Глава 16. ОБРЯД ОБЛАЧЕНИЯ (ч.1)
Синьхуа проспала весь остаток дня и всю ночь. Сон был приятный и глубокий. Словно охотник, много дней отслеживающий свою добычу и наконец-то получивший столь желанный трофей, теперь отдыхал. Уставший, но счастливый и удовлетворенный.
Синьхуа в любимой манере потянулась в мягкой и уютной постели. Веки неторопливо приоткрылись. В окна пробивался яркий утренний свет солнца гор Куньлунь. Тихо звенел колокольчик ветра и доносился аромат трав из курильницы. Около окна стоит столик, на котором лежат шкатулки с украшениями подаренные господином… чуть подальше шкаф с одеждой и несколько вешалок, на которых висят несколько платьев. А, вот и господин…
Господин смотрит на одежды, иногда подходя то к одному то к другому ханьфу. Вот он держит в руках юбку, отдаёт ее служанке -фамильяру, выкладывающую все вещи на специально подготовленных вешалках.
“Мой господин …” – сонная улыбка коснулась губ небесной. Высокая фигура господина нечетко прорисовывалась через вуаль балдахина, покачивающуюся на утреннем ветерке. На нём красивые княжеские одежды, состоящее из очень длинного многослойного ханьфу и джаошан с несколько завышенным воротником. Волосы как всегда убраны с лица назад красивой заколкой черного цвета остроконечных форм, украшенной кроваво-красными камнями. Верхний джаошан глубокого черного цвета напоминает мантию с широкими рукавами в пол. Он расшит ярко-алыми рисунками с оскалившимися драконами. Черные волосы отрезом шелка спускаются по спине…
Как он красив....
Стоп! Синьхуа подскочила на постели. Она же вчера покромсала и разнесла всю комнату на части! Потом водопад, вино…
Вино!
Синьхуа закрыла ладонью рот, в ужасе вспоминая, что вчера натворила. Впервые в жизни она опьянела и теперь, когда наступил момент отрезвления, она помнила вчерашний день до последней секунды!
Мороз пробежался по спине. Небеса, в каком виде она завалилась к господину и что устроила! Это же такой позор! Она же связала его! Ужас! Но как он мог ей это позволить? Синьхуа перевела взгляд на владыку, который продолжал что-то тщательно отбирать в её гардиробе. Ван вспомнила, как бледен вчера был владыка. Похоже, он был измучен печатью. Неужели он и правда не мог сопротивляться? Если это правда, тогда вчера она просто мучила его! Но Синьхуа четко помнила, ЧЕМ же именно закончилось то утро!
Жалобно застонав, небесная закуталась в одеяло с головой. Стыд, счастье, вина соединились в единое внутри. Ох, что же это были за безумные ощущения, начисто вынесшие разум? Синьхуа краснела под одеялом, немного ёрзая от приятных воспоминаний.
Владыка подошел к дамскому столику и открыл одну из шкатулок. Достав одну из шпилек, он обернулся и улыбнулся, увидев огромные зеленые глаза с тысячей вопросов, укутанной в одеяло гусеницы.
- Как твоя травяная головка, малышка? – изящные пальцы отложили заколку в сторону и достали следующую, - Сегодня ты не разговорчива. А вчера вела себя так нагло и дерзко с Мудрейшим.
К владыке подошли две девушки-фамильяра, показывая по очереди одежды. Он коснулся одной и жестом приказал убрать. Вторую одобрил кивком. Затем подошел к постели. Девушка завороженно смотрела на господина, пока он приподнимал балдахин. Солнце светило владыке в спину, и Синьхуа едва могла рассмотреть на лице владыки его красивую улыбку, пока алые камни на черных одеждах отсвечивали яркие солнечные лучи.
- Я… простите, господин! - лицо небесной скрылось в коленках.
- Что? - Синьхуа краешком глаз видела на постели его тень, - теперь ты жалеешь о том, что сделала вчера? Твои слова и действия были просто наглой пьяной выходкой?
Синьхуа резко подскочила на кровати, одеяло скользнуло с нее вниз:
- Нет, господин! Все мои слова - это все правда и мое сердце искренне к тебе! - Небесная поспешно схватила одеяло. Демон тихо засмеялся, протягивая руку к Синьхуа. Перстни блеснули и горячие пальцы коснулись головы бессмертной, нежно поглаживая взъерошенные волосы.
- Раз так, тогда тебе нужно понести ответственность за то, что ты сделала вчера и тогда я поверю.
Синьхуа впервые видела на лице господина такую нежную и теплую улыбку. И он впервые назвал себя не “Мудрейшим” или “Почтеннейшим”, но простым Wǒ[1]
- Я… я готова понести ответственность за господина! - не совсем до конца понимая, как она должна это сделать, чеканила Синьхуа, поддаваясь демону и трясь о его руку, как кошка.
- Прекрасно.
Господин отошел, и Синьхуа увидела на нескольких вешалках аккуратно висящее ханьфу в черно-синих тонах, сверкающее такого же цвета камнями на солнце. Шелковые ткани с парчовыми отличались невероятной красотой и явно были церемониальными. Синьхуа перевела недоумевающий взгляд на владыку.
- Ты слышала о демоническом Обряде Облачения?
- Господин… Сяоцао не знает такого обряда.
Тяжелый джаошан владыки качнулся в момент, когда он обернулся.
- Этот обряд похож на церемонию Неба и Земли в Царстве Небесных. Но в мире демонов таковых церемоний больше, - господин выкладывал на поднос, который держала перед ним служанка, заколки, - среди них есть обряд, который называется Обрядом Облачения. После этой церемонии женщина становится наложницей и принадлежит демону до тех пор, пока желает этого. На неё будет наложена особенная магическая печать, которая будет защищать при необходимости, а также указывать на принадлежность своему господину.
Владыка молчал, выжидая, когда в голове у Сяоцао что-то уложится.
- А женщины в мире демонов могут принадлежать разным мужчинам?
- Мудрейший не знает, как сейчас обстоят дела в Трех Царствах, но ранее бывало подобное.
Владыка посмотрел на Синьхуа и понял, что она совсем запуталась. Он улыбнулся.
- Тебе не стоит много об этом думать. Со временем и опытом ты все поймешь. Сейчас же ты должна знать, что господин позаботиться о тебе и сегодня сделает своей женщиной.
Прежде, чем Синьхуа успела что-либо сообразить, к ней подошли женщины фамильяры и помогли подняться. Они накинули на нее домашний халат и обули. Перед постелью уже стоял столик с едой. Одна из служанок взяла палочки и попыталась накормить Синьхуа.
- Поешь, ты не ела достаточно долго. Это может навредить твоему телу.
Синьхуа открыла рот, чтобы что-то сказать. Разве вчера он не сделал её “своей”? Юная Ван взяла палочки сама, окидывая взглядом свою комнату. Черные ленты с красными бантами шли по пологу кровати и стенам. Поодаль от постели стояла огромная ширма. На ней изображались кроваво-красный феникс и черный дракон, которые застыли в изящном танце. За ширмой поднимался пар. В покоях не было и намёка на вчерашний беспорядок. Но как только взгляд Синьхуа остановился на одной из стен, палочки с едой замерли во рту.
[1] (我 - кит. “я”, часто в кругу семьи или между близкими людьми)