и вообще создавалось впечатление, что он взялся из ниоткуда. Его кожа на вид казалась слишком чистой, на лбу — ни капли влаги. И это, когда солнце почти в зените!

Он недовольно поморщился и прикрыл нос платком. Прошёлся брезгливым взглядом по сухому дну каньона. Зрелище открылось омерзительное. Реддарк, конечно, давно привык, но вот эльф даже удивлённо приподнял брови. Кости умерших Изгнанников перемежались с едва живыми исхудавшими жертвами пектуса. И так будет, пока сюда не подкинут новое мясо. Очередные героические безумцы наглотаются и впустят в душу Хаос, навсегда порабощающий личность.

Хотя, теперь Реддарк немного сомневался. Потому что чувствовал возвращение человеческой части себя. Только намёк, едва заметное обещание. Невообразимо много для Изгнанника.

Эльф склонился возле ближайшего обтянутого кожей демона.

— Ну и рожа у тебя, приятель, — сказал чужак, боязливо осматриваясь по сторонам. В его руках ярко поймала луч света стеклянная пробирка. Одним быстрым разрезом он вскрыл вену вдоль запястья обречённого на смерть и нацедил густой, почти свернувшейся от жары бордовой крови.

Что бы ни было нужно этому типу, он точно знает, как попасть в пустыню и выбраться из неё. А Реддарку слишком уж сильно хотелось увидеть те серые, широко распахнутые глаза с чёрными крапинками. Поэтому демон спрыгнул со скалы, и плавными шагами направился к осквернителю тела.

Чужак заметил его появление в последний момент. Прошептал формулу и избежал когтистой лапы в воронке портала. Бывший Повелитель сначала расстроился, а потом подумал, смотря на дно каньона: «Он вернётся. Обязательно».

***

Я рассматривал антимагические наручники. Кто сейчас исполняет мои обязанности? Наверняка, Сагар. После смерти отца он встал во главе рода и заслуженно считался вторым по силе после меня. Но зная его характер и желание волочиться за каждой юбкой, я очень не хотел его появления в Двух Академиях. А он, наверняка, сначала пойдёт обследует зал, соберёт показания свидетелей, увидит Камиллу.

Желудок заурчал. Проклятый эльф и не думал нас кормить, только подливал воду в миски, как собакам. А мы радостно пили, страдая от невероятной жары и голода. Организм демонов так устроен, что ему нужно в два раза больше питания, чем человеческому. Не иначе Хаос поглощает добрую половину.

Поразительно как за прошедшие дни Эйнар стал контролировать Тьму. Несмотря на жуткие условия содержания, взгляд часто натыкался на его силуэт в соседней камере, спокойно сидячий на узкой койке. Безумие отступило. Он уже не валялся на полу. После того, как жену занесло к нам, медитировал, скрестив ноги и укутавшись непроницаемым туманом. Странным образом появление Камиллы облегчило его состояние. Вообще этот Зов — до боли интересная штука. Именно он позволяет драконицам выбирать в мужья мужчин других рас. Более того, под воздействием притяжения и наши демоны становились покорнее. Они успокаивались, отходя на второй план. Словно были готовы на всё, лишь бы девушка не оказала благосклонность кому-то ещё.

Один раз Фарлиэль зашёл поразвлечься с новыми игрушками.

— Где тут мои ручные демоны? Хе-хе… — ушастый неизменно появлялся на закате, когда солнце теряло активность.

Я старался мысленно отгородиться от его воздействия, однако раз за разом делал то, что он говорил. Даже с учётом связи с женой и усиления магии, его Дух ощущался более могущественным.

— Встань, Повелитель, — скомандовал сумасшедший, подходя к решетке.

Ноги против воли разогнулись, сколько я не пытался противиться приказам.

— Хотя, пожалуй, лучше называть тебя ничтожеством. Ты потерял свой титул, когда женился на простой человечке. Вижу, браслет транслирует эмоции. Она счастлива и хочет кого-то?.. А может, девчонка осталась без магии, и ей никогда не оправиться?

Мои брови помимо воли взлетели вверх. Что он сделал?

— Да-да, Азаил, ты не ослышался. Я отсёк у неё Дух. Ибо нечего лезть как мышь на сорвея, пытаться соревноваться силой с заведомо лучшим противником. Забавная малышка, жаль не демоница, а то я бы с ней тоже поиграл. Дракон появился не вовремя.

Он замолк и стал изучать свои идеальные ногти. Прямые отполированные пластинки с белой кромкой. Скучающе заправил выбившуюся длинную прядь из-за острого уха, задев серьгу, а потом медленным жестом вытащил из-за пояса кинжал. Даже издалека я понял, что оружие смазано какой-то гадостью.

— Ты… причинил зло… Камилле? — прохрипел Эйнар сбоку.

— Что есть зло, что есть добро? Какие вы скучные. Мыслите стереотипами, — лениво протянул блондин, приближаясь к решётке, — подойди.

Тело снова безропотно выполнило приказанное.

— Сейчас, я сделаю небольшой надрез на твоей коже. И ты не будешь сопротивляться.

Фарлиэль протянул кинжал, источающий резкий аромат, от которого мне стало дурно. Но меня занимали иные мысли. Например, самодур-отец Ками со своей гиперопекой. Не удивлюсь, если он посадил её под замок. Она совсем одна, без части магии, да ещё и в ближайшей видимости дракона. Эльф выводил какую-то муть на бронзовой коже. Я даже боли не ощутил.

— Этого не буду трогать. Оставлю для показательности эксперимента, — кивнул в сторону Эйнара высокий ублюдок. Мурлыча под нос весёленький мотивчик, он удалился, оставив нас одних.

— Ушастый засранец явно тебе мстит, — прошипел брюнет, снова оборачивая тело крыльями тьмы, — чем он тебя поцарапал?

— Понятия не имею, но пахнет, как полуразложившийся труп. Слышал я, что Фарлиэль алхимией на досуге балуется. Много намёков от придворных и слуг. Думаю, вот тот безобидный пучок тлеющей травы, — я жестом показал на подвешенный на стене сухой веник из разнотравия, — и есть виновник нашего состояния. Он каким-то образом усилил обычный пектус, изменив его свойства.

— Согласен. Как думаешь, где мы? — Эйнар выдавливал из себя слова с трудом.

— Где-то не очень далеко от Анкуррата. Такая жара только рядом с пустыней…

— Смотри, — сказал сосед, обращая моё внимание на его поднятую ладонь. Отточенный жест до боли походил на активатор заклинания первого уровня. Что он делает?

Внезапно, прямо на моих глазах, на раскрытой ладони брюнета стал формироваться маленький вихрь Воздуха. Крошечный, около двух сантиметров в высоту, почти прозрачный, слабый. Но он был. Потоки горячего ветра закручивались в белёсые спирали, кольцами создавали плотный шар.

С длинных гибких пальцев магистра сорвался пульсар и прямой наводкой метнулся к тому самому кустику травы. Суховей пшикнул, недовольно разлетаясь на кучку беспорядочных теперь не так активно тлеющих ошмётков. Дышать сразу стало легче.

— Как ты смог воззвать к Источнику? — спросил я, удивлённо глядя на Эйнара.

— Видимо, у Изгнанников свои бонусы. Я не могу вернуть человеческую форму, сколько бы не пытался. Тебе прекрасно известно, что это означает. Если мы отсюда выберемся, то мне придется отправиться в каньон, — его голос звучал глухо, доносясь будто из-под толщи воды.

— Нужно время. Подождем, пока дурман рассеется, и попробуем обернуться вновь, — сказал, размышляя над его словами. Я видел множество Изгнанников, и не один из них не был столь же разумным, сколько был сейчас Эйнар. Данный немаловажный факт вселял в моё сердце тусклую надежду. Обещание любимой женщине жгло виски не хуже раскаленных прутов.

— Мы вернёмся. У нас нет иного выхода, — твёрдо заверил соседа и с рвущей душу тоской уставился вперед. Сквозь широкие прутья решетки и крохотное окно можно было рассмотреть горизонт и куцые деревья, как иголки, понатыканные на границе неба и земли. Солнце стояло в зените.

И, как достойное завершение суток, стало вдруг дурно. Голова закружилась, дыхание сбилось в один комок воздуха, как желе раздирающим лёгкие изнутри. Царапины, нанесенные эльфом, воспалились, пульсируя и горя. Хвалёная регенерация дала маху. Тьма за плечами взбесилась, корёжась и ревя от охватившего меня внезапно острого чувства Голода. Сукин сын.

— Не сопротивляйся. Договаривайся с ней, — буркнул Эйнар, — добро пожаловать в нашу компанию.