Глава 24

Антон

Почти полночь, а мы с Владимиром все так же сидели у меня в кабинете. За эти часы он доложил, что произошло в мое отсутствие. Ничего сверхординарного, лишь текущие дела.

Все мое внимание сейчас было сосредоточено на той информации, которую я получил. Волков. Вот уже битых два часа я был зол, пребывал в ярости. Причем на самого себя. Это моя ошибка, которая могла стоить жизни невинных людей. Какого хрена я поверил этому старому ублюдку в то, что он не причастен к этим похищениям? Но сукин сын хорошо играл свою роль. А ведь я подозревал Князя, это казалось логичным. Блядь, как слепой идиот, еще связывался с Волком в надежде, что он поможет мне в этом деле. Впервые в жизни я просчитался по-крупному…

Мне не терпелось встретиться с ним один на один и переговорить, но решил отложить это до завтра, на свежую голову. Откинулся в кресле и потер виски, прикрыв глаза. Как же я устал. Не физически, нет. Я устал от этой грёбаной жизни. От этого бешеного напряжения изо дня в день. Оно давит, способно расплющить тебя нахрен своей тяжестью. И все зависит лишь от тебя самого, выдержишь ли ты этот груз. Раньше думал — выдержу. Раньше думал — обязан. За эти четыре года подстроился и плыл по течению, даже не осознавая, что весь мусор такой чертовой жизни оседает на мне. Накапливается, наслаивается… И повезет, если я когда-нибудь смогу отмыться от этой грязи.

— Так кто все-таки тебя разукрасил?

От размышлений меня отвлек голос Владимира, и я открыл глаза. Я начисто забыл о его присутствии здесь. Он многозначительно указывал взглядом на мой синяк и разбитую губу.

— Добрые люди, — коротко бросил ему и закурил сигарету, — а что Князь? Вы вышли на него?

Владимир открыл рот, собираясь ответить, и в этот момент у меня зазвонил мобильный. Посмотрел на экран — Надежда. И хотя я вздохнул спокойно после ее звонка, говорить с ней нормально не мог. Не при Владимире. Я физически почувствовал, что малышка расстроилась от моего сухого тона, но, блядь, и сделать ничего с собой не мог. У нас еще будет время. Но не сейчас, когда я не имею никакого чертова права позволить себе слабость. А Надя… она моя слабость. Я понял это и принял.

— Продолжай, — сказал Владимиру и отошел к окну.

— Он в городе. Недавно засветился в своём казино, — доложил помощник, — просадил кучу бабок. Говорят, дела у него совсем плохи.

— С Волком контактировал? — задал я интересовавший меня вопрос.

— Нет. Последний раз их видели вместе на собрании общака.

Владимир помолчал некоторое время, затем спросил.

— Что будешь делать с Волковым? Ты уже решил?

— Ни хрена я не решил, — ответил ему, — завтра встречусь с ним. Поедешь со мной.

Я отошёл от окна и снова сел в кресло. Голова болела нещадно. Помощник встал со своего места.

— Ты ведь понимаешь, что начнётся война? Если ты пойдешь против него.

Я понимал это. Более того, был готов к этому.

— Понимаю, — тихо ответил ему, — ступай, Вова. Я переночую здесь.

***

Мы сидели с Владимиром в машине перед офисом Волка. Он сам вошёл туда полчаса назад.

— Ты точно пойдешь один? — уже во второй раз спросил меня помощник.

— Да, — ответил ему и выкинул окурок в окно, — при тебе он не станет говорить.

Я открыл дверь и вышел из машины. Через несколько минут был около кабинета этого ублюдка. Охрана пропустила меня сразу же.

Волк сидел в кресле в окружении своей свиты. Увидел меня и улыбнулся своей фирменной отеческой улыбкой.

— Антон, — встал он со своего места, — ты без предупреждения.

Прожег ледяным взглядом его псов и коротко бросил.

— Отзови своих шестерок.

Те, конечно же, даже не сдвинулись с места, ожидая приказа своего шефа. Волк молчал, пристально меня рассматривая. Я чувствовал подступающую злость. Внешне я был совершенно спокоен, хотя внутри все закипало.

— Оставьте нас, — махнул рукой Волков.

Мужчины встали и спустя минуту скрылись за дверью. Волк сел в кресло, я же остался стоять напротив него.

— Что-то случилось? — спросил он и подкурил сигару.

Сука! Он уже все понял.

— Какое ты имеешь отношение к тем похищениям?

Волк откинулся в кресле и сделал глубокую затяжку.

— Впервые за двадцать лет ты обращаешься ко мне на «ты», Антон.

Резко перебил его и сделал шаг вперед.

— Нет желания проявлять уважение к такой падали, как ты, — на лице Волкова не дрогнул ни единый мускул, он просто слушал меня молча, — что, блядь, за игру ты устроил? Какого хрена, отвечай мне!

Я уже не сдерживался и перешел на повышенные тона. Похер! Смотрел в лицо этой мрази, и меня почти трясло от бешеного желания придушить ублюдка. Дети… черт, столько детей. Перед глазами всплыл образ Матвея, и я сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться.

— Что тебе не хватало? Денег, власти? Так у тебя все это и так есть! Ты же знал, что рано или поздно я узнаю правду. И ты знал мою реакцию, Волк.

Сел в кресло и закурил сигарету, смотря на него. Он прикрыл глаза на мгновение, затем ответил бесстрастным голосом.

— Вот именно, что я знал твою реакцию, Антон. Ты слишком горяч.

Да, мать вашу! В этом вопросе против моей воли включаются эмоции. Положил руки в карманы и сказал спокойно.

— Рассказывай. Я хочу знать все.

Он кинул на меня внимательный взгляд и начал говорить. Лишь бешеным усилием воли я остался на месте, хотя первым желанием было кинуться к сукину сыну и перерезать ему глотку. Но я знал, что тогда не выйду из этого здания живым. С каждым его словом ярость, бешеная, всепоглощающая ярость окутывала моё сознание. Я думал, что научился сдерживать ее, но сейчас был на грани. Сотни людей были переправлены за границу. Рабство… Проституция… Доноры органов… Блядь! Я знал изначально, что судьба тех людей именно такая, но услышать это из уст человека, который так спокойно сейчас все это мне рассказывал…

— Ты весь в отца, Антон, — сказал Волк, — тот тоже был принципиален в таких вопросах. Но это жизнь, мой мальчик, и…

В следующую секунду я кинулся к нему и схватил за грудки. Приблизил своё лицо к нему и отчеканил каждое слово.

— Не смей мне говорить о моём отце!

Отпустил его и отошел в сторону. Мне нужно взять себя в руки. Сейчас во мне говорят эмоции.

— Сколько?

Волк поправил галстук и ответил резко.

— Много, Антон. Ты даже не представляешь, насколько.

— Решил обеспечить себе спокойную старость, Волк? — бросил в него презрительный взгляд, — ну так не будет её у тебя. Обещаю.

Он поднялся с кресла и встал напротив меня.

— Ты смеешь мне угрожать?!

Я засмеялся.

— Нет. Предупреждаю.

Развернулся и направился к выходу. У самой двери остановился, услышав, как он окликнул меня.

— Франц, — я повернулся к нему, приподняв вопросительно бровь, — я знаю, что это значит для тебя из-за твоего прошлого. Но уже ничего не изменить. Дело сделано.

Я смотрел на него, не говоря ни слова. Как было бы просто взять и всадить ублюдку пулю между глаз…

— Я знаю, — ответил ему, — и потому я тебя уничтожу. Хотел приемника? Так будь готов, что придётся поплатиться.

Волк изменился в лице. Сейчас можно было понять, что это на самом деле хладнокровный, не останавливающийся ни перед чем человек. Сел в кресло и откинулся на спинку.

— Не ожидал… не ожидал, Антон, — и тут же продолжил совершенно иным тоном, которым, я знал, он разговаривает с теми, кого приговорил, — ты помни, мой мальчик, что я не делаю осечек. И раненый помощник да пару трупов тебе покажутся самой малой проблемой. Уяснил?

— Я не сомневаюсь, что мы друг друга поняли, — сказал ему и скрылся за дверью.

***

Собрание с моими людьми закончилось лишь десять минут назад. Мы с Владимиром сидели у меня в кабинете. Взглянул на часы, уже за полночь.

— Ты убьешь его? — спросил меня помощник.

Я задумался. Этот вариант мне нравился все больше и больше. Желание устранить Волкова затмевало все доводы рассудка. Я действительно хотел убить его. Заставляя мучиться… наблюдать за последними секундами его агонии. Видимо, Владимир прочел что-то в моем взгляде, потому что выругался вполголоса. Дьявол, как бы ни было, устранить Волка — это не лучший выход. Но в моих силах сделать все для того, чтобы он сам умолял о смерти.

Сначала я решил лишить этого ублюдка дела всей его жизни. Сместить его. Затем — слить все счета. В этом мне поможет тот самый банкир, который стал работать на нас с недавнего времени. Следующий шаг — опустить его на самое дно. И для этого у меня были нужные рычаги.

— Нет, — ответил после минутного молчания Владимиру, — слишком просто.

Помощник встал со своего места и направился к двери.

— Ты останешься тут? — спросил меня, повернувшись.

— Нет, — ответил ему, — поеду к себе.

Договорившись со мной о планах на завтра, Владимир покинул кабинет.

Я сидел, не двигаясь, обдумывая свои дальнейшие шаги. Свое решение касаемо Волка я менять не собирался. Сейчас я, как никогда, был уверен в том, что делаю верный выбор. Старый лис сам поставил меня по правую руку от себя, и именно это стало его ошибкой. Мне были известны все лазейки к его жизни, все его слабые места. Пришло время ими воспользоваться.

***

Домой я не поехал. Руки сами направили руль по направлению к квартире, в которой жила эти дни Надежда.

Принял душ и, подкурив сигарету, сел на кухне, не включая света. Странно, я чувствовал адскую усталость, сказывалось напряжение последних часов, но сна не было ни в одном глазу. Какое-то грёбаное чутье не давало спокойствия. Я понимал, что после того, как разберусь с Волковым, начнется паника в криминальном мире. Найдутся те, кто захочет занять его место и те, кто захочет точно также избавиться от меня. Это не пугало. Я был готов к такому повороту.

Но было и то, чего я боялся. Боялся, как никогда в жизни. Если что-то случится с Надеждой… Никто не должен знать о наших отношениях. Это будут использовать против меня. Я не могу позволить, чтобы ей причинили хотя бы малейший вред. Лучшим решением будет оборвать на этот период любое общение с ней. Понимал это… но, черт! Как сказать ей об этом? Как выдержать ту боль и разочарование, которые, я знал, появятся в ее глазах? Если сказать правду — не испугается, не отвернется. Ослушается… я знал свою девочку и был уверен, что она поступит именно так.

Безумное решение, и я хватаю ключи и еду к дому Зарецкого. На часах три часа ночи, но сейчас мне было глубоко плевать на это. Я хотел видеть ее. Просто увидеть и постараться объяснить. И лучше сделать это сейчас. Завтра времени может уже не быть.

***

После пятого гудка мне ответил хриплый, заспанный голос Надежды.

— Антон..?

— Привет, маленькая, — прикрыл глаза, смакуя ее голос, — мне нужно с тобой поговорить. Выйди незаметно.

Я представил, как она сонно села в постели, и улыбнулся.

— Ты что… около нашего дома? — спросила она недоверчивым шепотом.

— Да, жду тебя.

— Я буду через десять минут, — услышал ее ответ и закурил, приоткрыв окно.

Надя появилась через шесть минут. Прошмыгнула через черный ход и села на пассажирское сиденье. Было видно, что малышка засыпает на ходу, спрятала зевок. Она была одета в пижаму, сверху накинут халат. Улыбнулся от этой картины.

— Что-то случилось? — спросила она тревожным голосом.

— Пока нет, маленькая, — нагнулся к ней и провел пальцем по нежной щеке. Надя прикрыла глаза и прижалась к моей руке, как котенок.

Только сейчас понял, что все это время мне был необходим этот контакт с ней. Одно лишь прикосновение, а я почувствовал, как меня отпускает все то напряжение, что мучило эти дни. Стало легче, словно получил заряд новых сил.

— Брат не обидел тебя?

Надя открыла глаза и посмотрела на меня удивленно.

— Нет, — ответила тихо, — мне кажется, он дал нам шанс.

В этот момент по дороге проехала машина и осветила фарами мое лицо. Надя вскрикнула и резким движением включила свет в салоне. Черт, а я ведь и забыл.

— Боже, — она приложила к моим губам дрожащую ладошку, а потом осторожно прикоснулась к синяку на щеке, — он все-таки ударил тебя?

В ее глазах стояли слезы, и я выругался про себя.

— Все хорошо, — успокоил ее, — мы просто поговорили. Но я не из-за этого приехал, Надежда.

Она не слушала. Наклонилась ко мне и прижалась осторожным поцелуем к моим губам. Все слова, что хотел ей сказать, вылетели из головы. Положил руки ей на талию и притянул к себе. Надя тихо вздохнула и прижалась ко мне еще ближе. Я не стал себя останавливать. Не сейчас. Ответил на поцелуй, забирая инициативу. Как же мне ее мало. Всегда. Так будет всегда. Ею невозможно насытиться…

Мягко отстранился, и отвел волосы от ее лица. В свете луны она была такая милая, похожа на ребенка. И именно эта мысль вернула меня на землю.

— У меня небольшие проблемы, маленькая, — сказал ей тихо, — мы не сможем видеться так часто, как раньше.

Надя едва заметно вздрогнула и обхватила себя руками, будто замерзла. В ее глазах была растерянность.

— Какие проблемы? — спросила шепотом.

Черт, и что прикажете ей отвечать? Смотрит своими испуганными глазами, и кажется, что ее взгляд пробирается прямо в душу.

— Ничего серьезного, — я старался говорить спокойно, чтобы не пугать ее, — но в ближайшее время я буду занят, и не могу обещать, что смогу уделить нам время.

Надя молчала. Отвернулась к окну и прикусила губу. Было видно, что она нервничает. Откинула рукой волосы назад и повернулась ко мне. Я едва не отшатнулся от тех чувств, что прочел в ее глазах. Боль, обида, непонимание и страх. И все эти чувства, блядь, вызваны мною!

— Я боюсь, Антон…

Не раздумывая, я потянулся к ней и прижал к себе. Надя дрожала, я чувствовал эту дрожь всем телом. Стал гладить ее по спине, а она спрятала лицо у меня на груди.

— Глупышка, — я и сам перешел на шепот, — это же не навсегда. Улажу дела, и все будет, как прежде.

Говорил ей это, а сам не верил. Не будет. Ни хрена не будет, как прежде, мать вашу! Как защитить ее, как отгородить от всего этого…

Внезапно Надя вырвалась из моих объятий и взглянула на меня. Черт возьми, и теперь в ее глазах была злость.

— Ты не понял, — сказала она намного громче, — я за тебя боюсь, понимаешь? ЗА ТЕБЯ, Антон!!!

Закрыла лицо руками и ее плечи стали мелко подрагивать. В горле встал ком, в этот момент я ненавидел себя. За то, что заставляю пройти ее через это. Резким движением нажал на рычаг сзади кресла, отодвигая его назад. Схватил Надежду и посадил к себе на колени. Черт, было тесно, но сейчас это меньше всего меня волновало. Прижался к ее волосам, вдыхая знакомый аромат. Затем отстранился и взял ее лицо в ладони. Щеки Нади были мокрые от слез, вытер их пальцами и улыбнулся ей.

— Все будет хорошо, маленькая, — черт, такие банальные слова, но других в этот момент в мозгу не было вообще. Мне казалось, я иссушен изнутри.

Она громко всхлипнула, но хотя бы плакать перестала. Положила свои ладони мне на грудь.

— Я паникерша, да? — спросила, слабо улыбнувшись.

Я засмеялся и коротко поцеловал ее в кончик носа.

— Еще какая, — ответил ей, постепенно успокаиваясь, — мне пора ехать, маленькая.

Надя не сдвинулась с места. Я тоже. Хотел продлить эту минуту. Обнял ее и стал целовать. Нежно, едва касаясь губами, просто сохранить ее вкус на губах. Но ее тихий вздох сорвал мне все планки и вот уже поцелуй стал страстным, еще немного и способен перерасти в нечто большее. Черт!

С трудом оторвался от Надежды. Я был возбужден, и она это прекрасно чувствовала. Игриво улыбнулась мне.

— Ты позвонишь завтра?

— Постараюсь, — ответил ей, пересаживая ее на соседнее кресло, — но не могу обещать.

Ее взгляд потух на мгновение, но затем она взяла себя в руки.

— Будь осторожен, Антон…

Сказала и выбежала на улицу. Через минуту она скрылась в доме. А я так и сидел в машине. Все получится. Должно получиться…