Глава 23

Метка…

В деревьях протяжно ухает сова, на луну наплывает туча, погружая мир в темноту.

Я замираю, не дышу, не двигаюсь. Я полностью обнажена, посреди глухого леса, сижу спиной к человеку, который только что узнал мой самый огромный секрет.

Страх разрастается в груди, затягивая в бездну. Я боюсь обернуться. Боюсь увидеть в глазах Алана боль обмана, презрение. Ведь я скрывала от него метку так долго! Что, если он не простит, не поймёт… Что, если теперь сюжет книги покатится по прежним рельсам?

Тишина натягивается, звенит в ушах. Пальцы Алана скользят по моей голой лопатке, обводя метку — вверх, вниз, закруглённый узор, отпечаток истины. Такой же, как у принца на запястье. Вверх, вниз… ведут его пальцы, разгоняя мурашки. Я слышу, как принц выдыхает сквозь зубы.

«Он зол! — испуганно стучит сердце. — Не простит. Не поймёт!»

Прижимаю руки к голой груди и отодвигаюсь, ухожу от прикосновения его пальцев. Мне хочется сбежать, спрятаться в самой тёмной пещере, упасть на холодные камни и расплакаться в голос. Я совершила так много ошибок… вот и расплата, за то, что хотела обмануть судьбу.

Я уже хочу вскочить, но Алан не даёт. Он порывисто обхватывает меня поперёк талии, прижимается всем телом к моей голой спине, а потом прикусывает за плечо. Это до того неожиданно, что я шиплю от испуга. Алан тут же прикасается губами к месту укуса, словно извиняясь, притягивает меня ближе, сильнее. Я чувствую, как бьётся его сильное сердце.

Принц напряжён, как сдавленная до предела пружина, его тело твёрдое и горячее, точно раскалённая плита. Принц обнимает меня двумя руками, вдыхает мой запах. Из его горла вырывается пьяный смех.

Меня окатывает мурашками. Я голая посреди ночного леса, но мне жарко, как в бане, тело горит, живот сводит. Дыхание частое-частое.

— Ты просто сумасшедшая, Виктория. Поймать тебя так сложно, — шепчет Алан, а меня трясёт как в лихорадке.

— Ты не злишься? — бормочу непослушными губами.

— Очень злюсь, — он жарко целует в шею, руками скользит по голому животу.

— Ох… — Меня выгибает, трясёт.

— На себя. Что мысли не допускал… Хотя всё было очевидно. Ты моя истинная. Моя пара. Даже без метки это было ясно. Я чувствовал это сразу, как увидел тебя, но…

— …не привык доверять чувствам?

— Доверять? — кожей чувствую его хищную ухмылку. — Доверять нельзя никому. Но ты… Я понимаю, почему ты прятала метку, но как вообще она оказалась на спине? Только с тобой такое возможно.

— Со мной?

— Да. Ты особенная. Во всём…

Он снова целует шею, спускается к плечу, касается губами метки. Та пульсирует, воспламеняя кровь.

Мой зверь внутри скребётся, требуя выпустить. Запахи то становятся ярче, то затухают, краски вспыхивают, звёзды сверкают как бриллианты. Древесные цитрусовый аромат на языке, в сердце.

— Я… — сдавленно шепчу, — не могу без тебя. Мне было так плохо и страшно… больно… от той лжи, что я произнесла. Но мне никто не нужен, точнее…, — путаюсь в словах, краска заливает лицо, — …кроме нас, никто.

Вот и сказала. Уши горят.

Алан замирает. А потом рычит, как зверь, подхватывает меня на руки, в несколько тягучих шагов переносит за деревья, туда, где растёт мягкий мох.

«О, боже…» — мелькает в мыслях, когда Алан кладёт меня и на секунду замирает, пожирая глазами. На его лице обожание, неподдельное счастье… и желание. Будущий Король Руанда тяжело дышит, точно после марафона, скользит взглядом. Всем своим существом я ощущаю его голод.

Он полностью одет, а я обнажена. Но даже не прячусь, только смотрю. Мне неловко от своих желаний, стыд приливает к лицу, предвкушение кипятком обжигает живот, срывается дыханием с губ.

Внутри шипит зверь. Инстинкт тянет, выкручивает, требует.

— Какая же ты красивая, — восхищённо рычит принц, а потом, точно по щелчку, срывается, наваливается сверху, накрывает своим сильным телом. Руки Алана шарят как слепые, нежно сжимают грудь, с силой проводят по талии к бёдрам.

По моему телу прокатываются волны наслаждения, сметая мысли. Я и сама обнимаю, цепляясь за рубашку, притягивая ближе, желая пропасть, смешаться, потерять себя.

— Никуда не отпущу. Ты только моя, — рычит он. И целует — властно, влажно, присваивая, заявляя права. «Моя» — читается в каждом прикосновении, в каждом движении.

Я выгибаюсь навстречу. Я так устала одёргивать себя, сдерживаться и бороться одна. Хочется хоть немного счастья, не завтра, а здесь и сейчас, в объятиях, о которых грезила. Чтобы забыть о страхах, о пережитом. И просто чувствовать, я не одна. Он — рядом.

— Ты сводишь меня с ума, — рычит между поцелуями Алан, его глаза горят, стальные мышцы перекатываются под моими ладонями.

В голове ни единой мысли, всё кружится, небо со звёздами отпечатывается на сетчатке. Удовольствие пронизывает молнией, слезами выступает на глазах. Отчаяние смешивается со счастьем.

Жмурюсь, целую в ответ, сама стягиваю с него одежду, шепчу что-то, шиплю, вздрагиваю от прикосновений к животу и ниже. Под веками вспыхивают молнии, когда мы становимся едины. Я задыхаюсь счастьем, смотрю на его лицо, красивое, мужественное, с отпечатком тревог, утопаю в стальных глазах.

Мы двигаемся рвано, целуемся, кусаемся, словно боимся не успеть, сталкивается лбами, зубами, переплетаем пальцы. Я чувствую его как себя, физически ощущаю узы, что нас связывают, приматывают друг к другу, стягивают души и сердца так, что не разобраться, где моё, а где его.

А потом вспышка удовольствия прокатывается по телу, срывается с губ, уносит к звёздам.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем мы отрываемся друг от друга. Я чувствую себя живой, как никогда. Алан заставляет меня надеть его рубашку, а сам отходит проверить брата.

Меня тут же сковывает стыд. Джаред ведь был совсем недалеко! Да ещё раненый… А если бы очнулся? А если бы ему стало хуже? Прячу лицо в ладонях, уши горят. Совсем у меня крышу сорвало… С того момента как Алан метки коснулся, точно весь мир заволокло туманом, оставив единственную чёткую фигуру в поле зрения.

Помешательство, ей-богу… Но какое приятное.

— В отключке до утра, это точно, — шепчет Алан, вернувшись. — Но ему явно лучше… Ты застеснялась, что ли, рысёнок?

— Мгн… нда, — бормочу невнятно, а сама подглядываю сквозь пальцы, не могу взгляда отвести от идеального тела Алана. Хочется проследить пальцами каждый кубик, каждую мышцу.

Алан зубасто ухмыляется, довольный как мальчишка. Проводит рукой по своим волосам, а сам меня взглядом пожирает. Я протягиваю ему руку, тяну на себя, тихо смеюсь, когда он заваливается рядом и принимается неспешно ласкать, не упуская ни единого сантиметра.

— Хочу выучить каждую твою родинку, — шепчет он, сверкая в темноте глазами.

— Шутишь, — смущаюсь я.

— Я похож на того, кто умеет шутить? — хмыкает он обнимая. Таким я его никогда не видела. Без маски недоверия он, оказывается, совсем другой: нежный, внимательный, осторожный.

Мы долго лежим и смотрим на звёзды. Я на его груди, а он перебирает мои волосы с таким счастливым видом, словно отыскал клад. «Счастье ему к лицу», — мелькает мысль и тут же сменяется тревогой. Ведь ничего ещё не закончено.

Словно почувствовав, Алан шепчет:

— По поводу книги…

— Т-с-с… нельзя говорить, — волнуюсь я.

Принц хмурится, и мне тут же хочется разгладить ему морщинки у переносицы

— Хорошо… — медленно произносит он, — я чувствовал ещё один запах возле Древа. Запах одной целительницы… Это она кинула в тебя магическим снарядом? Из-за неё ты…

— Да… — отвечаю одними губами. И тут же чувствую, как Алан напрягается, сжимает зубы, а из глаз выглядывает волк. Проходит минута, пока принц размышляет.

— У нас ещё есть время? — спрашивает он.

— Пара недель.

— Что нам нужно, чтобы… исправить происходящее?

— Кровь, — шепчу на ухо. — Кровь той девушки…

И тут же оглядываюсь в темноту, прислушиваюсь. Но до меня долетает лишь стрекот цикад, писк комаров и шуршание листьев на ветру. Даже здесь, во мраке леса, обнимая Алана я боюсь, что книга может нас услышать.

— Это будет несложно, — уверенно говорит Алан. Его глаза леденеют. — Каждый, кто вставал на твоём пути, поплатится. Даю слово.

— Не сомневаюсь… — бормочу, а сама думаю, что похоже, в пару мне достался кровожадный защитник. Но почему-то это совсем не пугает… скорее будоражит. — Но всё может быть сложнее, чем кажется. Я успела в этом убедиться. Каждый раз, когда кажется, всё получится… я влетаю в очередной капкан.

— Но ты была одна. Теперь нас двое.

— Да. И мне в два раза страшнее.

«И за тебя и за себя теперь надо бояться», — думаю я.

— Я не позволю случиться ничему плохому, — говорит принц. — Ты мне веришь?

— Да…

Да.

Кладу голову на его сильную грудь, обнимаю, и ощущаю объятия в ответ. Мы посреди леса, но я чувствую себя словно наконец-то вернулась домой. В тепло, защиту и уют. Можно закрыть глаза и не бояться завтрашнего дня. Теперь точно всё будет хорошо…

Между нами ещё столько недосказанности, но мы на верном пути. Главное, я знаю, Алан примет, поймёт, чтобы я не сказала… И я его приму. Мы справимся с дурацкой книгой, и заживём самой прекрасной жизнью, полной любви и заботы друг о друге.

Вздыхаю, слушаю дыхание Алана, его сердце. Прикрываю глаза. Перед внутренним взором проносится всё, что было. Наша первая встреча, недоверие, страх… попытки довериться, которые разбивались о козни книги. Наша встреча в замке Руанда, борьба с притяжением. И вот — мы вместе.

— А теперь отдохни, — шепчет Алана. — Поспи, тебе надо набраться сил.

— Но я не устала.

— Устала, — он целует меня в висок, я чувствую какую-то мягкую магию, что окутывает моё сознание в пуховую перину.

И проваливаюсь в сон.