Глава 2

Дворец Короля Руанда угнетает своим величием. Я чувствую себя лишней, точно мышонок, что заблудился и оказался в Лувре.

В воздухе витает аромат невиданных цветов и редких специй. Высокие потолки украшены картинами битв, стены облицованы драгоценными камнями и металлами, и всюду герб дома Цезариус — волк, рвущий зубами горло льву.

Художник не постеснялся прорисовать агонию и кровь, да так животрепещуще, что мне хочется зажмуриться и сжаться от страха. А ещё, всюду охрана, закованная по горло в кожаную или в стальную броню. Лица суровые, звериные клыки выпущены наружу, оружие заточено и начищено до блеска. Я не сомневаюсь, стражники без колебаний пустят его в дело.

Служанки пересекают коридоры и залы маленькими шажками. Я то и дело ловлю на себе их любопытные взгляды. Некоторые девушки вытягивают шеи, пытаясь разглядеть мои запястья. Отчего-то я смущённо прячу их.

Белобрысый оборотень идёт впереди, гордо выпятив грудь. Точь-в-точь пёс, что несёт хозяину добычу. Вот только добыча — это безродная, невзрачная девушка, да ещё и обманщица, у которой не может появиться метки… потому что она уже есть.

Я заранее чувствую себя крайне неловко. Представляю, как расстроится управляющий. Он-то уже возложил на меня кучу надежд. Другие кандидатки точно начнут ехидничать… А ещё — страшно увидеть Алана. И одновременно — очень хочется.

Мне всё кажется, что, а если… если он на самом деле знает, что я не злодейка? Вдруг за маской рассмотрит меня настоящую… и мы станем союзниками. Он поможет мне справиться с Элизой, а я… я раскрою ему метку. И между нами всё будет прекрасно.

От этих радужных мыслей в груди начинает трепетать, в животе становится горячо, а фантазии летят куда-то совсем в неправильное русло…

— Поклонись, когда подойдём к трону, — шепчет вдруг управляющий, вырывая меня из грёз. — Глаза подними, только когда разрешат, поняла?

Я киваю. Мы как раз подходим к огромным дверям. Те тяжело расходятся перед нами. Я заранее склоняю голову и вхожу в тронный зал. Пока мы идём к трону, я смотрю только на носки своих неказистых туфель. По коже носятся табуны мурашек.

«Так, спокойнее, Катя. Просто веди себя вежливо и тихо».

Неожиданно управляющий тыкает меня в бок, и я понимаю, что забыла поклониться, и торопливо склоняюсь ещё ниже.

— Подними голову, дитя, — разносится по залу тихий, но твёрдый голос.

Я выполняю приказ.

Передо мной на величественном троне сидит седой мужчина в чёрно-золотом одеянии — Король. А рядом на троне чуть меньше сидит довольно молодая женщина в шикарном платье, тонкой диадемой в платиновых волосах и веером в руке — Королева. Принца нигде нет… И я выдыхаю свободнее.

Король чертами отдалённо напоминает Алана, но если бы меня попросили описать его, то первое, что пришло бы на ум: Уставший. Крайне уставший человек с застарелой печалью в выцветших глазах.

«Ничего удивительного, — думаю я. — Ведь он потерял свою истинную. А всем известно, что жизнь после подобного теряет всякий смысл».

— Ну здравствуй, дитя, — печально улыбается Король Руанда. Он же — Диорт Цезариус. Отец Алана.

Краем взгляда замечаю, что Королева недовольно кривит красивые губы, в её взгляде отчётливо читается брезгливость и неудовольствие. Эта женщина — третья жена Короля, мать младшего брата Алана. Судя по всему, из оборотней. Она тоже не любит людей?

— Добрый день, Ваше Величество, — вежливо говорю я.

— Мне сказали, ты сумела достать из шкатулки потерянную ведьмину слезу. Это так?

— Да.

— Как же ты смогла, дитя? Этот артефакт был утерян в пожаре.

— Это чудесная случайность, Ваше величество.

— Чудесная, да, — кивает Король, — но точно неслучайность. По крайней мере, я на это надеюсь. Как ты наверняка слышала, что мои сыновья не сумели найти свою пару среди оборотней. Узор судьбы на их запястьях указывает, что надо искать среди людей. Если для кого-то из моих сыновей ты окажешься парой, мне будет спокойнее покидать этот мир. Ведь для нашего народа нет счастья больше, чем жить и дышать одним воздухом с тем, кто предназначен Богиней судьбы.

Не зная, что ответить на такую откровенность, я приседаю в реверансе. Образ Короля совсем не вяжется с тем, что я рисовала себе в голове. В жизни он куда мягче и кажется хорошим человеком.

— Дорогой, давай не будем торопить события, — вдруг говорит Королева, обмахивая себя веером. — Не давай девочке надежд, крах которых она не сможет пережить.

Кажется, слова Короля её задели… Ещё бы, ведь она — лишь замена истиной, как бы грустно это ни звучало.

Я пытаюсь вспомнить имя этой женщины по книге, но оно ускользает из памяти. Слишком редко она упоминалась. В отличие от её сына… судьба которого весьма печальна.

А в следующий момент у меня замирает сердце. Я слышу, как вновь открываются двери за спиной, и мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто зашёл в зал. Каждой клеточкой тела я знаю.

Слышу шаги, потом короткий миг тишины, а в следующую секунду шаги приближаются, да так быстро, что у меня сердце уходит в пятки. А потом чужая рука ложится мне на плечо и разворачивает… Как уже было когда-то… на балу. Тогда я пыталась сбежать — но не вышло. Неужели не выйдет и теперь?

Я вскидываю испуганный взгляд. И вздрагиваю.

Передо мной стоит вовсе не Алан… а незнакомец.

Высокий, худой парень с красивыми платиновыми волосами, растрёпанными как у мальчишки. По его надменному лицу гуляет острая усмешка.

— Ну-ка, — горит он и, не спрашивая разрешения, берёт мои руки в свои и переворачивает запястьями вверх. — Что-то не вижу никакой метки. Очередная пустышка.

Я испуганно смотрю незнакомцу за спину. Там застыл Алан. Высокий, сильный, напряжённый как струна. Стальными глазами-рапирами впивается в моё лицо. А у меня от этого взгляда всё внутри переворачивается, точно я на американских горках.

Время словно замирает. Глаза в глаза мы с Аланом смотрим друг на друга. Сердце тяжело бьётся в груди.

Я чувствую на себе всеобщее внимание. Король подаётся вперёд со своего трона, вглядываясь в мои запястья. Чтобы метка появилась, достаточно прикосновения. Или взгляда, при условии, что мужчина и женщина стоят достаточно близко. Например, как мы с Аланом сейчас.

Проходит секунда. Другая… Но ничего не происходит. И я слышу разочарованный вздох Короля. Тихое хмыканье Королевы. На лице Алана и вовсе мелькает растерянность пополам с облегчением. Он отводит взгляд и больше на меня не смотрит. Словно я перестала быть ему интересна. Сердце сжимает непонятная обида.

Не узнал. Не понял… Или не захотел понять?

— Что, уже успела размечтаться, как станешь принцессой? — издевательски говорит незнакомый парень с платиновыми волосами.

Не нужно много ума, чтобы понять — это брат Алана, младший принц, заносчивый и избалованный Джаред. Вот только его судьбу никому не пожелаешь… Она не сильно-то отличается от моей.

Джаред отпускает мои руки. Те безвольно падают и повисают вдоль тела.

— Бланес, ты опять всех переполошил из-за ерунды, — говорит младший принц, подходя к управляющему и делая вид, что смахивает с него пылинки. — Ты хоть уверен, что она камень из шкатулки достала?

— Да, конечно, — сдавленно отвечает тот. На белобрысого оборотня больно смотреть, на нём лица нет. — Ведь такой редкий артефакт…

— А может, эта самка его в рукаве прятала, а? А потом ловко подложила?

— Джаред, прошу тебя! — вмешивается Король. — Относись с уважением к нашим гостям и слугам.

— Зачем. Будущий Король не я.

— Но ты мой сын, — Король выглядит подавленным и больше не пытается улыбаться. Его жена смотрит на меня поверх веера.

Алан не обращает на перебранку никакого внимания. Он словно специально на меня не смотрит. Подходит к отцу и что-то тихо ему говорит. Я же не могу оторвать от принца взгляда. Он выглядит куда лучше, чем в нашу последнюю встречу. Лечение Кристинии явно сработало… Это хорошо.

— Пойдём, — тихо говорит управляющий.

Я кланяюсь и отхожу спиной к дверям, как того требует этикет. Все движения у меня деревянные, неловкие. До последнего я жду, что Алан посмотрит на меня… но этого не происходит. Двери в тронный зал захлопываются.

Управляющий хмуро объясняет, что пусть метка и не появилась, вполне возможно, появится на другого оборотня. Предрасположенность есть.

Он отводит меня на территорию слуг, где мне выдают форму для работы. Должность — младшая служанка кухни. Я подписываю договор на работу, правила этикета и ещё какие-то рабочие бумажки. К слову, за воровство положено отрубание руки. За оскорбление кого-то из высшего общества могут высечь или уволить. За неисполнение обязанностей — оштрафовать… Несмотря на фэнтезийный мир, к документам тут, похоже, относятся строго.

Я и рада отвлечься. После событий в тронном зале чувствую себя как выжатая мочалка. Мысли гоняются друг за другом по кругу, а лицо Алана так и норовит всплыть перед внутренним взором.

Впрочем, скоро у меня не останется сил о нём думать, ведь работать предстоит от рассвета до заката. По словам управляющего, на неделе положен один выходной и один сокращённый день. Жить буду во дворце, питанием меня обеспечат, как и остальными необходимыми для жизни вещами. Выплата раз в месяц. Также я обязана присутствовать на всех крупных мероприятиях и непременно здороваться с каждым гостем. Видимо, именно так увеличивают вероятность появления меток.

«Профсоюз в этом мире явно ещё не придумали», — хмыкаю я, слушая бесконечный список обязанностей.

«Ничего. Справлюсь! Найду книгу и стану свободна!» — думаю я, настраиваясь на боевой лад.

— Пока что будешь помогать на кухне, — говорит управляющий. — В свободное время могут назначить убираться. Подчиняться будешь Марте. Если какие-то жалобы — то ко мне.

Мартой оказывается толстая женщина с носом картошкой и дряблыми щеками. Она окидывает меня безразличным взглядом и тут же ногой пододвигает ко мне ведро с нечищеной картошкой.

«Всё могло быть и хуже!» — уверяю я себя, берясь за нож. Но за ведром картошки следует второе такое же. Потом назначают мыть котлы, потом перебирать лук, оттирать полы, носить воду и снова картошка…

К концу дня я едва стою на ногах. Руки трясутся, голова гудит, а Марта всё накидывает и накидывает заданий. Кроме меня на кухне трудятся и другие девушки, но они явно к работе привыкли куда больше. Когда Марта не видит, они даже успевают переговариваться и хихикать. На меня смотрят с любопытством и даже с сочувствием.

Когда день переходит в ночь, а за окном темнеет, нас, наконец, отпускают. Девушки помогают мне добраться до комнаты. Оказывается, слуги живут по двое.

— Ты заселяешься ко мне, — говорит одна из тех, с кем я работала, открывая передо мною дверь в узкую, тёмную комнату с двумя кроватями, столиком и тумбами для вещей. Посередине небольшое круглое оконце, почти не дающее света.

С соседкой мне кажется везёт… Эта узколицая девушка с двумя косичками и очень большими, словно испуганными глазами, чем-то напоминает мне оленёнка из диснеевского мультика. От такой не ждёшь подвоха.

— А всегда так тяжело? — спрашиваю я, падая на свою кровать. — Так устала, что даже руки не поднять…

— Да, на кухне так всегда, — пожимает плечами девушка. — Меня, кстати, Славкой звать. А тебя Катя, да? Ты вроде новенькая… Что-то уже успела натворить? За что тебя на кухню сослали?

— Сослали? — я приподнимаюсь на локтях.

— Ну да, к Марте только провинившихся отправляют. Она баба без жалости. Продуху не даёт. Если работы нет, так она специально рис с гречкой смешает и скажет разбирать, — вздыхает Славка, распуская косички. Волосы волной распадаются по её плечам.

«Сослал, значит… Да уж, удружил мне управляющий, — устало думаю я. Злиться попросту нет сил. — Если так пойдёт, то на поиски книги не останется ни энергии, ни желания».

В памяти всплывает весь сегодняшний день от начала до конца. Как пришла в замок, как оттолкнула наглого оборотня-управляющего, как залезла в шкатулку… А потом вспоминаю Алана, и сердце болезненно сжимается. Хорошо, что он не узнал меня, ведь неизвестно, что бы сделал… Да и я ему одни неприятности приношу. К тому же, если принц считает, что я пыталась его убить, то меня бы попросту вздёрнули. Поэтому всё к лучшему.

Вздохнув, я поднимаюсь с кровати. Свои небольшие пожитки убираю в тумбу. Там, среди одежды, спрятаны пахучие палочки, чтобы отбивать мой запах, несколько флакончиков особых зелий для поиска книги. А ещё… лунный камень. Тот самый, что подарил мне Алан.

Я решила, что если вдруг очень понадобятся деньги, то можно будет продать дорогое украшение… Или это просто оправдание, чтобы взять его с собой? Завтра обязательно перепрячу камень получше, может, пристрою за какой-нибудь сколотый кирпич.

Пока переодеваюсь, стоять пытаюсь так, чтобы Славке было не видно мою спину. И метку. Соседка тем временем продолжает болтать, рассказывая, как ужасна Марта, и что саму Славку сослал на кухню управляющий Бланес за разбитую дорогую вазу. Что работает она тут уже полгода и отчаялась найти истинного. И не верит, что он у неё есть… Зато она влюбилась.

— Да-да, — шепчет Славка, прикладывая ладони к красным от смущения щекам, — И эта любовь настоящая! И метка никакая не нужна. Он из стражников, из клана медведей… Это значит — медведем оборачивается. Такой высокий и сильный, м-м… а какие у него руки! Он на мне женится, это точно.

Я вижу в глазах Славки столько уверенности, что мне не хочется её расстраивать. Поэтому я говорю:

— Любовь — это прекрасно.

— Да… — мечтательно шепчет соседка, укладываясь на подушку и закрывая глаза.

Я тоже укладываюсь. Но глаз не смыкаю, хотя очень хочется. Чтобы не уснуть, щипаю себя за ногу, а в уме отсчитываю секунды. И вот минут через десять с кровати Славки доносится сопение. Соседка спит. Тогда я высвобождаю руку и аккуратно тяну из-под подушки кусочек зеркала, который положила туда чуть раньше.

Магический светильник едва разгоняет тьму, но этого света достаточно. Я отворачиваюсь к стене и, глядя в зеркало, шёпотом зову:

— Мама…