Глава 16

Два месяца спустя

- В целом, всё неплохо. Но есть небольшой тонус. Я тебе выпишу свечи. Думаю, этого будет достаточно.

Врач помогает мне сесть на кушетку, моет руки и садится за стол. Пока она что-то записывает в карту, привожу себя в порядок и присаживаюсь рядом с ней.

Тонус у меня был и в прошлую беременность, и тоже назначали свечи. Поэтому слова Валерии Павловны меня если и настораживают, то самую малость. Думаю, все или почти все женщины сталкиваются с этим хоть раз за девять месяцев.

Выхожу на улицу. Погода хмурится, но я улыбаюсь. Примерно три года назад я точно так же ходила в консультацию на контроль с Надюшей в животе. Кажется, с тех пор прошла целая вечность…

Ноябрь в некоторых славянских языках называется “листопад”. Листья обильно сыпятся с деревьев и кустов при каждом дуновении ветра. А стоит в середине месяца ударить заморозкам, как даже самые стойкие из них окажутся на земле.

Пока температура ещё плюсовая, но уже чувствуется, что природа впадает в зимнюю спячку. Многие деревья полностью обнажены, остальные тоже охотно расстаются с листвой. Только ели отливают малахитом, да трава пестрит зеленью из-под жёлто-коричневого пушистого ковра.

То тут, то там возвышаются кучи собранных листьев. В детстве мы очень любили валяться в них, закапывать друг друга или прыгать на них с разбега. А дворник ругался, что ему приходится делать двойную работу, заново собирая кучи после нашего хулиганства.

На дорожке замечаю Доценко. Он разговаривает с какой-то пожилой женщиной. Она кивает в такт его словам, затем что-то записывает в телефоне и прощается.

- Полина, привет! К Михайловой ходила? – заметив меня, Павел останавливается.

- Да, на плановый осмотр.

- И что она сказала? Что-то назначила? Покажешь?

С самого начала беременности он взял надо мной шефство. Контролирует все назначения, даёт общие рекомендации, будто он не хирург, а гинеколог. Сергей ему доверяет и поощряет вмешательство в мою беременность. Говорит, что ему так спокойнее.

Достаю бумажку с рецептом и протягиваю Павлу.

- Тонус? Сказала, что делать? Спать, гулять, не нервничать…

- Да, да, всё знаю. Михайлова мне целую лекцию прочла об опасностях тонуса, профилактике и правильном образе жизни.

- Вот и чудно, слушайся её, она плохого не посоветует. Ладно, бегу, у меня скоро плановая операция. Серому привет!

Неспешно бреду в сторону остановки. Муж всё-таки настоял, чтобы Шевчук сократил мне нагрузку до минимума. Так, чтобы я не скучала, но и не уставала от работы. Спорить с ним бесполезно, проще смириться. Так что теперь у меня уйма свободного времени, которое я стараюсь заполнять прогулками, пока позволяет погода.

Освобождаюсь на объекте рано и заезжаю в отель. Сергея на месте нет. Вчера краем уха услышала его телефонный разговор на повышенных тонах.

- Шантажом он тоже ничего не добьётся. Нет… Нет, не нужно этого делать! Я со всем разберусь сам!

Муж часто бывает несдержанным, но вчера он ужасно кричал. Кажется, не всё у него гладко. Теряюсь в догадках и, конечно, волнуюсь.

Вот и сегодня его отсутствие в отеле наталкивает на беспокойные мысли, что он занимается решением каких-то проблем. С другой стороны, это может быть всего лишь совпадением.

Забираю Надюшу из садика пораньше, чтобы подольше с ней погулять. Синоптики пугают целой неделей дождей, вслед за которыми начнутся холода. Так что нужно нагуляться и надышаться кислородом впрок.

Отправляемся в парк. По сложившейся уже традиции обходим каштаны и дубы, собираем природный материал для поделок. Шишки тоже занимают достойное место в пакете. Подозреваю, что сделанных уже запасов хватит минимум на два года, но Надюша настаивает, что заготовлено недостаточно.

Темнеет рано. Возвращаемся домой, когда на улицах уже включают фонари. Возле выхода из парка останавливаемся полюбоваться на окунувшееся в сумерки малиновое небо.

Телефон пиликает уведомлением. Разблокирую экран и, не глядя на отправителя, открываю входящее сообщение.

“Привет, Кнопка”.

Замираю. Меня бросает в жар. Номер отправителя неизвестен.

“Кто вы?” – пальцы набирают в ответ.

Знаю, что общаться в мессенджерах с незнакомцами нельзя. Приличные люди всегда первым делом представляются. Но я почему-то не удаляю и не блокирую чат. Наоборот, продолжаю держать его открытым.

“Посмотри направо”, – тут же прилетает.

Он где-то рядом? Страх судорогой сжимает сердце.

Вокруг много людей. Если это злоумышленник, то он вряд ли решится напасть на нас тут, при всех. Верчу головой по сторонам.

“Направо. Под фонарём”, – приходит ещё одно сообщение.

Выполняю его инструкцию и каменею…

Мужчина под фонарём машет мне рукой. Он довольно далеко, в сумерках резкость снижена. Но… Всё это ерунда, потому что человек поразительно похож на Сашу. Лицо, насколько могу рассмотреть, фигура, стиль одежды, манера не до конца застёгивать куртку.

Первый порыв – бежать к нему сломя голову. Подхватываю Надюшу на руки, чтобы ускорить наше перемещение.

- Мама, пошли уже, я кушать хочу, – теребит меня дочь, возвращая в реальность.

Её давно пора кормить, мы и так загуляли… Торможу.

“Как такое может быть?” – бьётся у меня в голове. Как? Я ведь похоронила его. Я видела обгоревшее до неузнаваемости тело. Я видела заключение экспертизы ДНК. Я смотрела неотрывно, как гроб опускали в яму и засыпали землёй…

Чтобы убедиться, что это – всего лишь странное совпадение, мне достаточно сделать несколько десятков шагов, подойти и посмотреть на него вблизи. У моего Саши – горбинка на носу и небольшой шрамик – память о драке в интернате с моими обидчиками. А ещё у него – несколько характерных родинок на щеке.

Я его непременно узнаю и ни за что не спутаю!

Но что-то меня останавливает от того, чтобы идти к нему. А если это – какой-то мошенник? Мало ли что. Сергей каждый раз просит меня быть как можно осторожнее. Всё-таки он – не рядовой инженер, у него могут быть недоброжелатели или даже враги…

Дрожащими руками повторяю вопрос: “Кто вы?”

Телефон снова вибрирует. На него одна за другой приходят фотографии. Кажется, я даже дышать перестаю.

Я их нигде не публиковала. Они были только у нас двоих… Некоторые настолько откровенные, что кровь стынет от одной мысли, что кто-то мог их увидеть.

“Кнопка, неужели я так сильно изменился, что ты меня не узнаёшь?”

Меня колотит… Это невозможно. Совершенно невозможно. Но фотографии… И он так похож! Разве может быть такое совпадение?

“Я обещал тебе вернуться за вами с дочкой. Я приехал. Прости, что так поздно”.

Это всё общие фразы… Их любой может написать. Понятное дело, что все, кто уходят на войну, обещают вернуться.

Пишу ему сообщение, стираю, снова пишу и снова стираю. Нужно задать ему вопрос. Такой, на который ответ знал только Саша. Вся жизнь с ним – как на ладони. О чём его спросить?

“Какое моё любимое мороженое?”

Уверена, что никто правильно не ответит, кроме него. Если это посторонний человек, то он попробует угадать – и обязательно попадёт впросак.

“Твоё любимое уже не делают”, – сразу прилетает в ответ.

Боже… Он знает? Или написал наугад, предполагая, что после войны ассортимент мог поменяться?

“Кажется, это был седьмой класс. Я украл деньги у воспитательницы, мы сбежали из интерната и на проспекте ели пломбир в шоколаде на палочке. Сколько бы мы потом ни ели разного мороженого, ты всегда говорила, что самое вкусное было то, купленное на украденные деньги”.

Сама не замечаю, как начинаю реветь… Это Саша, это точно он. Никто не знал о том мороженом, ни одна живая душа. Я никому никогда не рассказывала…

“Я в курсе, что ты замужем, и ни в чём тебя не виню. Это всё проклятая война. Не бойся, мы всё решим, всё исправим”.

Боже… Какой кошмар… И что я теперь буду делать? Как Серёже сказать, что Саша вернулся? И ребёнок. Он родится через пять месяцев.

“Кнопка, иди домой. Мужу пока ничего не говори, мы потом вместе подумаем, как нам всем быть. Я тебе завтра напишу. Поцелуй за меня Надюшу”.

Он машет рукой и уходит. Это точно он. Я прямо слышу, как он произносит эти слова…

- Мамочка, я писать хочу, – напоминает о себе дочь.

Я так растерялась, что напрочь обо всём забыла. Разворачиваюсь и тороплюсь с малышкой домой.

Что теперь будет?

Хорошо, что Сергей уехал по делам в столицу. Не представляю, как смогла бы смотреть сегодня ему в глаза. Я не хочу его обижать и заставлять страдать. Он очень дорог мне. И он – отец моего будущего малыша…

Как сказать ему о возвращении Саши?

Как всё запуталось!

Не представляю, как можно всё решить, не причинив никому боли. Отпустит ли меня Сергей? Он должен понимать, что я не могу разорваться! Мне придётся сделать выбор.

Если бы только можно было всё отмотать обратно…

И что бы я сделала?

Утро ясности не приносит.

- Дочка, ты плохо себя чувствуешь? – взволнованно спрашивает свёкор, глядя в мои опухшие красные глаза.

Я, конечно, попыталась скрыть косметикой следы бессонницы и ночной истерики, но он меня всё равно раскусил.

- Никак заснуть не получалось, – отвечаю полуправду.

- О, это мне знакомо. Моя Марина всегда жаловалась, что не может нормально спать, когда я в отъезде. Потерпи немного. Сергей обещал завтра уже приехать.

Я слышала краем уха, что будет какой-то суд. Но кто и за что судится – не понимаю. Спросила об этом мужа. А он посоветовал не брать в голову и заверил, что у него всё под контролем. И у меня нет оснований ему не верить.

Отвожу Надюшу в сад. Звоню клиенту, что сегодня на объект не приеду. Не нравится мне моё состояние. И это при том, что врач советовала покой и положительные эмоции.

Но, кажется, с последними произошёл перебор. Возвращение Саши оказывается для меня слишком сильным потрясением.

Домой не иду, а сворачиваю в парк. Медленно бреду по дорожкам, вдыхая осенний воздух.

“Привет, Кнопка. Почему такая грустная?”

Останавливаюсь, озираясь по сторонам.

“Садись на скамейку впереди справа. Я сяду напротив. Нам не стоит пока встречаться, чтобы не злить твоего мужа”.

Послушно направляюсь к указанной лавочке. Опускаюсь на неё и продолжаю вертеть головой. Саша приближается ко мне быстрым шагом. В руках – букет моих любимых осенних цветов. Боже… Он всё помнит!

Останавливается неподалёку от меня. Мы встречаемся взглядами…

Как унять взбесившееся сердце?