Глава 20

Антон

Решение поехать с Надеждой к дому у озёра было спонтанным. Я не был там больше трёх лет. Дом достался мне от отца. От моего биологического отца. Единственная память, которая мне, по сути, и не нужна была.

Но, когда мне исполнилось восемнадцать, приёмный отец отвез меня сюда и сказал, что этот дом по праву мой. Я долго не появлялся здесь, из-за различных юношеских амбиций отказывался иметь с тем человеком что-то общее. Но со временем он стал мне дорог, и я все чаще проводил в этом месте своё свободное время. В одиночестве. Ещё никто не был здесь до этого. Отец не в счёт.

Но я знал, что показать это место Надежде будет правильным. Я и сам не замечал, что с каждым разом подпускаю её к себе все ближе. Это было очевидным. Конечно, и речи не идёт о том, чтобы позволить ей соприкоснуться с тёмной стороной моей жизни. Забавно… А разве в ней есть хоть какие-то светлые стороны?

Когда думал об этом, неизменно появлялся один и тот же ответ. Есть. Она. Надежда. Моя маленькая девочка. Сейчас я был уверен, что наконец-то вижу её настоящую. Такой, какой и хотел. Без каких-либо грёбаных масок, границ, которые она сама возводила в своей душе. Сейчас она открыта для меня, как никогда. Это было видно в её глазах. И, чёрт, конечно, я видел, что малышка ждёт и от меня того же. Потому что не знает иного. Я понимал, что Надя должна знать. Кто я и что собой представляет моя жизнь. Что говорить… я знал, был уверен, что она примет меня любым. И слова не нужны, я видел это в ней. Но, дьявол! Самому себе не хотел признаваться, насколько это сложно. Открыться полностью, обнажить всех своих демонов перед этой девочкой. Выдержит ли она? Хочу ли я этого?

Этот день наедине с ней показал мне многое. Я отчётливо понял, что хочу, подыхаю от жажды именно такой жизни. Здесь так просто было закрыть на все глаза и послать куда подальше все свои чертовы проблемы. Представить, что вот она, настоящая жизнь. Понимал, что начинаю мыслить, как последний идиот. Но ничего не мог с собой поделать. У всех когда-нибудь случается тот самый переломный момент. Когда ты понимаешь, что в твоей жизни что-то идёт не так. Не по твоему сценарию. Когда ты теряешь контроль. И тогда остаётся лишь одно — решить это. Любыми способами. У меня этот момент наступил. В ту же секунду, когда я не задумываясь, блядь, ни на мгновение не задумываясь, сказал Надежде про эти чертовы шрамы. Слова слетели с губ против воли. Она спросила — я ответил. Все просто.

Если бы это было на самом деле так! О том периоде моей жизни не знал никто. Отец, но тот мёртв. И у меня мысли не возникало кому-то рассказать об этом. К чему? Это моё прошлое, целиком и полностью. А прошлое нужно оставлять позади. И никому нет туда хода. Но этой девочке я готов открыть те тайники своей души, в которые даже сам не смею заглядывать. И я уже знал, что рано или поздно это произойдёт. Но сначала нужно это осознать и принять самому.

Я до ломоты в костях чувствовал некую зависимость от нее. От ее настроения, которое было способно измениться в один миг. От ее запаха, который просто сносил мне крышу напрочь! От ее голоса. Порой дерзкого, но способного тут же превратиться в нежный за такой короткий период времени, что во мне что-то заново оживало. Поймал себя на мысли, что с ней мне спокойно. Именно так и не иначе. И это тоже произошло впервые в моей грёбаной жизни.

Весь день мой взгляд то и дело возвращался к Наде. Сейчас, когда её глаза не затуманены призраками прошлого, она стала ещё более прекрасной. Живой, источающей энергию, которая заряжала меня похлеще чего-либо. Стоило лишь коснуться ненароком, вдохнуть аромат, как сознание тут же поглощала пелена. Страсти, нежности, желания… блядь, какой же это адски бешеный коктейль! Понимал, что нам в любом случае придётся вернуться, но хотелось растянуть этот момент. До бесконечности.

Несколько раз я смотрел на экран телефона и видел хренову тучу пропущенных. В основном, от Владимира. Мне было плевать. Я не хотел даже думать о том, что ждёт меня по возвращении. Поэтому на звонки я не реагировал. Если бы случилось что-то на самом деле важное, помощник связался бы по другой линии. Но тот номер молчал, и я был спокоен.

***

Резко подскочил с постели. Так толком и не смог понять, что меня разбудило. Будто какой-то внутренний толчок. Я сразу понял, что Надежды рядом со мной нет. Хотя отчётливо помнил, как засыпали вместе. Чёрт, и мне это не понравилось. Встал с постели и вышел из спальни.

Нашёл её в зале. Она сидела на диване, обхватив колени и уткнувшись в них подбородком. Казалась такой до боли беззащитной и одинокой. Что за чёрт!

Подошел и сел рядом с ней.

— Ты куда сбежала, маленькая?

На меня не смотрит. Голос тихий, дрожащий.

— Мне не спалось.

Понятно. Хотя, черт возьми, ни хрена мне не понятно. Сидит, словно натянутая струна. Кажется, коснись, и она взорвется.

— Тебе снова приснился кошмар? — спросил, как можно мягче.

Молчит. Но я готов ждать. Стояла такая тишина, что было слышно тиканье часов. Я просто сидел рядом с ней, понимая, что сейчас она снова погрузилась в тот ужас. Почему я был в этом так уверен? Да потому что я и сам знал, каково это, не спать ночью, мучимый своими демонами.

— Я боюсь засыпать…

Она сказала это так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух. Я не ответил, давая ей возможность рассказать все самой. Понимал, что это важно.

Надя молчала довольно долго, затем я услышал судорожный вдох, больше похожий на рыдание, который полоснул меня похлеще ножа.

— Я знаю, это глупо… Но иногда я как будто возвращаюсь сознанием в то место, — она говорила все это отстраненным тоном, будто самой себе, — снова и снова переживаю тот кошмар. Прошло столько времени, а все помнится настолько ярко…

Слушал ее, стиснув челюсть. Мне до одури хотелось остановить ее, не слышать… невозможно спокойно говорить на эту тему, меня так и подрывало заново свернуть шею тому ублюдку. Но я понимал, что этот разговор необходим. Черт, я с самого начала знал, что он когда-нибудь произойдет.

— Знаешь, а ведь первое время я даже не задумывалась о том, что с ним стало. Но потом меня стали все чаще посещать мысли… а вдруг он где-то рядом, вдруг он вернется…

Я отчетливо увидел, как по ее телу прошла дрожь, и тупая боль в моей груди выросла до вселенских масштабов. Не задумываясь, я обнял ее и прижал к себе как можно крепче. Устроил ее голову у себя на груди и стал гладить по волосам. Сначала Надя замерла, но через мгновение расслабилась и обхватила своими руками меня за талию.

— Он не вернется, маленькая.

Надя резко вскинула голову и посмотрела на меня. В ее глазах стояли слезы, и в горле встал удушающий ком.

— Но…

Я не дал ей договорить.

— Никаких но, Надя.

В этот момент я принял решение. Она должна отпустить призрак прошлого. И пусть после сказанного мной я увижу ужас и осуждение в ее глазах, это лишь наименьшая из жертв.

— Пойдем спать… — сказала она.

Надя попыталась отодвинуться, но я не дал. Я видел, что сейчас она смущена от своего порыва. Хочет как-то замять, уйти от этого разговора. Ну уж нет, девочка, не сегодня. Не тогда, когда ты обнажила передо мной свои страхи. Сейчас я готов вскрыть наживую тот нарыв. Я прижал ее к себе. И девушка расслабилась.

— Нет, Надя. Сейчас ты выслушаешь меня, и то, что ты услышишь, шокирует тебя.

Она снова положила голову мне на грудь и слабо кивнула. Ну что ж…

— Пожалуй, начну с того, что ты знаешь обо мне ничтожно мало, девочка. И то, что сейчас узнаешь, тебе не понравится, оттолкнет. Но я хочу, чтобы ты знала все.

Надежда замерла в моих руках и, казалось, даже не дышала.

— Помнишь, ты спросила меня, чем я занимаюсь? — дождался ее слабого кивка и продолжил, — в тот раз я тебе не ответил. Отвечаю сейчас. Моя жизнь тесно связано с криминалом, маленькая. В самой его прогрессирующей стадии.

Я ухмыльнулся сам себе и продолжил.

— Я не утверждаю, что до того, как соприкоснулся с этим миром, я был святой. Совсем нет. И сейчас ты это поймешь. Ты, наверное, спрашиваешь себя, убивал ли я. Да, Надя. И не раз, и не два.

Ее дрожь прошла волной по моему телу. Надя отодвинулась, и в этот раз я не стал ей мешать. Она отсела в сторону, и смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых я прочитал шок, неверие и… черт, боль?! Я с силой стиснул челюсть, но продолжил все также спокойным голосом.

— Свое первое убийство я совершил в двадцать лет. И оно было тщательно продуманным. Не в состоянии аффекта.

Она не перебивала меня, лишь было видно, как сжала кулачки.

— Ты спрашивала про шрамы. Когда мне было восемь, один из хахалей моей матери убил ее. Забил до смерти.

Надежда ахнула и приложила дрожащую ладонь к губам. Ее глаза распахнулись еще шире, хотя, казалось бы, дальше уже некуда.

— Моя мать была шлюхой и наркоманкой. Прекрасные гены, не правда ли? — я ухмыльнулся, но ответа так и не получил, — а ведь тогда я еще любил ее. До безумия. До какого-то обожествления, представляешь?

Надя взяла меня за руку и слегка сжала. В ее глазах стояли слезы. И черт, как бы я ни хотел остановиться сейчас и не вываливать на нее свой ушат грязи, но это нужно довести до конца. Я тепло улыбнулся ей, сказав глазами, что благодарен. Аккуратно освободился от ее руки и встал. Взял со столика сигареты и подкурил.

— Ты бросила курить, маленькая?

Она непонимающе посмотрела на меня и лишь моргнула. Вижу, что нет. Улыбнулся краешком губ и продолжил.

— В тот день я пытался даже ее защитить. Но опоздал и получил этот подарок от ее убийцы, — потер ладонью грудь, — на память. И спустя двенадцать лет я нашел его, Надя. Нашел и убил. Не испытывая при этом ни капли сожаления. Теперь ты понимаешь, КТО я?

Надя закрыла глаза и обхватила себя руками. До одури хотелось кинуться к ней, обнять, прижать к себе… Но я не сдвинулся с места, лишь глубоко затянулся.

— Несколько лет назад по неким… обстоятельствам я вынужден был влиться в криминальный мир. Причем полностью погрузиться, Надежда. Встать во главе этой системы. Впустить ее в свою жизнь и приспособиться. Понимаешь, о чем я?

Девушка распахнула глаза, и в них было столько боли, что я чуть ли не согнулся пополам. Она закусила губу, кивнула еле заметно и тихо произнесла.

— Я понимаю, Антон, — в ее глазах стояли слезы, но она держалась.

Моя сильная девочка. Она даже не представляет, насколько она сильна. Мой маленький боец. Черт, это глупо, но в данный момент я чувствовал гордость за нее. На грани восхищения.

Если до этого мне было трудно говорить, открывая тайны своей жизни, то сейчас, зная, что я намереваюсь ей сказать, все слова вылетели из головы нахрен! Я собирался рассказать ей про Виктора. Все. Вплоть до того, КТО он. Она имеет право знать. Блядь, только она и имеет это право, мать вашу! Но, дьявол, как же это сложно. Слова не шли. В горле встал противный комок, мешающий говорить. Меня едва не трясло от осознания того, во что я сейчас погружу свою девочку.

Взъерошил волосы. Неосознанная привычка. Никогда раньше не замечал этого жеста. Но почему-то именно сейчас все воспринималась так остро и ярко. С какой-то особой резкостью отмечал каждое движение и жест. Мне казалось, что мы находимся в грёбаном вакууме. Я до скрежета в зубах ощущал то напряжение, что натянулось невидимыми нитями между нами.

Облокотился на комод, привалившись к нему бедром, и продолжил. Как ни странно, даже голос был спокоен и собран, как обычно.

— Я хочу рассказать тебе кое-что. Ты должна знать, что теперь тебе не нужно бояться того, что ОН, — я намеренно выделил это слово и с болью отметил, как она вздрогнула, — вернется. Этого не будет.

Я видел, как Надя с силой сжала свои кулачки. И, черт возьми, я был уверен, что она снова причиняет себе боль. Впивается ногтями в нежную кожу. Блядь, это было выше моих сил! Мне хотелось рухнуть перед ней на колени и целовать красные отметины, которые, я знал, скоро появятся. Извиняясь за то, что сейчас ей предстоит узнать и через что пройти. Она молчала, и я, сделав глубокий вздох, продолжил.

— Я нашел его, Надя. Нашел того ублюдка. Ты знаешь, я ведь пообещал себе это, как только нашел тебя тогда… — голос едва заметно дрогнул и я нервно сглотнул, — я выяснил все про него. Каждый его шаг, маленькая.

— Я не хочу знать… — перебила она, зажмурилась и мотнула головой, — не хочу!

Черт, я знаю, малышка… Но через это нужно пройти.

— Нет, Надя, — сказал я, уже мягче, — выслушай меня.

Она замерла и отвернулась в сторону. Смотрела каким-то невидящим взглядом в угол.

— В том, что случилось, нет твоей вины. И не было, поняла меня? Ты стала жертвой психопата, девочка. Морального урода. И тебе пора отпустить тот кошмар. Забыть, не вспоминать.

Она молчала, и от того было даже легче. Не знаю, выдержал бы я, если она заговорила в этот момент.

— Но не ты одна, Надя. Ты знала, что твой брат не общался со своей женой год, пока ты была в Англии?

Девушка дернулась и резко повернулась в мою сторону.

— При чем тут Милена?

Я снова закурил. Казалось, прошла грёбаная вечность, прежде чем я ответил.

— При том, что тем ублюдком был ее муж.

— Я не понимаю…

Блядь, до чего же слабый и потерянный голос. Но я даже коснуться ее не смел. Так и стоял у грёбаного комода.

— Тебя похитили, чтобы повлиять на твоего брата. И организатором оказался на тот момент еще муж Милены. Но ты не должна ее винить, — сразу сказал то, что важно, — она до сих пор ничего не знает. Никто не знает, Надя.

Она дрожала всем телом, в глазах плескалась такая боль, что хотелось выть! Но я упорно продолжал добивать ее своими словами.

— В тот день, когда с тобой произошло это… он жестоко избил ее. Она еще одна его жертва, понимаешь? Не враг, Надежда. Не вини ее.

После этих слов Надежда закрыла лицо руками. Ее плечи вздрагивали, и я знал, что она плачет. Машинально дернулся в ее сторону, но затем резко остановился и вернулся в обратное положение. Еще не все…

— Его я тоже убил, — продолжил тихим голосом, и Надя замерла, даже плечи перестали дрожать. Так и сидела, закрыв лицо руками, — хладнокровно и беспощадно, девочка. И если бы у меня была возможность все повторить, я сделал бы это. И, блядь, получил бы удовлетворение от этого! Снова.

Я замолчал. Не знал, что еще можно сказать. Сейчас еще больше осознал, насколько неуместен в жизни этой девочки. Тьма и свет. Лед и пламя. Как же патетично, мать вашу!

Надя убрала руки от лица и смотрела на меня. Молча. Смотрела каким-то иным взглядом. Будто видела перед собой совершенно иного человека. И в этих глазах было что-то, что заставляло меня нервничать. Блядь, до чего же непривычно! Каким-то грёбаным шестым чувством я уже понимал, что вижу в ее глазах. Понимал, но мозг отказывался принять. Категорически!

— Теперь ты понимаешь, какой я конченый ублюдок? — мой голос был хриплым, но эмоции в данный момент были готовы разорвать меня. Я, тот, кто всегда избегал их и мог контролировать, обрубал на корню малейшие чувства, сейчас был ими просто переполнен, — я не создан для тебя, маленькая. Стоит только представить, что ты коснешься всей этой грязи…

Надя встала и подошла ко мне. Стояла настолько близко, что я отчетливо слышал ее аромат. Черт, даже пальцы покалывали от желания прикоснуться к ней. Но я все также не смел этого сделать. Просто стоял и смотрел на нее, убрав руки в карманы. Я ждал. Ждал ее слов, хотел понять, верно ли то, что я прочел в ее глазах.

Нежное касание маленьких ладоней к щекам, прижалась ко мне всем телом и смотрит так, что во мне разгорается огонь. Жаркое пламя. И это, черт возьми, ни хрена не желание. Что-то иное.

— Ты прекрасен. И я никогда не отвернусь от тебя.

Сказала и едва касаемо прикоснулась поцелуем к губам. Сначала даже не поверил, мозг отказывался доносить до меня смысл слов. Я даже не реагировал на поцелуй, лишь через секунду сообразив, что мои руки уже сжимают ее талию. Спустил голову к ее шее и вдохнул желанный аромат.

— Это безумие, маленькая… — поднял ее на руки и понес в спальню. Положил на постель, устроившись сверху. Посмотрел в ее горящие глаза, — но мы уже в нем.