Глава 15

Прошло чуть больше месяца с тех пор, как Жанна побывала у нас дома.  В тот день я совершил ошибку, подпустив ее слишком близко, коренным образом ничего не изменилось, хотеть быть с ней круглосуточно я не стал, а вот надежду напрасную подарил, за что корю себя постоянно. Она стала более навязчивой, иногда это раздражает. Продолжая себя уговаривать, что мы отличная пара, я провожу с ней вечера, по-прежнему не оставаясь на ночь. Мать права, я не горю к Жанне, но меня это устраивает.

Правда иногда меня посещают жаркие сексуальные фантазии, героиней которых выступает совсем не Жанна. Телу ведь не прикажешь, как и возникающей ниоткуда страсти, тело выбирает само, не спрашивая. И мое тянется к хрупкой молоденькой блондинке по имени Полина. Не знаю, что в ней такого, туристок здесь хватает, да и пострадавшие часто оказываются привлекательными молодыми женщинами, которым необходима моя помощь. Они бывают куда любезнее, разумнее и внимательнее. Но непреодолимое желание спасать именно Полину перемешивается с желанием уложить ее животом на стол, задрать юбку и трахать, пока искры из глаз не посыплются. Я стараюсь гнать эти грязные мысли подальше, понимая, что это просто желание чего-то нового, неизведанного. К тому же, вряд ли мы когда-нибудь снова увидимся.  Меня еще затаскают по судам, насчет ее подружки, но это уже совсем другая история. Теперь, когда она избавилась от шлака в своей жизни, все у нее наладится и найдется молодой человек, который залечит душевные раны. Еще один обаятельный весельчак. Зачем ей побитый жизнью мужик с пестрой биографией?  Кого-то заводит Моника Беллуччи, а меня наивная девчонка с густыми  светлыми волосами и огромными печальными глазами. Нечем гордиться, конечно, поэтому стараюсь избавиться от этих глупостей.

Но дело даже не в этом, жизнь подобную моей, мало какая женщина способна выдержать, речь идет о бесконечных командировках с риском для жизни. Последние четырнадцать дней мой отряд работал на поляне Эммануэля, это северная часть Эльбруса. Там стояли вагончики на высоте почти три тысячи метров над уровнем моря. И дальше, у подножия ледника, где начинается классическое восхождение на Эльбрус с северной стороны, у нас были вагончики на высоте почти четыре тысячи метров.

Мы дежурили в обоих местах, меняясь между собой в течение этих двух недель, чтобы организм не истощался. Ниже ледников по горе - альпийские луга, под ними - хвойные леса. Северный склон каменистый. Эльбрус существует более миллиона лет, он был действующим вулканом, и неизвестно, потух он или просто спит. Это место прекрасно великолепными сосновыми лесами, суровыми каньонами и удивительными водопадами, низвергающимися со скал.

На одной из полян можно увидеть ржавую землю — такой она стала из-за обилия железа в воде местных источников. На склонах встречаются пещеры со следами пребывания в них древних людей. Эльбрус известен своими целебными минеральными источниками. Тёплые воды вытекают прямо из скалы, собираясь в искусственные ванны, обновляясь каждые десять минут. Купание здесь по расписанию. В этот раз мы с Жанной даже поплескались в одном из них.  А вот плавать в местном озере не рискуют даже профессиональные пловцы — круговое течение водоёма создаёт водоворот, из которого невозможно выбраться. И никто вас уже не спасет, потому что это похоже на своеобразный бермудский треугольник.

Каждый год тысячи альпинистов и туристов штурмуют склоны Эльбруса. Благодаря современному  снаряжению побывать на вершине горы может каждый, обладающий минимальной физической подготовкой. Но не все рассчитывают силы и здоровье, вот для этого нас и отправляют на дежурство.

Подобные командировки – это очень тяжелый труд, погода неустойчива: ясный безветренный день за мгновение превращается в снежное ненастье с сильным ветром. Холод, ветер, разреженный воздух, повышенное солнечное излучение, выделение сернистых газов и отсутствие видимости в ненастную погоду. Мы носим тяжёлые рюкзаки и совершаем длительные пешие переходы для осмотра территорий. Иногда ночуем в палатках, пищу готовим самостоятельно на газовых горелках.

Все эти четырнадцать дней мы с Жанной были вместе. Хотя я не разрешал оставаться в своей палатке, ни к чему это, только портит отношение в коллективе, но тайком она все же пробиралась. Жанна наша, она все это видит и знает, и никуда отсюда не денется. Живу, как жил, делаю свою работу, вместе с матерью присматривая за Стешей.

Сегодня было тяжелое утро. Произошел взрыв бытового газа, случилось жуткое происшествие: полуторамесячного ребенка убило плитой. Мы с ребятами стояли, смотрели друг на друга и не могли решить, кто же понесет его вниз. В итоге это сделал я, потому что начальник, и не могу заставить делать то, что самому выполнять тошно. Даже у здоровых мужиков при виде этой картины на глазах наворачивались слезы. Идти было тяжело, особенно, учитывая тот факт, что матери во время обрушения в квартире не было, ребенок находился с бабушкой, под ногами скрипела штукатурка и стекло. Такого не должно происходить, но жизнь она гораздо страшнее и печальнее, чем думает большинство.

Ближе к обеду, на горбу тащу пострадавшего к носилкам, когда ко мне подбегает моя собственная мать, кутаясь в большой пуховый платок:

- Глеб, ты должен поговорить со Стешей. Она не ест.

- Ты с ума сошла? - оттаскиваю в сторону, подальше от происходящей вокруг суматохи, еще надышится какой-нибудь дряни. - Я помню, ты вчера мне говорила по телефону, заболела, наверное. Веди ее к врачу. Когда болит горло, тогда она не ест.

- Ага, к Жанне твоей.

Усмехаюсь.

- Ну к Петровичу, детскому, тому, что на пенсии.

- Глеб, это не смешно, она сознательно не ест. Даже от конфет отказывается.

- Мам, ты правда веришь, что ребенок ее возраста способен объявить голодовку? Не смеши.

- Она дочь своего отца, упрямая и всегда добивается цели.

Мы подходим к поваленному дереву, ветки огромного тополя торчат в разные стороны, муравьи стройными рядами тянутся к дому, разрисовывая поверхность коры черными извилистыми полосками. Снимаю перчатки, расстегивая защитный костюм.

- Ну и чего, по-твоему, она добивается?

- Она хочет, чтобы к ней приехала Полина.

Я останавливаюсь, глядя матери в глаза и усаживаясь на колючий ствол:

- И мы, двое взрослых и умных людей, заставим совершенно постороннего человека ехать черт знает откуда на пару дней, потому что маленькая девочка отказывается от конфет?

Мать достаёт из сумки термос и бутерброд с сыром, с жадностью вгрызаюсь зубами в хлеб. А мать пожимает плечами:

- Это потому что ей скучно. Если бы она ходила в детский сад, такой ерунды бы не было.

- Вечером я накормлю ее силой! – отвечаю с набитым ртом.

Мать послушно кивает, подавая второй бутерброд.

- Почти что пятилетняя малая не будет командовать нами. Мы накормим ее и дело с концом, и никакая Полина не будет ради этого приезжать, мы справимся.

Полина приехала уже на следующие выходные. После моего позорного телефонного звонка, в котором мне пришлось признаться, что из-за нее моя дочь отказывается нормально питаться. А к голодовке добавились истерики, кручения по ламинату и битье головой об пол.

- Глеб Дмитриевич, в этом нет ничего удивительного, - щебетала девчонка в трубку. – Ко мне ходила девочка Саша, к которой нельзя было прикасаться, ее невозможно было одеть. В итоге родители должны были вставать гораздо раньше, до садика, и ждать, потому что однажды, когда они одели ее силой, привезли абсолютно голого ребенка. Она просто разделась на заднем сидении, зимой в автокресле, пока мать следила за дорогой. Она делала так постоянно, и мать решила давать ей одеваться самой даже если при этом она надевала ботинки на неправильные ноги. Дети – это маленькие люди, и у каждого, свой характер.

Полина приехала, и две ее подружки отправили меня на встречу к поезду.

Я смотрю на девушку, приближающуюся к моему автомобилю и матерюсь. Идея плохая. Полина пришла в себя, стала выглядеть иначе. Свежий цвет лица, распущенные блестящие светлые волосы, горящие голубые глаза, короткая спортивная юбка, кеды и длинные ноги. Лучше бы я в вулкан провалился. Надо было послать мать вместе с мелкой засранкой, объявившей голодовку.

Вчера к нам привезли микроавтобус со студентками, все они были молодыми и симпатичными. Мои ребята воодушевились, галдеж не прекращался до вечера. Десять девиц сопроводили на гору и обратно. Ни на одной из них мой взгляд не остановился. Я подумал, что, если меня стало тянуть к молодым, значит присмотрю кого-то, но, строго говоря, все они были сопливыми и шумными.

Полина садится на пассажирское сидение, скромно сжав колени. Но я не могу отвести глаз от ее бедер, искоса смотрю на ноги, делая вид, что слежу за дорогой. По натуре я темпераментный, мне нужно много, но на женщин я не кидаюсь. Знаю, где моё, а где чужое. И обычно расставленные правильно границы срабатывают. Но не в этот раз. В распахнутой куртке виднеется тонкий шерстяной свитер, облегающий холмики пышных грудей. Да что на меня нашло? Может и мне подсыпали в компот, только не яд, а виагру?

- Глеб Дмитриевич, - вырывает меня из раздумий Полина.

А я поворачиваюсь слишком резко, бесстыже смотрю на нежные, покрытые розовым блеском губы, они изумительны.

Всю свою жизнь я придерживался мнения, что с желаниями бороться нельзя. Хочешь мяса – съешь огромный кусок, нужен стакан водки – выпей, иначе все становится еще хуже.  Но Полина не пельмени, которые можно слепить или на худой конец купить в магазине. Она живой человек.

Сдерживаясь, ты начинаешь зацикливаться, ходить по кругу, загоняя себя в тупик собственного желания. То же самое происходит со мной, чем больше я отгоняю от себя развратные мысли по поводу этой девчонки, тем сильнее они затуманивают мой разом.

Непроизвольно представляю, как Полина опускается передо мной на колени, целует каменный живот, касаясь небольшого шрама, заработанного на одном из происшествий. Берется за тяжелую пряжку толстого кожаного ремня, медленно раскрывает молнию, опуская джинсы вместе с трусами вниз. Моя возбужденная плоть выскальзывает наружу, ударяя ее по сладким губам, от которых, только что, я не мог отвести взгляда. Она улыбается, но тут же берет меня длинными красивыми пальчиками, облизывая, лаская, посасывая, обводя языком головку, дразня и заигрывая, при этом не переставая смотреть своими огромными голубыми глазами испуганной лани. Это её «Глеб Дмитриевич», возбуждает до умопомрачения. От мысли, что она подчиняется мне, слушается, выполняя каждое грязное желание, я чуть не съехал с дороги. Собственные губы пересохли, дыхание сбилось. Старый извращенец.

- Я думаю, что мне лучше где-нибудь остановиться. Будет не очень красиво, если я буду жить в вашем доме.

Лохматые елки летят мимо окон, дома меняют свой цвет, горы все ближе, а у меня бессознательно вырывается:

- Будете еще деньги тратить. Это по моей вине вы здесь, из-за прихоти моей дочери, - придаю себе, как можно больше строгости.

Поворачиваюсь, взгляд скользит по ней, словно по гладкому блестящему льду. Не могу с собой справиться. Хочу на нее смотреть. Будто скучал по этому.

- А я должна вам деньги за отдельную палату, и вы спасли меня, - она говорит совсем тихо, не смея спорить.

С ней это часто бывает, когда я командую, Полина непроизвольно уступает. С Жанной все иначе, она только делает вид, что я прав, будто так будет лучше, на самом деле лишь угождает мне.

- Ничего вы мне не должны, - борюсь с желанием еще раз взглянуть на нее.