Глава 26

Антон

Никогда еще не чувствовал себя таким ублюдком. Надежда ушла пять минут назад, а я все также стоял у окна, вцепившись руками в подоконник. Прижался лбом к стеклу и прикрыл глаза. Тут же на периферии зрения появился наполненный болью взгляд, который я буду помнить до конца своих дней.

Отошел от окна. Нервным движением достал сигарету и подкурил. С третьего, блядь, раза! Пальцы не слушались, по телу прошла волна дрожи, вызванная яростью на самого себя.

Нужно взять себя в руки. Немедленно. Но я не мог. Стоял посреди кабинета, запрокинув голову вверх и делая судорожные вздохи. Все силы ушли на то, чтобы стоять спокойно в этом грёбаном кабинете и хладнокровно уничтожать все то, что было между мной и этой светлой девочкой. Я не просто ранил ее, я нанес контрольный удар…

Словно очнувшись от оцепенения, подошел к столу и набрал Владимира. Через секунду услышал его голос.

— Зайди ко мне, — бросил коротко в трубку.

Стоял, уперев руки в стол и наклонив низко голову. Мне казалось, я схожу с ума. Медленно и мучительно. С яростным рыком смел все со стола на пол одним рывком. И как раз в этот момент в кабинет вошел Владимир.

На его лице не дрогнул ни мускул при виде того погрома, что я устроил. Лишь в глазах на долю секунды промелькнула вспышка удивления, но он тут же вернул себе прежнюю выдержку.

— Кто, блядь, пропустил ее? — прорычал, не в силах взять себя в руки.

Владимир был все так же собран и на лице ни одной эмоции.

— Секретарша. Новенькая, — ответил мне.

— Уволь ее, — коротко бросил и тут же продолжил еле сдерживаемым от эмоций голосом, — приставь к девочке охрану, Вова. Чтобы не зацепило.

Помощник округлил глаза и спросил.

— Думаешь, опасность есть?

— Не знаю… черт возьми, я и сам не знаю! — запустил руку в волосы и резко взъерошил, — если с ней что-то случится, если с ее головы упадет хоть малейший волосок… я убью голыми руками того ублюдка, кто посмеет причинить ей вред.

Я горько усмехнулся и отвернулся от Владимира. Начинать-то следует мне с самого себя.

— Сход через два часа, ты помнишь? — отвлек меня голос помощника.

— Помню, Вова, — ответил ему тихо, — ступай и выполни, что я сказал.

Он молча удалился, оставив меня одного. Один на один со своей болью. Прошел к дивану и лег на него, прикрыв рукой глаза. От предстоящего разговора с лидерами группировок зависела моя судьба, даже жизнь. Мне нужно разработать линию поведения, но я, блядь, мог думать лишь о Надежде.

Раньше даже представить не мог, что способен причинить ей боль. Каких гребаных усилий мне стоило добиться доверия этой девочки, я доставал ее из той чертовой раковины шаг за шагом. И, как последний сукин сын, нанес по ней удар. Когда она была так беззащитна и обнажена передо мной. Черт! Я глухо застонал.

Убийство Волка выбило меня из колеи. Я даже не успел слить его счета, как криминальный мир взорвался от известия о его смерти. Он был найден в своей квартире. И, конечно, по гребаному совпадению почерк убийства был моим. Перерезанная глотка привязанной к стулу жертвы. Тут же, как по прихоти извращенки-судьбы, нашлись свидетели нашей с ним ссоры. Не трудно сопоставить дважды два и сделать соответствующие выводы. Только мне нахрен не нужна была его смерть! Да, это решило бы кучу проблем, но я не собирался его устранять.

Но это, блядь, мало кого это интересовало. Подстава слишком удачная и тонко разыгранная. Выдвигать мне в лицо прямое обвинение еще никто не смел, но это дело времени. Было назначено экстренное совещание всех заинтересованных группировок. Не только нашего города, но и соседних. И мне потребуется вся моя выдержка и хладнокровие.

Зачем же ты пришла, маленькая… Я надеялся лишь на то, что никто не успел ее засечь. Малейшая ошибка, и она будет использована против меня. Дьявол!

***

За круглым столом сидели десять человек. Каждый из них матерый преступник, который добился безоговорочного авторитета и уважения. С некоторыми я пересекался и раньше. Но были здесь и те, о ком был лишь наслышан. Князь тоже присутствовал. Он даже не скрывал свою торжествующую ухмылку при моем появлении. Это лишь подтвердило мои подозрения. Но я был спокоен и хладнокровен. Со стороны не было заметно, в каком бешеном напряжении нахожусь.

Совещание длилось уже около часа. За все это время я произнес лишь пару слов. В основном, говорили остальные. Теперь мне в открытую высказали то, о чем раньше молчали. По версии большинства, именно я устранил Волкова, чтобы занять его место. Готов поспорить, каждый из сидящих здесь был совсем не против принять на себя полномочия Волка. Но сейчас же все они обвиняли меня в том, что я поднял руку на столь уважаемого человека. Стадо гребаных стервятников!

Я слушал их со скучающим выражением на лице. Не собирался вступать в разговор сейчас, понимая, что меня не станут слушать. Они вынесли приговор. Который в ближайшее время будет приведен в исполнение.

— Тебе есть, что сказать, Франц? — обратился ко мне один из главарей. По привычке отметил, что мы пересекались с ним пару раз.

Я не отвечал. Спокойным движением подкурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Мельком взглянул на Князя. Тот прожигал меня самодовольным взглядом. Я был уверен, ублюдок сидел и видел, как займет место Волка. Только через мой труп, сука…

— Да, — ответил сидящим, — я не имею к этому никакого отношения.

Мужчины недовольно загудели. Кто-то просто рассмеялся. Но некоторые из них устремили на меня пристальный взгляд.

— Почерк твой, — сказал один из них, — тебе выгодна его смерть.

Я усмехнулся. Как же достало это. По четвертому, блядь, кругу. Резко повернулся к тому, кто это сказал.

— Два года назад был убит депутат. Почерк убийства, — я сделал вид, что стараюсь вспомнить, — точно! Нож в груди и контрольный в голову. Никого не напоминает, Ворон?

Мужчина нахмурил брови и просверлил меня яростным взглядом.

— Тогда была доказана моя непричастность, и ты знаешь это.

Я лишь кивнул ему, соглашаясь.

— Я докажу, что меня подставили.

В ответ раздался гул голосов. Ворон встал со своего места и закурил.

— Неужели ты думал уйти отсюда на своих двоих, Антон?

— Именно так я и думал, — спокойно встретил его взгляд.

Внезапно голос подал Князь, который до этого не произнес ни слова.

— Тогда какого хрена ты припёрся со своей свитой? — он многозначительно указал взглядом на дверь.

В соседней комнате сидели мои люди во главе с Владимиром. Их, конечно, не пустили. В данный момент стоило лишь кому-нибудь из них рыпнуться в сторону этой комнаты, он будет убит на месте. И они это знали. Но и я также знал, что ради меня они пойдут на все.

Я проигнорировал вопрос Князя и повернулся к человеку, мнение которого было единственно важным для меня. Дроздов Валерий Павлович. В криминальном мире — Дрозд. Этот мужчина хорошо знал Волка, так же, как и моего отца. Среди всех присутствующих он имел самый веский авторитет. К нему прислушивались и уважали. Этот человек опасен, как дьявол. Он, не раздумывая, может отправить на верную смерть сотни людей. Но в то же время у него был свой «кодекс чести», если это выражение вообще можно применить к убийце.

— Неделя, — обратился к нему, — дайте мне неделю, и я притащу вам ублюдка.

Я с силой потушил сигарету и продолжил.

— И вы оставите его мне.

Дрозд приподнял в притворном изумлении бровь, и я готов поклясться, в его глазах промелькнуло веселье.

— Ты еще смеешь выдвигать нам условия?

Его голос был обманчиво скучающим. Но я знал, что в данный момент он решает, дать ли мне шанс. Внутри все замерло в ожидании. Некоторое время стояла мертвая тишина.

— Неделя, — раздался голос Дроздова, и он поднялся с кресла, — если через семь дней доказательств не будет, итог тебе известен.

Никто не произнес ни слова. Все присутствующие молчаливо согласились с решением Дрозда, хотя я знал, далеко не всех оно устраивало. Вслед за главарем самой крупной группировки я встал со своего места. Коротко кивнул присутствующим и направился к выходу.

— Франц, — окликнул меня Дрозд, и я повернулся, — доставь его живым.

***

Следующие три дня пролетели в бешеном темпе. Были подключены все имеющиеся связи, я и мои люди не знали отдыха, ища хоть какую-то зацепку, малейшую гребаную улику. Я обязан доказать свою невиновность. То, что это дело рук Князя, я даже не сомневался. Но никто не станет слушать меня без весомых доводов, предпочтя запустить пулю в лоб. В том самом кабинете. У меня оставалось еще четыре дня. Чертовски мало, но я должен успеть. Обязан.

Все это время Надежду все также вели приставленные мной люди. По их отчетам я понял, что девушка за эти дни ни разу не вышла из дома. И я, блядь, даже представить боялся, ЧТО сейчас с ней происходит. Пытался закупорить, замуровать наглухо свои мысли о ней. Но это ни хрена не помогало.

Ее наполненный болью взгляд преследовал меня постоянно. Закрывал глаза и видел, как в нем за доли секунды промелькнуло столько эмоций. Удивление на грани шока, неверие, боль, страх, надежда… и все это сменяется мукой, которую она пыталась скрыть. Я терял самообладание, день и ночь прокручивал в голове все те слова, что сказал малышке, и это стало моей личной пыткой.

Повисшая угроза со стороны главарей нагнетала обстановку еще больше. За свою жизнь я не переживал. Мне было плевать. Но если что-то случится с Надеждой… Знал, что сейчас она в безопасности, но беспокойство не проходило. Не мог спокойно спать. Лишь пару часов украдкой, затем садился в постели и сидел, хрен знает, сколько времени. Не шевелясь. Вспоминая, размышляя. В голову врывалась хренова туча мыслей. Как она сейчас? Спит ли? Вдруг моей девочке опять снится кошмар, а меня рядом нет. И тут же приходило осознание того, что больше и не будет, мать вашу!

По утрам изнурял себя в спортзале. Вымещал всю ярость и злость на манекенах. Никогда еще мои тренировки не были столь бешеными и отчаянными. На месте мишени представлял себя, и с ненавистью наносил ритмичные удары. Но мне не легчало. Ни на йоту!

Понимал, что решение было правильным. Надежду необходимо отпустить. Дьявол, изначально нельзя было доводить все до такого, но я не жалел об этом. Да, я конченый ублюдок, но то время, что она была моею, останется со мной навсегда. Понимал, что Надя возненавидит меня. Это и было моей целью. Отпугнуть, оттолкнуть… лишь бы в безопасности была, лишь бы не рядом. Сметет ее волной рядом со мной, да даже если лишь слегка зацепит, впору подыхать самому.

Дыра в груди все разрасталась. Порой казалось, она поглотит меня. Лишь спустя время осознал — болит душа. Черт! Всегда считал, что нет ее у меня, не может быть. Сказки, байки. Теперь понял, что это не так. Но какой же, блядь, высокой ценой пришлось поплатиться. А ведь я признал, что люблю. Так легко, не задумываясь. Осознание растеклось по венам, согревая. А потом кровь застыла, смиряясь с необходимостью отказаться от нее…

***

Я приехал в «Чистилище», где меня ждал Владимир.

— Он заговорил? — спросил помощника, как только тот зашел в кабинет.

— Нет, — ответил тот, — с ним Джокер поработал, так что сейчас он в отключке.

Черт! У меня остается все меньше времени.

— Приведи его в чувство, — приказал Владимиру, — я сам с ним поговорю.

Помощник лишь кивнул и вышел из кабинета. Я откинулся в кресле, подкурив сигарету. В данный момент в нашем подвале находился Кузнец. Правая рука Князя. Мои люди взяли его больше суток назад. Я был уверен, что он расскажет много интересного. Нужно лишь время, которого у меня, мать его, не было, и правильный подход.

Спустя полчаса я спустился в подвал. Кузнец был привязан к стулу и мало чем напоминал того мужчину, которого я привык видеть до этого. Его лицо представляло собой сплошное кровавое месиво, сквозь ткань рубашки виднелись порезы от ножа. А может от чего-то другого, хрен знает, что сегодня пришло на ум Джокеру. К помощнику Князя у меня не было никаких претензий. Мы с ним мало пересекались, лишь пару раз на собраниях общака. Но и жалости к нему я не испытывал. Мужчина пришел в себя и в данный момент пытался сфокусировать на мне зрение. Видимо, у него плохо это получалось. Он мотал головой, в какой-то момент прикрыл глаза и застыл. Узнал. Вот теперь пришло время поговорить.

— Ну как ты, Слава? — обманчиво любезным тоном спросил его, взял стул и присел напротив.

Он прожег меня яростным взглядом, на который я лишь улыбнулся краешком губ. Мужчина демонстративно молчал. Отлично.

— Значит так, скажу лишь один раз, — вмиг посерьезнел я, — я знаю про подставу, что устроил твой шеф. Знаю, что в той перестрелке повалили моих людей именно вы. И теперь у тебя есть возможность рассказать мне об этом подробно и тем самым сохранить свою жизнь.

Кузнец опустил голову, явно, размышляя. Я молча ждал. Это был блеф, лишь пустые подозрения, которые мне нечем подкрепить. Но если он заговорит, то проблема будет решена.

— Где гарантии, что ты не прикончишь меня, как только все выяснишь? — прохрипел мужчина, не поднимая головы.

— Через четыре дня я в любом случае сдам твоего шефа, — ответил ему, отмечая, что он слегка дернул головой на эти слова, — ты знаешь, что это значит. Готов попасть под раздачу?

Ровно через час я выходил из кабинета, кипя от ярости. Кузнец все подтвердил. И даже больше. Теперь у меня были все доказательства, все мотивы Князя. Он собирался развязать войну. Между мной и Волком. Перестрелка при передаче товара была пробным делом. Совершенно случайно он узнал о месте встречи с поставщиком, и послал туда своих людей. Подозрение должно было пасть на Волка. Но его с моей стороны не последовало. И теперь он решил играть по крупному. Устранил Волка, зная, что весь криминальный мир ополчится против меня. Все знали, что у нас с ним в последнее время разногласия. Со временем Князь планировал занять его место, после того, как убрали бы меня. Теперь я точно знал, что мне делать. Осталось лишь пережить эти гребаные четыре дня.

***

На следующий день ко мне в офис явился Князь собственной персоной. Я ждал его визита, понимая, что он начнет нервничать из-за пропажи своего помощника. Знал, что первым делом он пойдет ко мне, и именно это и произошло.

Он прошел в кабинет, излучая волны злости. На этот раз его лицо уже не светилось тем превосходством, которое было у него на сходняке.

— Франц, — начал он без приветствия, — ты думаешь, это тебе поможет?

Я бросил на него спокойный взгляд и подкурил сигарету.

— Ты о чем? — спросил, медленно выпуская дым.

Князь смачно выругался и уселся в кресло напротив.

— Ты знаешь, мать твою! — взорвался мужчина, — какого хрена ты удерживаешь моего помощника?!

Я ухмыльнулся и сделал очередную затяжку. Князь похлопал себя по карманам и достал сигареты.

— Удерживаю? — я приподнял бровь, будто удивившись, — твой помощник просто гостит у меня. Сомневаешься в моем гостеприимстве?

— Ой, блядь, не неси мне здесь херню! — уже более спокойно ответил Князь, — если ты думаешь, что он тебе что-то скажет, ты ошибаешься. Или у тебя есть ко мне претензии? Часики тикают, Франц, ты просто ходячий труп. Но твои потуги по спасению собственной шкуры забавляют.

— Неужели? — я засмеялся, — он ведь много интересного рассказал мне, Князь. В дружеской беседе.

Мужчина молчал. Курил, заметно нервничая. Задумчиво потушил сигарету и поднял на меня глаза. В них снова светилось то самое самодовольство.

— Я недавно встретился с Графиней, — начал он, резко переводя тему, — эта женщина любит поговорить. Что ж ты променял ее на какую-то малолетку?

Меня словно обухом по голове ударило. Весь напрягся, казалось, кровь похолодела. От страха. От чистого, животного страха. Как, блядь, как он узнал про нее?! Лишь усилием воли я сохранил все тот же безмятежный вид и не кинулся на ублюдка в желании свернуть ему шею.

— Что, решил обсудить мою личную жизнь? — спросил я, усмехнувшись, и окинул его насмешливым взглядом, — или хочешь, чтобы я опытом поделился?

Лицо Князя потемнело, и он продолжил, игнорируя мой вопрос.

— А ведь Ольга следила за тобой, — он засмеялся, — ты знал это, Франц? Нет ничего хуже брошенной телки.

Я засмеялся вслед за ним, хотя внутри все вибрировало от ощущения тревоги.

— И что? — ответил ему, — не хватало еще переживать из-за бабы.

— Ну вот и отлично.

Он резко поднялся со своего места, усмехнулся и протянул мне руку, которую я пожал, еле сдерживаясь от желания ее сломать. Уже в дверях обернулся.

— Тогда ты не будешь против, если я познакомлюсь с девочкой поближе. Ты же не сомневаешься в моем гостеприимстве?

Сказав это, он вышел из кабинета, не дожидаясь моего ответа.

***

Первым делом я велел усилить охрану Надежды. Мои люди круглосуточно караулили ее, но мне и этого было мало. Я боялся. Как никогда в жизни. Боялся, что не смогу ее защитить. Еще сильнее ненавидел себя за то, что подверг ее такому риску. Ведь я знал, что представляет собой моя жизнь. Но не остановился, поддался чувствам, и теперь это может обернуться гребаной катастрофой.

Мне постоянно докладывали о ее местонахождении. В основном, Надя сидела дома. И хотя я знал, что она в безопасности, в голове постоянно мелькали леденящие кровь картинки, от которых хотелось выть. Я подыхал от желания оказаться рядом с ней, видеть ее, слышать ее дыхание… знать, что она здесь, со мной. Но именно это, блядь, и было опасно!

Я словно одержимый, заставлял охранников докладывать мне о ней каждые пять минут. Отчеты были каждый раз однотипны. «Из дома не выходила», «Все спокойно». Меня это успокаивало. На минуту. Ровно через минуту снова поднимался чертов страх. И все начиналось по новой.

Этой ночью я снова не спал. Просто не мог. Как назло, усталость навалилась тяжким грузом, и я глушил кофе, пытаясь взбодриться. Я боялся заснуть. И пропустить какую-либо новость. Впору самому было ехать к дому Зарецкого и караулить, спрятавшись в машине. Но именно это и было бы безумием. Оставалось лишь ждать оставшиеся три дня до сходняка. И тогда все будет решено окончательно.

Сегодня я решил, что поговорю с Зарецким. Расскажу все. И заставлю отправить Надежду в Лондон. Знал, что друг имеет полное право убить меня на месте. И будет прав, черт возьми!

***

На следующий день я сидел у себя в кабинете вместе с Владимиром, обсуждая дальнейший план. И тут мне пришло СМС. От Надежды. Черт, даже руки дрожали, что, конечно же, не укрылось от моего помощника. Но мне было плевать. Голова взрывалась от обилия эмоций. Какого хрена, блядь, какого хрена она устроила!!!

«Вечером буду ждать тебя в квартире. Приходи, пожалуйста.»

Что же ты делаешь, девочка моя? Неужели и после той чертовой сцены в кабинете ты все еще веришь…

Меня разрывало от желания вскочить и мчаться к ней. Рухнуть на колени и вымаливать прощенье. За боль, за предательство. За ту опасность, которой подверг. Но я проигнорировал все это. Так же, как и ее сообщение. Попытался связаться с Зарецким, но тот умотал в очередную командировку. Блеск, мать его!

Охрана доложила, что Надежда покинула дом и направляется в сторону квартиры. Я же не сдвинулся с места. Так и сидел в своем кабинете. В одиночестве. Владимир уже давно уехал, а я же решил переночевать в офисе. Прошло три часа. Надя все еще была в квартире. Дошло до того, что мои люди были приставлены на каждом этаже в подъезде, около двери, на улице…

Я понял, что она осталась в квартире на ночь. Что ж, так даже лучше. Ночью то проваливался в беспокойное забытье, пытаясь поспать хоть пару минут, то тут же подскакивал в холодном поту.

Утром Владимир нашел меня спящим на диване. Собравшись с мыслями, я направился с ним в «Чистилище». Весь день мы собирали доказательства и готовились к предстоящему разговору с главарями. Ближе к вечеру я снова сидел в своем кабинете в полном напряжении. Мои нервы были на пределе. Еще немного и произойдет взрыв. Старался успокоиться, но у меня ни хрена не получалось. Надежда все еще была в квартире и это убивало. Резало внутри огненным мечом. Причиняя почти физическую боль. Ждет? Надеется?

И вот этот взрыв произошел. Срываюсь с места и бегом направляюсь к стоянке. В голове ни одной мысли. Ни одной, мать вашу, связной мысли. Сумбур, гребаная каша. Нет сил терпеть. Лишь раз. Последний раз увидеть, коснуться… Ведь это только мучить и себя и ее. По хер! Не могу, давит, пожирает эта боль. Отпечатать ее образ в душе. Чтобы потом наказывать себя каждую секунду своего проклятого существования. Без нее. Не жить, существовать. Как раньше. Как было. Ведь это так привычно.