Глава 3

Маргарита

После водных процедур мы вернулись в нашу комнатку и, быстро расчесав волосы, улеглись еще подремать.

Вран задышал ровно и глубоко, едва коснулся головой тощей подушки, а мне не спалось. Мужская рука на талии налилась тяжестью, от нее разбегались мурашки, хотелось прижаться плотнее и в то же время убежать на край света.

Покрутившись немного, я поняла, что не усну. Посчитав разводы на потолке, решила пойти собрать провиант в дорогу. Может получится Врана чем-нибудь вкусненьким угостить. Приняв решение, я бодро сползла с кровати, натянула вполне чистую мантию поверх рубахи и пошла вниз, на кухню.

Конечно, скромной трактирной кухне было далеко до палат мэтра Эскофье. Железная печка, котел для кипятка и лишь самые простые и необходимые приспособления.

Когда я зашла, размышляя о том, чем бы удивить своего спутника, в голове все еще крутилось каруселью «счастье мое». На кухне хозяйка распекала нерадивую девчонку за целую корзинку испорченных лепешек:

— Ох, курица ты глупая! Почему хмеля в тесто не положила? Кто это есть-то станет?

Хозяйка воинственно размахивала тонюсенькой лепешкой над головой девчонки, но к ее чести надо сказать — и пальцем помощницу не тронула.

— Да и недопекла еще, вон, смотри, тесто еще влажное!

— Сударыня, — вмешалась я, — если вы позволите мне взять немного этих лепешек, я научу вас готовить очень вкусное блюдо, которое наверняка понравится вашим гостям.

Хозяйка выдохнула и мрачно кивнула. В этих скудных краях еду не выбрасывали, даже и не очень качественную.

Вместе с хозяйкой мы собрали все нужное — обрезки мяса: баранины, и курятины, даже немного дичины нашлось. Потом овощи и пряные травы. Всего понемногу из того, что уже лежало в мисках приготовленное для других блюд и капельку масла для смазывания противня.

Девчонка крутилась рядом и жадно совала нос в каждый этап приготовления. В большой миске я смешала все ингредиенты, порезанные кубиками, добавила соли и специй, хорошенько перемешала.

— Еще можно добавить немного вареной крупы, но сейчас не будем, это блюдо мы возьмем с собой в дорогу, а крупу в горы таскать себе дороже.

Хозяйка понятливо закивала и стала внимательно наблюдать, как я быстро заворачиваю начинку в лепешки и укладываю получившиеся рулетики плотным рядком на смазанный маслом противень.

— Теперь поставим противень в духовку минут на двадцать — тридцать и все!

Хозяйка покачала удивленно головой и принялась наводить на кухне порядок. Утомившись, я вышла через заднюю дверь к амбарам и хозяйственным постройкам. Постояла на нежарком осеннем солнышке, и уже хотела возвращаться в трактир, как услышала возню, писк и взрыкивание.

Любопытствуя, заглянула за угол амбара. На жесткой осенней травке возился пяток подросших щенков. Рядом на солнышке возлежала утомленная сука и меланхолично поглядывала вокруг. Я потянула носом — захотелось повозиться с щенками, повалять лопоухих в желтоватой пыли.

Хоп! Я с удивлением посмотрела на свои лапы и едва в них не запуталась. Щенки замерли, а потом всей кучей приблизились, принюхиваясь и царапая когтями пропеченную землю. В себя меня привел крик за спиной:

— Госпожа Травница! Пора противень вынимать али нет?

Встряхнувшись, я вновь увидела край зеленой мантии. Поспешно распрямилась и поспешила в направлении кухни, оставив щенков в недоумении. Их мать даже не подняла на меня золотистого собачьего взгляда: видно, и не такое в своей собачьей жизни встречала.

Уложив готовые рулетики в корзинку, угостила парочкой хозяйку и девчонку-помощницу. Больше пока делать нечего, пойду еще подремлю.

Вран спал. Стараясь его не тревожить, я присела на скамью у окна и принялась его разглядывать. Герцог лежал на спине, одеяло сползло до пояса, а согнутая рука прикрывала лицо от озорных солнечных лучиков.

В груди разлилось теплое чувство: мне нравились его сильные руки. Густые черные волосы разметавшиеся на подушке вызывали желание погладить, удостовериться, что они гладкие и прохладные, как мне помнится.

Вран слишком худощав, еще сохранились следы недоедания. Его волосы выглядят менее ухоженными, чем принято у аристократов. Зато он высокий, на голову выше меня, и я чувствую себя радом с ним невесомой и хрупкой.

Осторожно почти невесомо я прикоснулась пальцем к влажной теплой коже, лаская жилистые руки, крупные мужские ладони, обводя синие вены, проступившие сквозь тонкую белую кожу на внутренней стороне руки. В воздухе отчетливо пахло чистым мужским телом. Я глубоко вдохнула прогретый солнцем воздух.

Как он красив, силен, в каждой линии тела и лица видны поколения предков, работающих не только мечом, но и головой. Конечно, я пристрастна, раз не могу оторвать взгляд от мощной линии шеи и плеч, любуюсь изломом бровей и теплым солнечным бликом на смуглой коже.

От любопытства мысленно сравнила Врана с принцем Ульсоритасом — оба молодые, крепкие мужчины, с хорошей родословной и прекрасным воспитанием. Воины и политики, рыцари и шалопаи. Но разные, как смеющийся ручей и глубокий омут.

В глазах герцога больше печальной мудрости. Принц же так долго играл бесшабашного юнца, что маска пристала намертво. Он чувствует чужую боль, но прячется от нее. Зато и свою выплеснет не задумавшись. А Вран скроет и будет носить глубоко внутри, как носил память о предавшей любовь невесте.

А вообще, почему и зачем это я сравниваю Врана и Ульсоритаса?

Расколоритер тоже красавец и, даже более обходителен и умен, чем младший брат. Его искусство политика прославляют даже менестрели, убеждая шутливыми песенками подданных в том, что их будущий король может снег зимой продать. Я хихикнула.

Задумавшись, я штопала носок, совсем износившийся в гонке по лесам. Потом, так же задумчиво, перешла на другой носок, потом третий. Перед глазами вставали принцы на блестящем дворцовом паркете и Вран среди моря серебристой полыни.

Засмеявшись, я очнулась от грез. Тут-то увидела, что уже перештопала все чистые носки, сложенные в нашей комнате. Устав от долгого сидения, потянулась и наткнулась на внимательные глаза Врана. Как долго он за мною наблюдал из под руки, прикрывающей лицо?

— Хорошего дня, — негромко сказал он.

— Хорошего. Ой!

От резкого движения клубок и носки посыпались с колен. Я растерялась. Мне захотелось, чтобы он улыбнулся. Непослушные пальцы тянулись погладить смуглое лицо, зарыться руками в волосы.

Лениво улыбнувшись (о-о-о, у меня зашлось сердце!) Вран встал с кровати. Я смущенно отвернулась.

Пошуршав одеждой герцог протянул мне руку. Я растерялась.

— Рита, можно гребень?

Покраснев, я сунула в горячую ладонь расческу. Он отдернул пальцы, словно обжегся. Потом начал разбирать волосы на затылке и огорченно хмыкнул: за ночь мокрые пряди сбились так, что самому разобрать очень сложно.

— Поможешь? — спросил он, и я вспомнила, как дышать.

Оказывается, я не отводила от него взгляда.

— Помогу. — Вран протянул гребень обратно.

Я присела на край кровати, в разворошенное, чуть влажное белье, и принялась осторожно разбирать смоляные пряди. Он сидел смирно, даже если я нечаянно дергала за особенно спутанную прядь. Я подумала, что он, наверное, часто так сидел под руками слуг, храня такое же неподвижное выражение лица. И почему-то сжалось сердце, словно вспомнив о разделяющей нас пропасти.

Постепенно волосы легли шелковистой волной, и я осмелела: расчесывала от корней до кончиков, гладила щекотные прядки, вдыхая запах.

Внизу раздался громкий звук: кажется, уронили медную кастрюлю или таз. Я вздрогнула, протянула Врану гребень:

— Все, можно подбирать.

— Спасибо, — герцог обернулся, протянул руку и остановился.

Словно увидев впервые, он рассматривал мое лицо. Убрал непослушную прядку с щеки, погладил уголок губ.

— Господин! Ужин подан!

Мы встали в смущении, привели себя в порядок, взяли кошели и спустились в общий зал.

Похоже, к вечеру здесь собирались все местные обитатели. Зал гудел. Пахло уже не только медовым квасом, но также пивом. Несло кислым духом дешевой молочной браги.

Я поморщилась. Мне не хотелось сидеть на виду у всех.

Вран разделял мои чувства. Он попросил хозяина принести ужин нам в комнату. Хозяин кивнул и принял монету, ничуть не удивляясь нашей просьбе.

Через несколько минут мальчишка притащил нам поднос с жарким, лепешками и кувшином кваса. Спиртное мы не пили — завтра предстоял тяжелый путь, да и наливка мне все еще икалась.

Приготовлено было вкусно, вот только перца многовато. Потянувшись к кувшину с квасом, я вдруг заметила, как поплыли куда-то стены, приблизился потолок и на грани слышимости донесся сиплый шепот Врана:

— Превращайся, слышишь! Срочно превращайся!

Вран

Герцогу становилось все труднее скрывать свои чувства к Маргарите. Тянуло к ней неимоверно, но он понимал, что нелюбим, изо всех сил стараясь не навязываться, отойти в сторону. Но не выходило. Его чувства к ней не угасали, лишь умело прятались под тяжелую броню долга.

Он не замечал, подавая девушке руку или укутывая ее плечи плащом, как ласково касаются его огрубевшие от оружия пальцы ее волос или кожи. Как он задерживает дыхание, слыша ее звонкий смех, с какой нежностью он наблюдает за ней.

Вот и сейчас, увидев тень недовольства на девичьем лице, тот час исправил ситуацию.

Ужин подали в комнату. Проголодавшись, Рита с аппетитом уплетала жаркое, а Врана насторожил легкий запах жженого сахара, исходящий от блюда. Проглотив буквально пару ложек, он почувствовал, как сжимаются внутренности и начинает кружиться голова.

ЯД! Их отравили!

Больно, резкими толчками билось в груди сердце! Отрава шевелилась в желудке, туманом ползла к голове, вяло колыхалась в венах.

— Рита! Рита! — Слова медленно, неохотно продавливались сквозь стиснутые зубы: — Превращайся, слышишь! Срочно превращайся! Превращайся… Превращайся…

О, трижды светлые Боги! Она лежит, неподвижно опустив голову на стол. Безвольная рука свесилась к полу. Светильник, мерцая в такт прерывистому дыханию, словно считает мгновения ее жизни. Нужно докричаться до нее:

— Рита! Рита! Превращайся!

Ему казалось, что он кричит, раздувая жилы на шее, но на самом деле он едва шептал, кривя сведенный судорогой рот.

Вдруг узкое окошко, едва прикрытое редкой тканью от мух, распахнулось. В комнату заглянул неприметный узкоглазый мужчина. Кажется, герцог видел его внизу, в зале, хозяин посылал узкоглазого крепыша в погреб. Ухмыльнувшись, мужчина подошел к столу и приподнял голову Риты за волосы.

— Готова! — констатировал он и принялся сдирать цепочку с начавшим чернеть медальоном. Ему мешали волосы и плотный ворот мантии, но он не торопился и был методичен как врач или сумасшедший.

Еще один шепот Врана, видимо, достиг слуха умирающей девушки и вместо безвольного человеческого тела на стуле забилась в рвотных спазмах крупная рыжая дворняга.

От облегчения герцог незаметно для себя провалился в собачье тело. Едва организм срыгнул плотный комок пищи, пропитанной ядом, как острые зубы вцепились в домотканые штаны несостоявшегося убийцы. Заорав, мужик выхватил кистень и начал не глядя крушить все вокруг. За дверями послышался шум. Быстро приняв решение, герцог ментально крикнул:

«Рита, прыгаем в окно! Нас могут убить прежде, чем разберутся, а назад в людей пока нельзя — яд вышел не весь!»

В ответ раздался короткий взлай — и рыжая псина бросилась к открытому окну. Звук падения, скулеж; Вран в облике черного пса последовал за подругой. Откатившись в сторону, рыжая дождалась прыжка своего спутника и вдвоем они скрылись в сгущающихся сумерках.

Маргарита

Дорога к Старшей Сестре осложнялась частыми приступами рвоты. Особенно стыдно было потому, что на узкой горной тропе негде было укрыться.

Вран старался делать что мог. Убегал вперед, скрывался в камнях, даже отыскал ямку, полную воды, — обезвоженный организм требовал жидкости.

К рассвету, вымотанные и обессиленные, мы добрались до каменной арки со скамьей и чашей у ворот. С облегчением напились воды и подремали часок на голом камне. Последствий отравления больше не было, и Вран подал команду перекидываться обратно.

Ух! Мятое, грязное, местами порванное и испачканное платье. А запах! Да нас в таком виде на порог не пустят! Все вещи остались в трактире, даже умыться нечем. Ой, уже есть — в чаше снова плескалась вода. Мы старательно умылись и прополоскали рты.

Потом Вран первым шагнул в арку ворот. Раздался басовитый звук, его мягко толкнуло в грудь, отбрасывая назад. Пришел мой черед. Я медленно вошла в арку, опасаясь, что вытолкнет и меня, но раздался легкий звон. Я прошла ворота!

Оглянулась на Врана — он успокаивающе махнул рукой и вернулся к скамейке, мол будет ждать.

Навстречу мне выступила фигура в темной одежде:

— Кто ты и зачем вошла в это место?

— Я ученица травницы. Меня зовут Рита. Я пришла сюда за Благословением Династии.

— Ты пришла одна?

— Мой спутник остался у ворот.

— О нем позаботятся. Ступай за мной.

Внутри монастырь целомудренных дев мало отличался от монастыря влюбленных: те же каменные своды, факелы, и тишина вокруг.

Шли мы недолго. Вскоре монахиня оставила меня в маленькой комнате с каменной, покрытой шкурами лежанкой и вышла. Еще через минуту в дверь вошла другая женщина — ростом она была ниже, но в речи слышалась привычная властность:

— Приветствую тебя, Рита!

Я присела в легком реверансе.

— Мы знаем, что ты прошла испытание и можешь считаться членом Династии Риинер. Но в нашем монастыре тоже существует испытание. Ты должна пройти его, что бы попытаться взять Благословение Династии.

— Попытаться?

— Благословение само выбирает, в чьих руках оно принесет спасение.

Вздохнув, я лишь кивнула:

— Хорошо, когда начнется испытание?

— Скоро. Пока ты можешь вымыться и сменить одежду. Больше ни о чем не волнуйся, о твоем спутнике позаботятся.

Мне почему-то представилась большая чугунная ванна, исходящая паром, стоящая на вершине скалы, и Вран с чашкой кофе, обозревающий из горячей воды окрестности.

Хихикнув — вот эйфория навалилась, я прошла в соседнее помещение. Там была небольшая каменная чаша с горячей водой, большая простыня и кусок мыла. На каменной лежанке обнаружилось чистое белое платье, из тонкой шерсти с крученым из цветных нитей поясом.

Вымылась я с наслаждением. От слабости немного пошатывало, но в целом чувствовала себя хорошо.

Вернувшись в комнату, увидела на каменном столике чашку с бульоном и сухарики. Громко поблагодарила любезных хозяек, выпила бульон и опять прилегла. Думаю, если будет нужно — позовут.

Вран

Герцог метался по каменной площадке. Риты все не было! Он уже вымылся горячей водой прямо тут, на холодном ветру. Переоделся в теплую одежду взамен тонкой нижней рубахи и штанов. И даже съел любезно предложенный суп! А Риты все не было!

Ветер протяжно завывал над ущельями, издёрганный парень решил прибегнуть к старому способу примирения с обстоятельствами. Меча у него не было. Палки в горах большая редкость. Поэтому он подобрал пару булыжников, удобно легших в руки. Потом встал у скалы, что бы видеть свою тень и начал разминку. Вскоре он выполнял упражнения, представляя, что в руках не каменные сколки, а рукояти мечей. Разогретый воздух колебался вокруг его тела, по лицу тек пот, а чистая рубаха выданная жрицами промокла насквозь.

Когда руки задрожали от усталости, а из головы вымело все посторонние мысли, герцог опустил руки. Поклонился невидимому напарнику, умылся из чаши и сел на свернутый плащ, готовый ждать сколько потребуется.

Сон навалился неожиданно и резко, как в далеком детстве. Из нечетких линий сонного видения проступили каменные своды и Вран шагнул вперед.

Перед ним предстала круглая пещера, вся выстланная коврами, убранная подушками и красивыми драпировками. Герцог огляделся: уютно, но слишком дремотно, чувственно, все навевает грезы о плотских радостях.

В центре будуара что-то шевельнулось. Присмотревшись, Вран похолодел — Рита, его Рита! В тонкой, почти прозрачной сорочке девушка возлежала на пышных подушках и томно потягивалась, словно большая кошка. Рядом, сладко улыбаясь, сидел — не может быть! — младший принц собственной персоной! Кровь Врана вскипела, но усилием воли он сдержался и прислушался:

— Маргарита, вы прекрасны! Вы достойны только самого лучшего, ваши нежные пальцы…

С этими словами принц принялся перебирать тонкие изящные пальчики девушки, поглаживать, ласкать и прикасаться губами. Щеки девушки зарделись, она казалась немного выпившей или одурманенной.

Сердце Врана дало сбой, он понял, в чем состояло испытание — устоять… Со стоном он вцепился в свои волосы и стал следить за развитием событий.

Принц уже добрался поцелуями до локтя и принялся языком рисовать круги, вызывая приступы возбуждения. Рита задышала чаще.

Потом, вдруг приподнявшись, огляделась замутненными глазами, и прошептала:

— Бордель. — Хихикнула и оттолкнула принца, уже начавшего поглаживать ее грудь.

Морок растаял в воздухе и на его месте возник другой принц — Расколоритер. Почти не удивившись, девушка помахала ему ручкой и сказала:

— Привет, глюк! Кажется, у меня сегодня день визитов.

Рас не стал рассыпаться в комплиментах, он просто с пронзительной нежностью и пониманием смотрел в глаза полулежащей Риты. Гляделки продолжались долго, наконец, девушка со стоном уткнулась в подушку и закричала:

— Зачем?!

И столько муки было в этом голосе, что Вран вздрогнул, очнулся и сам шагнул к необычному ложу. Но едва он приблизился на расстояние вытянутой руки, как желание пронзило его с головы до ног. Кровь ударила в голову, зажглась огнем и потекла вниз. Возникло дикое желание схватить и покорить, подмять под себя нежное девичье тело, просвечивающее через тонкое полотно.

Немного постояв со сжатыми до боли кулаками, представив гудение воды, заглушающее звуки и чувства, Вран заставил себя рассматривать девушку отстраненно. Словно дорогую картину или скульптуру — не тянуть к ней жадные руки, а любоваться.

Вот длинные волосы рассыпались полурасплетённой косой по спине, как он любил, вот крутой изгиб бедра, складки рубашки скрывающие тонкие лодыжки, розовые пяточки подрагивают выглядывая на свет… Подрагивают? Взгляд парня метнулся вверх — Рита плакала, глухо, взахлеб рыдала, давясь всхлипами. Опустившись на колени, боясь даже дотронуться, Вран отвел с красного, мокрого лица влажные пряди:

— Рита, — позвал он, — Рита, не плачь, я здесь. Что случилось?

Девушка подняла голову и кинулась к нему на шею, бессвязно лепеча и обливаясь горючими слезами. Сквозь слезы он услышал ее шепот:

— Никогда, никогда, мамочка, как же больно!

Он держал ее на руках, пока всхлипы не прекратились. Потом ласковыми поцелуями стер последние слезинки. Глупая девочка, стесняясь, прятала лицо у него на груди и тем согревала его сердце.

Мало-помалу Рита успокоилась. Он продолжал нежно баюкать ее, нашептывать ласковые слова. Наконец, девушка затихла, потом повозившись, спросила:

— Вран, скажи, это очень мерзко выглядело?

На изумленный взгляд парня девушка пояснила.

— Я уснула в пещере. Очнулась здесь. Ко мне приходили мужчины, с которыми я знакома в этом мире. Они все говорили как любят и ценят меня, какая я замечательная и красивая, но … Тут Рита снова нырнула с складки куртки Врана.

— И что?

— Иии мне приятно было это слушать… Но в их словах скользила похоть. Я словно наливки опять напилась — все плыло и горело… — Она подняла на герцога потерянный взгляд. — Они правда приходили? Мне до сих пор не по себе. Неприятно вспоминать их взгляды, руки, казалось, что обкормили афродизиаком.

— Что такое афродизиак? — Вран озадачено потер бровь, пытаясь разобраться.

— Любовное зелье.

— Почему тогда тебе неприятно?

— Потому что это была не я. Я не испытываю к этим людям пламенных чувств, я их не люблю и не хочу. Это все было навязанное, чужое, поэтому постыдно, понимаешь?

Герцог протянул Маргарите руку, помогая встать, но она шарахнулась от него как от прокаженного. Вран отошел в сторону, уставившись в стену: нелюбим и не нужен. И как теперь дальше скрывать свои чувства? Постаравшись взять себя в руки, он ответил сдерживая эмоции в голосе:

— Понимаю.

— Думаешь, это повторится?

— Скорее всего, нет. Это было испытание.

— Мы его прошли?

— Не знаю. Думаю, да.

Приглушенный свет масляных светильников мигнул, комната, выстланная тканями, исчезла. Вран старался не приближаться к Рите, надеясь, что полумрак пещеры скроет мрачное выражение его лица.

В дверной проем заглянула невысокая закутанная фигура и поманила за собой.

— Иди, — сказал Вран, — тебя зовут. Я подожду здесь. — Хотелось не дышать, не быть, навсегда остаться здесь каменной статуей. Но долг превыше всего. Он откинул эти мысли и сел на лежанку ждать.

Рита вышла, оглядываясь и поправляя косу.