Глава 1
Краткая предыстория
За два года до событий пролога
- Ура-а-а-а! Девочка! У меня будет девочка! – муж вопит во весь голос, как только мы выходим на крыльцо женской консультации.
- Саша, люди вокруг, неудобно… Пожалуйста, потише, – пытаюсь образумить его, стыдливо отворачиваясь от заинтересованно разглядывающих нас прохожих.
- Я хочу, чтобы все слышали! – игнорирует мои увещевания. – Я сча-а-астлив! У меня будет дочь!
- Нашёл, чему радоваться, – хмыкает проходящий мимо мужчина. – Вон моя второго богатыря родила! Мальчишка – это солидно. Это – настоящее счастье! А девочка… С ними одни проблемы.
- Да ну вас, ничего вы не понимаете в прекрасном! Девочка – нежная, красивая… Красота спасёт мир! Вы только задумайтесь: надежда, вера, любовь – самые главные вещи в нашей жизни – все женского рода! – Саша настаивает на своём.
- Ну и ладно. Значит, будет невеста моим богатырям, – миролюбиво резюмирует мужчина.
- Даже примета есть такая: много девочек рождается – к мирной и счастливой жизни, а много мальчиков – к войне, – не унимается муж.
- Ой, можно подумать. Вот есть примета: если чёрный кот дорогу перебежит, то быть беде. Так почему чёрных котов люди ещё не истребили? Ведь как просто: нет кота – нет беды. И, кстати, беда и война – тоже женского рода… В общем, все проблемы – от баб, – усмехаясь, заключает мужчина и уходит в сторону корпуса роддома.
- Странный какой-то, – бросает ему вслед Саша. – Ничего не понимает в прекрасном. А я счастлив!
Тяну мужа за руку к выходу на проспект, побаиваясь, что ему снова вздумается делиться радостью со всем миром.
* * *
Спустя два месяца
- Катя, он снова не берёт трубку… Уже который день…
- Полина, ну ты же сама понимаешь: горячо сейчас там, не до болтовни по телефону. Может, им командир не разрешает звонить, чтобы не засекли их расположение. Откуда мы знаем, как у них там всё устроено?
Подруга раз за разом успокаивает меня, выдвигая всё новые аргументы. Они вполне разумные, и я нехотя соглашаюсь с ними. Но на душе очень неспокойно, в последние дни меня гложет нехорошее предчувствие. Спать не могу, аппетита нет. А мне нужно есть и отдыхать, чтобы малышка родилась здоровой. Я Саше на прощание слово дала, что позабочусь и о себе, и о ней.
Война началась вскоре после того, как мы узнали, что у нас будет дочь. Наш город, расположенный близко к границе, оказался в эпицентре обстрелов. Несколько дней мы с соседкой и по совместительству моей подругой Катей просидели в подвале, а потом муж велел мне уезжать…
Я не хотела! Без него не хотела. Мы же всю жизнь вместе: интернат для сирот, потом университет и наша фирма… Я не умею жить без него!
Но он приказал. Таким тоном, против которого спорить я не решилась…
Мы шли. По нам стреляли… Мы ложились, вставали и снова шли. А потом Саша посадил нас с Катей в автобус и сказал:
- Поля, что бы ни случилось, помни: главное – наша малышка. Ты теперь за неё вдвойне отвечаешь. Умоляю, пусть она родится здоровой и будет счастливой!
Я только плакала и кивала ему в ответ.
- Сашенька, любимый, не оставляй меня… Умоляю, не оставляй нас с доченькой. Я не выживу без тебя! Я буду ждать… Молиться буду каждую-каждую минуту… Возвращайся за мной поскорее. Пожалуйста, обязательно возвращайся!
- Вернусь! Не плачь. Конечно же, вернусь, обязательно. За тобой, за вами с дочкой. Ты, главное, береги себя и малышку.
Нас увезли вглубь страны и поселили в общежитии техникума в райцентре. Тут тепло и нормальные условия. Мне надо совсем немного. Главное – чтобы не бомбили и ловил телефон…
Саша, отправив меня, ушёл на войну…
- Кать, уже десять дней… Семён тебе тоже не отвечает и не звонит? – как попугай задаю один и тот же вопрос по много раз в день…
- Не отвечает и не звонит… Ты же читаешь новости, что там происходит… Не до нас им сейчас. Вернее, уверена, что о нас они думают в первую очередь. За нас они там стоят, за наше будущее, за кнопку твою. С мыслями о нас держатся...
Вздыхаю… Некоторые наши соседки уже получили похоронки на мужей… Это так страшно – вдруг стать вдовой…
Семён – кадровый военный. В последний раз подруга видела его в первый день войны, и с тех пор довольствуется редкими телефонными разговорами и эсэмэсками.
На Катю смотреть страшно – извелась вся. Она думает, я не замечаю, как она по ночам ревёт. Но я не сплю и всё слышу…
Телефон звонит… Хватаю трубку. Номер незнакомый. Сразу отвечаю. Вдруг Саша?
- Полина Матвеева?
Тон звонящего не предвещает ничего хорошего. Внутренне замираю, не зная, к чему себя готовить.
- К сожалению, вынужден сообщить, что ваш муж Александр Матвеев не вышел из боя и считается пропавшим без вести…
Мужчина на том конце что-то ещё говорит, но уши закладывает каким-то диким гулом, как будто прямо над самой головой летает вражеский бомбардировщик…
- Поля, Полечка, что с тобой?
Сижу на полу, опершись на комод, а подруга тормошит меня…
- Кажется, у меня отошли воды, – шепчу испуганно.
Из роддома меня забирает Катя. Не так я представляла себе этот день… Думала, он до краёв будет наполнен счастьем. Мечтала, что на крыльце меня будет ждать Сашка с цветами и воздушными шариками. Мне всегда представлялось, что непременно будет солнечно, потому что яркая горячая планета наверняка захочет поздороваться с нашей малышкой…
Вместо этого не по-весеннему моросит противный дождь. Промозглый ветер гоняет по двору больницы яркую упаковку от чипсов. Мы с доченькой и подругой трясёмся в автобусе, возвращаясь в общежитие.
- Семён в госпитале. Я должна ехать к нему, – сообщает Катя вечером того же дня. – Прости. Я бы очень хотела остаться с тобой и помочь, но там не хватает санитарок…
* * *
Как же страшно оказаться одной... С новорожденной дочерью и кошмарной, выжигающей душу неизвестностью…
Доченьку я назвала Надежда. Потому что не перестаю надеяться. Ведь пропал без вести – вовсе не значит, что погиб. Он мог попасть в плен, мог быть тяжело ранен… Его могли спасти и спрятать местные. Да просто может быть какая-то ошибка!
Валентине из комнаты в конце коридора тоже звонили, что муж пропал без вести, а он оказался живой. Во время обстрела в госпиталь забрали, в список по ошибке не внесли и в часть не сообщили.
Я уже дважды ходила в полицию, чтобы подать заявление на розыск. В первый раз отфутболили, объяснив, что прошло слишком мало времени, он ещё может вернуться. Во второй раз заявление взяли и обещали связаться, если что-то узнают. Но время идёт, а они всё не звонят…
Катя не возвращается, она остаётся работать в госпитале санитаркой, а Семён вновь отправляется на передовую.
А я… Каждый день медленно и мучительно умираю. Как искать любимого? Куда обращаться? В какие колокола звонить?
Как жить с этой раздирающей душу неопределённостью?
Дышу ради Надюши. Потому что слово дала Саше заботиться о ней…
- В столицу тебе надо ехать, тут ты ничего не решишь, – советует Татьяна, которая, как и я, застыла в ожидании. – Здесь они только заявы принимают, а всеми поисковыми мероприятиями занимаются в центре… Мне волонтёры адреса дали. Колька оправится от простуды – и я двинусь в столицу…
- Как я поеду, если там неспокойно, да и Надюша ещё совсем маленькая? Я тут едва справляюсь с ней. А там… где жить? Не на вокзале же…
- Волонтёры помогут, – уверенно заверяет Татьяна.
Её пятилетний сын Коля выздоравливает, и они уезжают, а я снова иду в полицию, чтобы узнать, нет ли новостей…
* * *
Столица встречает нас с Надюшей приветливо. Волонтёры, с которыми я связалась по наводке Татьяны, выделяют нам с дочерью на двоих удобный матрас на полу в школе, обустраивают ширму, создавая имитацию отдельной комнатки.
Не откладывая в долгий ящик, рано утром упаковываю малышку в слинг и начинаю обход инстанций по списку.
- Это вам нужно обращаться в военкомат по месту жительства, – говорит мне пожилой мужчина в форме. – У них – вся информация.
Возвращаться в родной город я боюсь. Там всё ещё очень опасно, да и разрушения катастрофические. Не уцелела ни наша квартира, ни арендованный на год офис…
Один за другим объезжаю все адреса. Где-то у меня принимают заявление, где-то говорят, что по вопросу пропавших без вести – не к ним.
- Мне бы анализ ДНК сдать…
Молодой парень в очередном кабинете смотрит что-то в компьютере.
- Кровных родственников нет. Это не ваш случай.
Хочу сказать, что у Саши есть дочь. Разве может быть родственник более кровный? Но у парня звонит телефон, и он жестом прощается со мной и приглашает следующего.
- Погодите. Как это нет?
Он с недовольным лицом отрывается от разговора, прикрывает трубку рукой и говорит:
- В базе значится, что родственников нет. Ничем не могу помочь. Если в базе ошибка, идите в военкомат, пусть вносят исправленные данные.
И снова по кругу…
В коридор выхожу в слезах. Реву от боли, бессилия, беспомощности…
- Если тебе с документами какими-то помочь надо, выплаты за погибшего или ещё что, то мне вон тот мужик помогал… – женщина, с которой мы разговорились, пока ждали своей очереди, указывает на мужчину, стоящего на улице возле огромной чёрной машины. – Он вроде не из этих, что в кабинетах сидят. То ли волонтёр, то ли солдат – не поняла. Но он хорошо разбирается во всех этих инструкциях и законах. Мне его знакомая посоветовала, он ей тоже очень помог.
Внешний вид мужчины не внушает доверия: видавшие виды камуфляжные штаны, растянутый свитер, неаккуратная борода, правая рука висит на бандаже.
- Грузи скорее! У меня мало времени! – он рявкает парню, который носит ящики и укладывает в багажник его машины.
Мужчина отвлекается на телефонный звонок, но говорит в трубку лишь несколько коротких слов, в основном слушает.
- Спасибо, что сообщили, – завершает разговор и прячет смартфон в карман брюк.
Он вовсе не производит впечатление человека, который имеет влияние на военных чиновников, но за спрос не дают в нос. Колеблюсь и всё-таки решаюсь подойти.
- Здравствуйте. Простите, что беспокою. Мне сказали, что вы можете мне помочь. Мой муж пропал…
- Вы что, издеваетесь? – сразу начинает на меня кричать. – Какого чёрта вы все обращаетесь ко мне? Я вам что, добрый волшебник? Ничем помочь не могу! Все только о деньгах думают! Достали уже! Идите в уполномоченные органы и получите то, что вам положено в установленном законом порядке!
Он очень зол. Видимо, я далеко не первая, кто просит его о помощи. И он от нас действительно устал. Выглядит плохо: глаза красные, мешки под глазами… Взгляд дикий, пугающий. Того и гляди придушит ещё.
- Простите, – пячусь назад. – Я всего лишь хотела, чтобы у дочки ДНК взяли. А они не берут, у них там записано, что кровных родственников нет, а есть же, теперь есть, – бормочу и тороплюсь уйти, потому что Надюша, напуганная криками, начинает под кофтой плакать.
Сама я тоже реву, конечно. От непонимания того, что происходит, от невозможности как-то повлиять на ситуацию и чего-то добиться. От обиды… Я ведь этому человеку ничего плохого не сделала. За что он так со мной?
- Погоди! – агрессивный мужчина неожиданно догоняет и говорит намного мягче и спокойнее. – Кто там у тебя?
- Д-д-очка, – произношу, заикаясь и отодвигая немного борт кофты.
- Де-е-евочка… – растягивает и касается грубыми пальцами Надюшиной головки. – Что ты про ДНК говорила?
- Я хочу сдать ДНК дочки, ну, чтобы мужа опознать можно было. Говорят, пропал без вести. Может, он ранен тяжело или погиб. Может, тело в морге лежит, а его просто узнать не могут! Сколько таких случаев! А у него дочка есть. Когда война началась, её ещё не было, потому её в базе нет. Из-за этого теперь не хотят… В полиции просто говорят: ждите. А сколько можно ждать? Уже два месяца нет никакой информации. Мне бы хоть какую-то определённость. Если он погиб, – голос срывается, – то хоть попрощаться и похоронить по-людски…
- Ясно. В свидетельстве о рождении он записан отцом? – коротко спрашивает мужчина.
- Ну да, мы же официально женаты.
- Идём.
Он двигается, прихрамывая, в сторону главного входа, а я семеню следом. Дочка хнычет, её пора кормить, но я боюсь упустить возможность хоть чего-то добиться. Может, этому странному человеку удастся уговорить того молодого офицера?
- Давай свидетельство и жди здесь, – бросает мне мужчина возле одного из кабинетов.
Устроившись на стуле неподалёку, кормлю наконец Надюшу.
- Иди сюда, – мужчина выглядывает из-за двери спустя непродолжительное время.
Он уходит, а я остаюсь в кабинете заполнять бумаги.
- Извините, не разобрался, – оправдывается офицер. – Люди идут и идут, у всех миллион вопросов. Многие вообще не по моей части. Голова кругом, – смотрит на меня виновато, и я замечаю, что он тоже выглядит очень уставшим.
Я тороплюсь, опасаясь, что не успею поблагодарить того странного мужчину за помощь. Как только оформление заканчивается и мне выдают бумагу для анализа, выбегаю на улицу, но машины уже нет.
- Спасибо вам большое, – говорю в воздух от всего сердца.
За последние дни мне встретилось очень много добрых людей, которые помогли и поддержали. Меня переполняет безмерное чувство благодарности всем неравнодушным.