Глава 25

Будущий Король Руанда стоит на коленях. Его лицо белое как мел, глаза залиты тьмой.

Элиза продолжает писать, закусив губу. Перо мелькает над бумагой. С каждым новым словом, что появляется в книге, темнеют тучи, тяжелеет воздух, а ветер воет всё яростнее.

Небо пересекают молнии, в грохоте мне слышатся слова:

«Алан упал на колени, преклоняясь перед красотой своей будущей невесты — Элизы... Принц знал, что не двинется с места, пока она ему не разрешит. Он был готов исполнить любой её приказ. «Скажи, любимая, что мне сделать?» — спросил Алан».

— Скажи... любимая...что мне... сделать… — срывается с бледных губ принца. 

Меня, колотит, трясёт, я точно в ожившем кошмаре. Моё тело деревянное от страха, а в сердце ледяная игла — ворочается, дерёт изнутри. Едва удерживаю себя, чтобы не сорваться и не броситься на помощь. Что мне делать?! Как быть?!

Элиза отрывает перо от бумаги и смотрит на Алана, словно пытается придумать приказ. Её волосы и подол платья развеваются на ветру. Ри болезненно вздрагивает у её ног. Королева Руанда лежит, свернувшись калачиком. Неужели их и других оборотней она тоже подчинила силой книги?

Элиза протягивает руку, властно приказывает:

— Встань, мой будущий муж!

Принц, качнувшись, медленно встаёт. Он двигается так, словно его дёргают за верёвочки, его мышцы напрягаются, точно пытаются порвать невидимые путы. Из-за написанного Элизой, Алан не может сойти с места без прямого приказа.

Прижимая уши, я крадусь вдоль деревьев. Если выскачу, то Элиза не успеет ничего написать! Надо только выбить книгу из её рук. Ветер воет, налетая на деревья, холод морозит лапы. Гнилью пахнет так, что невозможно дышать.

— Подойди ближе, любимый мой принц, — ласково просит Элиза. 

Алан делает два широких шага навстречу сумасшедшей целительнице. Теперь их разделяет меньше десяти шагов.

— Злодейка мертва, — улыбается Элиза, — значит, больше никто не стоит на пути нашей любви, поэтому… Я приказываю тебя меня полюбить всем сердцем!

Алан не двигается с места, его лицо — неподвижная маска.

 — Ну, скажи правду, — шепчет она, — что ты чувствуешь ко мне?

— Ненависть, — выдавливает Алан. И вдруг ухмыляется, скаля зубы. 

Элиза багровеет, сжимает книгу до белых костяшек:

— От ненависти до любви один шаг, — шипит она. — И ты сделаешь его. Этот шаг! Как и все остальные. Вы полюбите меня! Вы все! И народ Руанда тоже меня полюбит. Ведь любить свою Королеву — их обязанность. Я буду самой прекрасной правительницей… меня будут воспевать в легендах. Моему образу будут подражать, а дети… наши дети будут так красивы, что звёзды на небесах станут им завидовать!

— Нет, всё будет иначе, — хрипло говорит Алан.

— Неужели? — щурится целительница.

— Тебя наживо приколотят к позорному столбу, и ты будешь там гнить, пока вороны не склюют твоё лицо. После твоё тело сбросят в помойную яму, и даже собака побрезгует обглодать твои кости. Именно такой тебя запомнят — гнилой, уродливой, какая ты и есть. Как тебе такая правда? —  скалится принц. Он словно ничего не боится. Словно ему плевать, что Элиза с ним сделает. 

«Зачем он её провоцирует!» — испуганно думаю я. В груди давит, точно великан ногой наступил. Крадусь ближе, ещё немного и смогу прыгнуть.

Элиза задыхается злобой, открывает рот как рыба.

Алан улыбается кровавой улыбкой, клыки его удлиняются. Но он и шага сделать не может, словно перед ним стена.

— Я дала тебе шанс, но вижу, что ты окончательно потерян! Значит, значит… — шипит Элиза, а затем сжимает перо и со зверским выражением лица начинает что-то писать в книге. 

Очередная молния вспарывает темноту неба, окатывает светом поляну. Резко, пугающе, как выстрел, гремит гром.

«Она убьёт его!» — мелькает в мыслях. Меня прошибает страхом, сжимаю пружины мышц и отталкиваюсь от земли всеми четырьмя лапами. Я успею! Успею выбить книгу! 

Выскакиваю на поляну. Меня сносит ледяными порывами ветра, но мой зверь сильней. Два прыжка, и я возле Элизы. Вижу испуг в её голубых глазах. У меня сердце стучит так, что едва не рвётся. Сейчас я ударю лапами по книге! Сейчас!

Но в следующую секунду меня отшвыривает в сторону. Ударяюсь о землю, качусь по траве, врезаюсь в дерево. А когда мир перестаёт вращаться, я вижу Ри. Он больше не лежит у ног целительницы, теперь он стоит в боевой стойке, сжимает руки в кулаки, а глаза у него точно бездны — чёрные, пустые…

Элиза остервенело водит пером по страницам, используя свою кровь как чернила.

Не успеваю я подняться, как в небе гремит:

«Рысь застыла на месте, теперь она подчиняется всем приказам Элизы...». 

— Ты! Покажи своё истинное лицо!  — кричит целительница, указывая на меня пером.

Нет-нет-нет… 

И в тот же миг моё тело через боль начинает меняться. Вытягивается позвоночник, втягиваются клыки. Спустя несколько секунд я вижу свои человеческие руки, на плечах белая рубашка, запахи притупляются, зато страх ощущается куда ярче, словно вместо сердца в груди чёрная дыра. Кошусь на Алана, но его лицо всё так же неподвижно.

— Виктория? — удивляется Элиза.

Я поднимаю глаза, а потом встаю в полный рост, расправляя плечи. Всё. Бежать некуда… Единственное преимущество я потеряла.

 — Вот это неожиданность… — усмехается целительница. — Ты оборотень!

— Этого не было в твоей книжке, правда? — выдавливаю я.

— Это неважно, — отмахивается целительница. — Зато и ты не ожидала, что я найду книгу. Она позвала меня... сама. Сказала, что пришло время… Теперь понимаю почему. Всё из-за тебя, Виктория. Ты плохо играла свою роль. 

— Может потому что эта роль не моя? — спрашиваю я, а сама лихорадочно раздумываю, что делать дальше. Я могу двигаться, в отличие от Алана. Ведь Элиза написала в книге, что подчиниться должна рысь. А сейчас я — человек. Нужно использовать это.

Элиза задумчиво стучит пером по своим губам, пачкая их кровью. 

— Ты хитрее, чем мне думалось, — жалостливо улыбается Элиза. — Даже сейчас, ты пыталась подобраться ко мне в форме зверя. Но я не такая дура, как в детстве. Я приказала меня охранять. Этот Ри… он довольно быстрый. Ты бы меня достала, если бы не он. Может быть, оставлю его при себе… 

— Сделаешь своим рабом? 

— Нет! Ты что! — искренне возмущается Элиза, словно моё предположение её оскорбило. — Он будет меня любить.

— Ты этого не заслуживаешь.

— Ошибаешься. Они уже меня любят, просто не знают об этом. Ты всем голову запудрила! Теперь понятно почему Алан не хочет принять меня. Хорошо, что ты пришла. Мне не надо от него избавляться, ведь как только он убьёт тебя, я стану его истинной.

— Уверена? — я пытаюсь скрыть страх, метка пульсирует на плече. Мучительно думаю, что делать. — А если я его истинная, и он умрёт, убив меня?

— Ты меня не запутаешь, Виктория. В книге же написано, что он останется со мной! Сюжет исполнится, хочешь ты этого или нет, — твёрдо сообщает Элиза.

Я кусаю губы от волнения. На кону стоит слишком многое! В моей голове складывается план… Он прост и безумен. Надо, чтобы Элиза захотела сама расправиться со мной. Похоже, она не понимает, что я не связана путами, а значит, я всё ещё могу напасть, если подберусь ближе.

— Отлично, мне другой концовки и не надо, — неожиданно соглашаюсь я. — Давай закончим этот фарс.

Чувствую, как напрягается Алан. Элиза щурит голубые глаза:

— Ты не боишься?

— Боюсь? — нахально ухмыляюсь я. — Зачем бояться неизбежного? Я знала, что от сюжета мне не уйти. Но концовка романтичная, меня всё устраивает. Это ведь не ты её писала? Заметно...

— Что? — шипит целительница. — О чём ты?!

Я смеюсь совсем по-злодейски, высокомерно щурюсь. Выталкиваю слова, точно в пропасть шагаю:

— Я обниму Алана напоследок, это будет трогательно, он никогда не забудет. Умру от меча принца. От любимых рук. Принц Руанда, будущий Король, будет моим перед смертью, — у меня дрожат губы, но я тяну улыбку. — И даже ты не сможешь этого изменить. Потому что ты — просто пешка, как и я. Книга диктует сюжет. 

Элиза темнеет лицом. 

— Не сравнивай меня с собой! — шипит она. 

— А что ты мне сделаешь? Я не в твоей власти. Ты только и можешь, что прятаться за страницами. Сама ни на что не способна. Тебя некому и не за что любить! Тебя незачем бояться.

— Заткнись! Заткнись-заткнись-заткнись! — кричит Элиза. — Я всё могу! Я сама тебя уничтожу! Ты сдохнешь, поняла!

Она пихает книгу Ри.

— Держи! Охраняй! — приказывает и выхватывает из-за пояса кинжал. Сталь опасно блестит от  новой вспышки молнии.

Сумасшедшая ухмылка трещиной пересекает лицо Элизы. Девушка стискивает рукоятку и направляет остриё на меня:

— Сейчас ты умрёшь, — спокойно говорит она. — Иди сюда. 

На место браваде приходит страх. Я делаю вид, что моё тело подчиняется, против воли. Иду медленно, словно сопротивляясь. Ветер упруго толкает в спину, раздувает рубашку. Оглядываюсь на Алана, и вздрагивают от выражения его лица.

Шаг, шаг… 

— Ближе, — холодно говорит Элиза. Её глаза пустые, как высохшие колодцы. Её цена — любовь и разум. Она потеряет их до последней капли. 

Ещё шаг…

Если сделаю ещё несколько, остриё распорет ткань, потом кожу, скользнёт меж рёбер, пронзит лёгкие.

— Ближе! Иди ко мне, пока не умрёшь! — взвизгивает Элиза.

Зверь внутри испуганно мечется. Метка наливает болью, пульсирует на плече. Через неё я чувствую волнение Алана.

Шаг.

Элиза расплывается в улыбке, полной предвкушения. 

Но вместо того, чтобы напороться на кинжал, я неожиданно бью целительницу кулаком в лицо. Пытаюсь выхватить нож. Но лезвие лишь цепляет мою ладонь, ошпаривая болью.

Элиза отшатывается, кривится от злобы. Из её носа начинает течь кровь.

Я тут же снова на неё кидаюсь, но Элиза с лёгкостью уходит от моего выпада. Ей помогает ветер, а меня он сбивает с ног, швыряет в глаза землю.

Элиза победно щерится, заносит кинжал, но рассекает им лишь воздух, я уворачиваюсь в последний момент. И снова с отчаянием кидаюсь, хватаю за волосы, не сдерживаясь, бью. Элиза визжит, отмахивается. Перехватываю её руку, выдёргивая из цепких пальцев кинжал. 

Я дерусь за жизнь. А Элиза — за смерть… Я вижу отпечаток тьмы в её лице, вижу тень за её спиной.

— Илона! Схвати её! — истерично вопит Элиза, когда кажется, что победа уже в моих руках! 

Одна из фигур на земле вдруг поднимается и с ловкостью кошки бросается ко мне. 

Прежде чем успеваю хоть что-то сделать, Илона скручивает мне руки за спиной, заставляя уронить кинжал, вскрикнуть, упасть коленями в землю. Королева Руанда держит крепко, но в её глазах не следа сознания, платиновые волосы развеваются на ветру, на щеках следы от слёз. 

Ри, как прежде, стоит неподалёку и держит книгу, глядя вдаль непроницаемо чёрными глазами. 

Элиза вытирает с лица кровь, поднимает с земли выпавший кинжал, говорит, глядя мне в глаза:

— Хорошая попытка, гадина… 

— Ты сумасшедшая! — рычу я, задыхаясь от отчаяния. —  Ты всех погубишь. И себя в первую очередь! 

— Больше я не поддамся на твои провокации, — говорит Элиза. — Тебя убьёт принц, как было сказано в книге. Я уж как-нибудь переживу твою романтичную смерть. 

— Элиза, остановись… 

Та печально улыбается, а потом сжимает рукоять и лезвием показывает на Алана. 

— Возьми кинжал! — требует она. — И убей Викторию!

Алан вздрагивает, а потом делает шаг.

Я больше не могу сдержать слёз, они горошинами катятся по щекам, застилают глаза. Я всех погубила… Сюжет исполнится прямо сейчас. Зверь внутри воет, мне страшно до боли. За Алана страшно… Он убьёт меня. Погибнет сам! Потому что у меня не вышло остановить Элизу. Я старалась… но не смогла.

Алан шагает тяжело, точно на нём стальные доспехи… медленно, но верно, он идёт к Элизе. Идёт, чтобы получить из её рук смерть.

— Нет-нет-нет, — шепчу, зажмурившись. Внутри с хрустом что-то ломается, надежды рушатся.

Как вдруг к небу взмывает тягучий вой. 

Распахиваю глаза и вижу, что Алан стремительно меняется, превращаясь в зверя. Его спина выгибается, обрастая шерстью, в волчьей пасти прорезаются клыки. 

— Что…Что ты делаешь? Стой! — истерично кричит Элиза, но Алан её словно не слышит, он отталкивается всеми лапами от земли, делая мощный прыжок в нашу сторону.

«В волчьей форме она его не контролирует!» — понимаю я. Но обрадоваться не успеваю, потому что Элиза стремительно поворачивается к нам с Илоной. Заводит руку с ножом для удара, целя мне в горло. Я дёргаюсь, но Илона держит крепко.

— Умри, — шепчет Элиза. Лезвие сверкает, перед тем как рассечь мне шею...

Но неожиданно на пути кинжала появляется чёрный волк. 

Он принимает удар за меня. Напарывается животом на лезвие, сбивает целительницу с ног, наваливается волчьей тушей сверху, придавливая к земле.

Я вскрикиваю. А Илона вздрагивает, но смотрит не на меня... на лес. Между деревьев замечаю серого зверя. Это Джаред! Хромая, он бежит к нам.

Алан тем временем снова оборачивается в человека. 

Лезвие в его животе по самую рукоять. Кровь капает, стекает к ногам, но принц не обращает внимания. Одной рукой он грубо зажимает Элизе рот, чтобы не смогла сказать ни слова, другой держит её руку. 

Чувствую, как путы ослабляют натяг. Словно появление Джареда, которого нет в сюжете, ослабило чёрную магию книги. Илона отпускает мои руки, отшатывается, падает на траву. Я тут же поднимаюсь — ноги ватные, сердце точно рушится в пропасть, я не могу оторвать взгляда от раны принца. Ри мотает головой, из его глаз уходит тьма.

— Книга! — рычит Алан. Ри вскидывает взгляд, а потом подрывается, кладёт книгу на траву возле головы Элизы.

Я кидаюсь к принцу, опускаюсь рядом с ним и Ри на колени. Моя метка ноет, словно её ошпарили кипятком. Алан-Алан-Алан — стучит сердце.

Элиза безумно вращает глазами, мычит, по её лицу расходится паутина тёмно-синих вен.

— Открой последнюю страницу, — хрипло командует Алан. Ри открывает. Его глаза снова разноцветные, губы белые от напряжения.

Передо мной последняя страница, она вся в багровых подтёках. 

Я беру перо, измазанное кровью Элизы. Меня колотит, трясёт… Алан смотрит на меня серыми, как густой туман, глазами, а я чувствую, как из них стремительно уходит жизнь. Я должна всё исправить. Обязана!

Надо писать, писать… Но что?! Это сказка… Глупая сказка! Написать, что это сон? Залить бумагу кровью? Но тут и так всё залито! Это явно ничему не помогло!

Природа точно сошла с ума, небо раскалывается от молний, оглушительно ревёт буря. Запах гнили всюду, холод кусает кожу.

Я начинаю писать.

НО...

Кровавые буквы впитываются в бумагу.

В ЖИЗНИ…

Ветер пытается перевернуть страницы, но Ри держит крепко.

ВСЁ БЫЛО...

Алан кашляет кровью.

ИНАЧЕ...

Вспышка молнии окатывает поляну волной света. 

«НО В ЖИЗНИ ВСЁ БЫЛО ИНАЧЕ!» — гремят небеса.

Я торопливо пишу дальше, деру бумагу и плачу. Слёзы капают, смешиваются с чужой кровью.

Сказка не стала былью...

Все и каждый получили второй шанс… 

Алан отпускает Элизу. Она кричит так, словно её разрывает изнутри. Из её носа, рта и глаз начинает струиться тьма. А потом девушка замирает, теряя сознание. 

Тучи утробно рычат, разрождаясь ливнем. Капли холодят кожу, смывают кровь, уносят запах гнили. Я тут же бросаюсь к Алану, а он валится на меня. Джаред с Ри помогают уложить принца на спину, Илона растерянно стоит в отдалении.

Меня колотит от страха, от боли, от ужаса. Я безостановочно вожу руками по животу Алана. Кинжал уже извлекли, Ри пытается зажать рану. Джаред склонился и что-то шепчет, стараясь призвать магию и остановить кровь.

— Только попробуй умереть, — с горечью говорит младший принц.

Алан бледный, глаза плотно закрыты, всё вокруг залито алым. Я чувствую, времени мало. Счёт идёт на секунды! Слишком много крови потерял принц, слишком глубоко вонзился кинжал.

В моей груди разрастается, ширится отчаяние, оно проникает в каждый закуток души, в каждую клеточку. Я всё готова отдать, каждую секунду своей жизни, каждый вдох, лишь бы Алан выжил. 

К лицу приливает жар, мои ладони начинают гореть, словно тело больше не может удержать жгучее горе внутри, я задыхаюсь от чувств.

Я помню это ощущение… однажды уже испытывала его. Когда Алан вернулся из костяной башни… Тогда меня душило такое же отчаяние. И такое же желание помочь. И также как сейчас, я ничего не могла сделать...

— Виктория… — испуганно говорит Джаред. Ри смотрит на меня расширенными от удивления глазами. 

— Это что? Белая магия? — бормочет Ри.

Я вдруг вижу, как от моих рук начинает сходить белое сияние, оно разрастается, и вскоре я вся свечусь, словно внутри горит солнце. 

Секунду я растерянно смотрю на свои руки, а потом, повинуясь порыву, прикладываю ладони к ране принца. 

«Пожалуйста, пожалуйста… пусть это поможет», — мысленно прошу я.

С моих щёк капают слёзы, мешаются с дождём, исчезают в сиянии — таком ярком, что оно слепит. Но даже сквозь него я вижу, как рана на животе Алана затягивается.

Но это словно ничему не помогает! Несколько мгновений принц не двигается, не дышит... несколько мгновений мне кажется, что я умерла. А потом Алан судорожно вздыхает и распахивает серые глаза. 

Секунду я не могу поверить... неужели получилось? Неужели... Несмело улыбаюсь, впуская в сердце надежду. А потом кидаюсь к нему, обнимаю принца, а он обнимает меня.

— Всё закончилось, — бормочу я, прижимаясь ближе. 

— Жили они долго и счастливо... — хрипло шепчет он. Я тихо смеюсь от облегчения и тут же всхлипываю от накативших чувств.

Дождь уже еле капает. Между нависшими тучами проглядывает солнце. Тёплый луч скользит по верхушкам деревьев, по мокрой земле, по нашим бледным лицам. 

В его свете рассыпается в пыль кровавая книга…