Глава 22

Антон

Не вовремя. Как же это, блядь, не вовремя! Знал, что разговор с Зарецким должен был произойти в любом случае. Но не так. Не тогда, когда он увидел нас своими глазами.

И сейчас эти самые глаза были способны испепелить меня на месте. Давно я не видел друга таким. Четыре года… это точно. Он был в ярости. Переводил взгляд с меня на Надежду и обратно. Мы все молчали. Никто не произнес ни слова. Казалось, напряжение, повисшее в воздухе, можно было потрогать руками.

— Костя…

Надя сделала осторожный шаг вперед, собираясь что-то сказать. Но Зарецкий не дал. Прожег нас убийственным взглядом и схватил ее за руку чуть выше локтя. Надежда вскрикнула от боли. Я инстинктивно дернулся вперед, намереваясь оторвать ее от брата. Возникло бешеное желание забрать ее отсюда, прижать к себе и увезти подальше.

Зарецкий кинул на меня предупреждающий взгляд, и я понял, что лучше не усугублять положение. Но как же меня выбешивала его хватка на руке моей девочки!

— Стой на месте, мать твою! — буквально прорычал мне и потащил сестру на выход из квартиры.

Надя сопротивлялась, упиралась ногами в пол и чуть ли не визжала.

— Отпусти меня, Костя! Куда ты меня тащишь???

У меня буквально чесались кулаки врезать этому ублюдку за такое обращение с сестрой. Прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.

— Жди! Меня! В! Машине! — Зарецкий отчеканил каждое слово еле сдерживаемым от ярости голосом. Надя резко замолчала, а я открыл глаза и посмотрел в их сторону. Как раз в этот момент Костя вложил в ее ладонь ключи и открыл дверь.

Надежда бросила на меня отчаянный взгляд. В ее глазах стояли слезы, и я ободряюще и ласково ей улыбнулся, показывая, что все будет в порядке. Не поверила. Это было ясно по тому, как она побледнела… губы дрожали. Но точно увидел тот момент, когда она все поняла. Сжала кулаки и, в последний раз посмотрев на меня, вышла.

Зарецкий с силой захлопнул дверь. Так и остался стоять спиной ко мне, положив руки на косяк. Слышал его тяжелое дыхание, и уже точно знал, что последует дальше. Он резко развернулся, и я увидел летящий в меня кулак. Даже не пытался увернуться, понимая, что ему сейчас это необходимо. Выпустить пар. Да и заслужил, что говорить… Голова взорвалась от боли, и я по инерции отшатнулся, сделав шаг назад. Блядь! А ведь удар у него поставлен нехило.

— Ублюдок!

Услышал переполненный бешенством голос и поднял голову. Зарецкий все так же прожигал меня убийственным взглядом. В котором, кроме прочего, стояла еще и обида. Я сплюнул кровь на пол и протер рот рукавом.

— Не спорю, — голос был хриплым, но я старался говорить как можно спокойнее, понимая, что в таком его состоянии адекватного разговора не будет, — а ты, гляжу, тренировки не забросил?

На этих словах из легких будто выбили весь воздух. Я согнулся пополам от мощного удара в живот. Он явно не сдерживался, вкладывая всю силу в удар. Сука! Мне стоило всей моей силы воли не ударить в ответ. Руки так и чесались расквасить другу физиономию, но я держался. Стал дышать короткими вдохами, возвращая себе дыхание. Выпрямился, схватившись одной рукой за стену. Зарецкий же, не смотря на меня, прошел в комнату, бросив на ходу.

— Я тебя убить готов, Франц!

Лишь спустя пару минут я направился туда же. Друг стоял у стола и нервно курил. Встал напротив него и тоже достал пачку.

— Не советую даже пробовать.

Костя не удостоил меня и взглядом. Я подкурил сигарету и сказал, как можно спокойнее и увереннее.

— Успокойся и выслушай меня.

Зарецкий снова взорвался и, повернувшись ко мне, закричал.

— Спокойно?! Так же, как и ты, спокойно трахал мою маленькую сестренку?! — он запустил руки в волосы, — я же тебе доверял! Надю доверил!

На этих словах он схватил статуэтку, которую я за каким-то хером приобрел на аукционе, и запульнул ее об пол. Я сделал глубокую затяжку и сказал равнодушным голосом, будто самому себе.

— Пять тысяч долларов…

Если бы не лицо Зарецкого, заржал бы в голос.

— Я, блядь, буду спокоен, Франц, когда покажу тебе насколько я зол, мать твою!

Он с силой затушил сигарету в пепельнице и отошел в сторону. Последовал его примеру и произнес, стараясь убедить. Хотя и понимал, что это бесполезно. Слишком хорошо я знаю друга.

— У нас с твоей сестрой все серьёзно, Зарецкий. Просто смирись. Она… — замолчал, пытаясь подобрать правильные слова, — много значит для меня.

Костя стрельнул в меня таким взглядом, от которого иной бы поежился. Закричал, повернувшись ко мне, даже не пытаясь сдерживаться.

— С каких пор??? Да она, блядь, только приехала, и ты уже затащил её в кровать!!! Она ребёнок! РЕБЕНОК, Антон!!! У тебя и твоего члена вообще, что ли, нет принципов??? — на секунду прикрыл глаза, а когда снова посмотрел на меня, его голос уже был тихий, — смириться? Никогда! Понял меня? Ты её больше не увидишь.

Я знал, что разговор будет сложным. Знал, что он не примет наших отношений. Типичный старший братец, мать вашу!

— Она не ребёнок, запомни это! И, по моему, не тебе решать, увижу я её или нет, — видел, что он хочет что-то сказать, но я перебил, — у меня чувства к твоей сестре, Костя. Ты думаешь, я способен причинить ей боль??? Блядь, да я скорее себе пулю в лоб всажу!

Теперь я тоже перешел на повышенные тона. Сука, упертый. В этом весь Зарецкий. Он посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей и прорычал.

— Дай мне пистолет, и я сделаю это за тебя.

В его взгляде появилось неприкрытое презрение, которое мне до ломоты в костяшках пальцев хотелось стереть с его лица.

— Неужели ты думаешь, что достоин её? Или считаешь, что если спас её, то ты гребаный герой и теперь тебе все можно?!

Я почувствовал, как во мне просыпается бешеная ярость от этого бреда. Метнулся к нему за спину и в следующий миг зафиксировал локтем шею в удушающем захвате. Зарецкий пытался вырваться, но это было бесполезно. И он это прекрасно знал. Надавил рукой, перекрывая кислород, слыша, как у него перехватило дыхание.

— Никогда. Слышишь, никогда не смей так говорить, — прорычал ему прямо в ухо и лишь тогда отпустил.

Отошел в сторону, а Зарецкий схватился за шею, судорожно дыша. И в этот момент я отчетливо понял — он не простит. Этот разговор всегда будет стоять между нами. Вся наша многолетняя дружба с шумом летела в трубу. Это было видно по его глазам.

— Блядь, Зарецкий! Этот разговор все равно должен был состояться. Рано или поздно, — попытался снова воззвать к его разуму, — Надежда для меня не «одна из»! Ты думаешь, я не боролся сам с собой???

Запустил руку в волосы и нервно взъерошил, обращаясь к нему.

— Думаешь, я не пытался побороть в себе это? Но это чувство сильнее меня, мать твою! — я снова повысил тон, практически крича, сделал шумный выдох, стараясь успокоиться. Черт!

Посмотрел ему прямо в глаза. Он молчал, лишь желваки заходили на скулах. И тогда я тихо добавил то, в чем признался сам себе совсем недавно.

— Она ВСЁ для меня, Костя… Не знаю, любовь ли это, в эту хрень никогда не верил. Но что-то близкое. Когда осознал, меня что лавиной снесло, веришь нет… Я ради нее на все готов пойти. Знай это.

Он все так же молчал, отвернулся в сторону, не смотря на меня. Но я не прекращал, решив идти до конца.

— Я с ней ожил, понимаешь? А без нее словно труп. Ты, как никто, понять должен.

Зарецкий несколько раз сжал и разжал кулаки. Его губы были плотно сжаты, взглянул на меня уже спокойным взглядом.

— Не приближайся к Наде. Считай, ты предупрежден. Последствия тебе не понравятся.

Развернулся и покинул квартиру. А я сел прямо на пол и подкурил сигарету. Чувствовал себя выжатым, как после хорошей тренировки. Резко схватил мобильный и набрал знакомый номер. У меня есть пара минут.

— Антон??? — ответила Надя с первого же гудка.

Ее голос дрожал, и я закрыл глаза, представив, как она сидит в машине, покусывая нижнюю губу от волнения. Откинул голову назад, прижавшись к стене.

— Как ты, маленькая?

— Боже, нормально, — ответила нетерпеливо и тут же завалила вопросами, — а ты? Как Костя? Он не покалечил тебя?

Я засмеялся.

— Нет, все в порядке. И с ним тоже все в порядке, — успокоил ее, и отчетливо услышал, как она облегченно выдохнула, — главное, не впадай в крайности, Надежда. Поняла меня?

Она молчала, и мне до одури хотелось оказаться рядом с ней. Я уже решил, что она не ответит, когда услышал ее еле различимый шепот, от которого в горле встал ком.

— Мне страшно, Антон. Я таким его никогда не видела… Но… ой, он идёт. Я уже скучаю.

— Не бойся, маленькая.

На этом связь оборвалась. Я так и сидел на полу, привалившись к стене и держа мобильный в руке. Больше всего на свете мне хотелось оказаться рядом со своей девочкой. Но я понимал, что она тоже должна пройти через это. Это неизбежно, и мне остается лишь ждать. Я не собирался отказываться от Надежды. Только сейчас сообразил, как легко сорвались признания с губ. А ведь я и правда одержим ею…

Встал и направился в ванную. Увидев себя в зеркало, выругался сквозь смех. Ублюдок знал, куда бить. Я же сам его этому и учил когда-то. На щеке проступал свежий синяк, губа разбита. Быстро принял душ и направился на кухню. Останусь здесь, ехать уже куда-либо не было желания. Приложил к лицу лед и налил виски.

Сидел на диване, вяло щелкая по каналам и потягивая напиток. Разбитую губу обожгло при первом же глотке, но я даже не обратил внимания. Сейчас я уже был полностью спокоен и держал все эмоции под контролем. Знал, что даже Зарецкий не в силах меня остановить. Мне так и хотелось позвонить своей малышке, но я не стал, зная, что разговор с братом будет долгим.

Из раздумий меня вывел телефонный звонок. Причем по той самой линии, которую знал лишь Владимир. Блядь, что на этот раз!

— Да, — ответил в трубку.

— Ты вернулся? — помощник даже не поздоровался, что говорило о том, что дело дрянь.

— Да, говори, что у тебя?

— Тачка, Антон, — тихо ответил он, — мы вышли на нее.

Он замолчал, и я весь подобрался.

— Ну?!

— Короче, левые там, — продолжил Владимир, — пока все перелопатили… И вышли на Волка, Антон. Сомнений нет.

— Жди меня через 20 минут.

Нажал на отбой. И в следующую секунду запустил телефон в стену. Просчитался… Как же я, блядь, просчитался!